Надежда Курская – Тайный цензор императора, или Книга пяти мечей (страница 26)
Разговор был напряженным для цензора – он чувствовал себя вымотанным – голова болела от напряжения, и они поспешили вернуться к скудному ужину, состоявшему из одной воды в единственном чайнике на четверых. Монахи привыкли не ужинать, соответственно вечером никто не готовит, кладовые и кухни закрыты. Пришлось питаться собственными запасами, привезенными с собой.
Покинув общую комнату, цензор попросил слугу, чтобы Жожо навестила его.
– Жожо, у тебя есть что-нибудь от головной боли?
– Могу приготовить настой из пассифлоры, она хорошо снимает боль, усталость, улучшает сон, устраняя бессонницу.
Выпив несколько свежо заваренного лекарства, цензор уснул без сновидений и проспал вплоть до рассвета. Он был счастлив, что этой ночью Золотой Дракон оставил его в покое.
Однако, в серых сумерках перед рассветом, какое-то непонятное тревожное чувство заставила цензора сначала проснуться. Вместе с ним и проснулся чуткий слуга, зажегший несколько свечей, привыкший, что господин частенько страдает бессонницей и любит почитать ночью или прогуляться на свежем воздухе. К слову дело эти вещи было бы невозможно в темноте, поэтому он предусмотрительно сделал все, что от него требуется и завалился обратно спать на жесткую кровать, подложив вещевую сумку вместо подушки под голову.
Гуань Шэн Мин заметил движение слева от стены и вздрогнул. Он не ожидал увидеть возле своего изголовья, ползущего вниз по стене крупного коричневого паука с длинными растопыренными ногами.
По китайским приметам черные пауки являются опасным символом. Коричневый паук был менее опасен, чем его более темный собрат. Такой паук сулил встречу. Но кого можно нежданно увидеть в буддийском монастыре на вершине горы? Недолго раздумывая, он вышел прогуляться. Словно уже выспавшийся и хорошо отдохнувший, молодой человек чувствовал бодрость духа и тела.
Чистый горный воздух с ночи был еще холоден, и цензор поплотнее закутался в накидку для путешествий, отороченную соболиным мехом. Солнце еще не взошло, и монахи спали. Шэн Мин наслаждался отсутствием людей. Туман с гор делал воздух влажным. Аромат цветов делал воздух сладковатым.
Он неспешно прогулялся, обошел внутренний двор и вышел к тому месту, где они вчера разговаривали с делегацией. Здесь также было тихо и пустынно.
Рано пожелтевший листок, сорванный внезапно поднявшимся рывком ветра, упал на плитку под ноги прогуливающемуся мужчине, и цензор посчитал, что ученый муж не забывает о своих пристрастиях и на ум ему пришли такие строки:
Бег времени не проклинай напрасно.«Листок увядший ветер мне принес под ноги. Грустить ли вместе с ним весны цветение вспоминая? Остывший в пиале чай утратил аромат.
Он поднял сухой желтый лист, под котором лежало что-то угловатое и плоское. Потерянная кем-то монетка изображала чиновника, одетого в церемониальные одеяния и поднявшего наверх ветку оливы, слева от него бы дракон, на обратной стороне были начертана непонятная символика, возможно, монетка для церемоний или использовавшаяся местными буддистами в качестве подношений. Наверное, таких монеток в этом храме пруд пруди, и вот одно из пожертвований храму случайно перепало в руки цензора. Он припрятал ее, решив оставить на память о посещении Храма Розовых Облаков, поблагодарил за находку богов, и, зажав монетку в кулаке, отправился обратно.
[1] Камелия по-китайски, дословно «горный чай». Камелия носит одно название с чайным деревом теа (камелия китайская)
[2] Устав – свод в данном случае монашеских правил.
[3] 20 кэ – используется только в религиозных церемониях, примерно 4,5 часа
[4] 4 чи – чуть меньше двух метров
[5] Чжан – 1,5 метра
[6] Дзинь – 500 гр.
[7] Секира – рубящее холодное оружие, одна из разновидностей боевого топора с длинным лезвием.
[8] Час Змеи – девять часов вечера
[9] Час Тигра – 3 часа утра
[10] Бок-чой – разновидность капусты
[11]Кумибоза – экстракт из птичьего помета, имеющее доказанный омолаживающий эффект.
Глава 3. Огненный Будда
Наступившее утро было пасмурным и промозглым, день обещал быть дождливым. Поданный им завтрак не внушал аппетита, хотя все были голодными со вчерашнего вечера, мужчины первыми кинулись к горячим мискам, пока Жожо разливала гречишный чай еще горячим.
Утром их ждал горшок с жидкой рисовой кашей, как оказалось, безвкусной, так как не была приправлена ни солью, ни сахаром, и ассорти овощей в общей тарелке, выращенных в огороде монастыря. Скудный рацион монахов в основном состоял из злаков, риса и овощей. Мясо, острые соусы, молоко, сладкие и острые блюда были под строгим запретом. Но с уставом монастыря не поспоришь, приходилось мириться и есть, что дают, если не хочешь остаться вовсе голодным.
Но одни мирились и молча ели, а другие сетовали на отсутствие разнообразия. Так что утро цензора началось с жалоб его слуги, Ван Эр:
Гуань Шэнь тоже был не в восторге от еды, но он начал подозревать, что в шутке слуги может скрываться грустная правда…
Но слуга все не унимался, тем временем накладывая себе вторую миску каши и тоскливо подводя итоги:
– Вчера мы остались без ужина и горячего чая. Даже скот кормят лучше, чем нас: три раза в день! – подчеркнул он. – Вся здешняя еда невкусна и пресна. Не могу я жить без лука, чеснока и грибов. Но самое главное – как можно жить без мяса и вина?!!
– Да уж, – внезапно поддакнула Фэй Фэй, ткнув ложкой в выпирающий живот слуги. – А это вот что такое здесь?
– Трофеи, – с гордостью ответил слуга, попытавшись втянуть живот, ситуация правда не сильно изменилась внешне. – Необходимые запасы на зиму.
– Только вот нормальные люди держат их в кладовых.
– А я ношу с собой. На всякий случай. Вдруг пригодятся, – подмигнул он. – В жизни нужно быть ко всему готовым. Особенно к голодным временам.
После завтрака цензору помогли облачиться в сяньфу. Перед выходом на улицу Фэй Фэй раскрыла зонт, укрыв голову цензора от дождя и в непогоду они вместе направились сначала по личному делу цензора, потом по намеченному вчера общему плану действий. Нужно было сначала кое-что проверить – весьма незначительную вещицу.
Послушники как раз приступали к уборке помещений, кто-то подметал территорию внутренних дворов, кто помладше мыли полы, ползая на карачках. Обойдя ведро с мутной водой, цензор окликнул послушника, вытирающего пыль с перил.
Молодой парнишка лет шестнадцати бухнулся на пол и начал спешно кланяться, убирающиеся рядом с ним, повторили данный жест уважения, цензор велел всем подняться и показал пареньку монетку. Тот взял аккуратно пальцами с коротко постриженными ногтями и внимательно рассмотрел ее с обеих сторон.
– Впервые вижу. Это не наша монета. Мало того, я не могу прочитать, что написано на обратной стороне, – сказал юноша, бегло осмотрев монету.
– Здесь изображен монах? – спросил цензор, не до конца уверенный, что разобрал изображение.
– Чиновник, судя по головному убору. И Дракон рядом, – предположил монах, возвращая монетку назад.Первый раз вижу такую странную форму у монеты. Может где-то в провинциях используют такое..
– Мне тоже подобное не встречалось ранее. Хорошо, а не было ли ничего необычного в день убийство тайского посла?
– Мы молились в келье. Ничего не видели.
– Ладно, можешь возвращаться к своим обязанностям, – цензор отпустил паренька, так и не получив ответа на свой вопрос, зато возникли новые. Он направился, чтобы найти настоятеля монастыря Ша ЛиХанг Чэн и задать ему один вопрос.
О еще не дошел до места назначения, как внезапно его остановил окрик. Кто-то звал его по имени, которым его звали в детстве. Голос этот даже спустя долгое время показался ему невероятно знакомым. Он обернулся к звавшему его человеку, бегущему для встречи, несмотря на немолодой возраст. На вид ему было лет пятьдесят пять, его борода и виски были поседевшими. Мужчина был хорошо сложен, спину держал ровно, а в темно-карих глазах блестели заинтересованные искорки любопытства.
– О, кого я вижу здесь! Сяо Пинь![1] Не мог не вспомнить младшенького в семье! Последний раз я видел тебя совсем мальчишкой, а сейчас вижу мужчиной! Сколько уже минуло лет?
Шэн Мин честно пытался вспомнить, кто так хорошо помнил его.
– Отец всегда говорил про тебя, что ты далеко пойдешь. И вот, смотрите, господин еще такой молодой, а уже служит при императорском дворе, да еще на высокой должности! Мандарин первого ранга?
Цензор кивнул. Этот кто-то так хорошо знал его отца, находясь с ним в дружеских отношениях. Возможно, они были близкими друзьями по работе, и цензор начал перебирать всех друзей и знакомых отца – на это уйдет много времени, которым он не располагает.
– Лэй Чан, – представился тот, но и чиновник вспомнил его – Лэй Чан был лучшим другом его отца, министра дипломатии, они часто засиживались до поздних вечеров, выпивая по девять чашек чая.
– Нынче я в отставке, должен был прибыть для встречи с делегацией тайского посла, но болезнь подкосила меня и я провалялся в кровати полторы недели и в итоге опоздал с прибытием сюда на несколько дней. А тут такая беда произошла… как только я получил письмо с имперской печатью – тотчас же прибыл сюда.
Улучив в его монологе паузу, цензор признался, что тоже вспомнил «дядю из прошлого», поспешил представить свою телохранительницу и сообщил, что с ним приехали его помощники для расследования дела и что он рад любой оказанной помощи, будь то совет или информация.