Надежда Курская – Тайный цензор императора и кровь Чанъаня (страница 22)

– Получается кто-то прибыл в поместье рано утром, чтобы его убить!

– Как раз в тот час, что он должен был явиться на встречу с господином Цин Жу.

– Необязательно. Может убийца был из поместья? Обиженный на постоянное битье слуга или подверженная насилию служанка? Характер и манеры сборщика податей были развращенными, в своих стремлениях он не ведал границ, – охарактеризовал не лучшим образом Наместник своего мертвого чиновника.

Рядом с поместьем стали собираться люди, бурно обсуждаю ситуацию:

– Да он скорее всего наворовал не один, подозреваю, что у него был сообщник, который ему помогал!

– Что-то мне подсказывает, что главный подозреваемый это сам Наместник. Сам наворовал сполна и приказал убить помощника-подлеца, чтобы скрыть следы своего преступления.

–Т-с-с-с… ты это потише говори. Чиновники рядом.

– Ага, но в таком случае тогда это уже компетенция цензоров.

Гуань Шэн Мин не мог не согласиться с чужими предположениями, люди довольно здраво рассуждали. У кого еще был мотив для убийства? Но вина Наместника пока не доказана, а обвинять такую важного сановника вправе только цензорат. В случаи подобного рода не стоит вмешиваться другим ведомствам. Ясно было одно – сборщик податей проворовался, о чем стоило доложиться во дворец докладом на стол императору. Впрочем ежегодный сбор податей в связи со смертью сборщика никто не отменит, главное чтобы денежные средства благополучно добрались по итогу до столицы, дабы передать собранное в казну на благо государства.

Секретари послали стражников привести судью и коронеров, остается все меньше времени для первичного осмотра. Шэн Мин отошел от болтающих секретарей в сторону, ближе к лежавшему телу. Он впервые видел труп человека, да еще так близко. Каким бы мерзким обманщиком ни был при жизни этот человек – он не заслуживал такой смерти. А каким он был, кстати, человеком? Судя по рассказам Наместника не особо хорошим.

Не стоило терять драгоценное время. После беглого осмотра, Гуань представился секретарем, но не уточнил какого именно министерства, потому что времени до приезда судьи оставалось мало, успел задать несколько вопросов толпящимся слугам этого поместья.

Как выяснилось, ни жены, ни детей у того не было, вел он распутный образ жизни, тратя большие суммы на посещение цветочных лодок и выпивку. Если пил вино то бывало напивался, тайно баловался опиумом, и к служанкам тоже приставал, слуг бил ногами, устраивал бурные попойки для своих близких друзей, тратил большие деньги на безделушки для себя и подарки куртизанкам, покупал лучшую парчу Шу для праздничных и даже повседневных одеяний. Повариха с кухни сообщила ему, что хозяин даже приглашал домой куртизанок, а последнее, как известно, требовало очень внушительных вложений.

Шэн Мин тоже заметил, что на убитом была одета праздничная одежда цвета Цин. Впрочем неудивительно, ведь месяц голодных призраков пусть и был мрачным по своей сути, но все-таки считался праздничным. Эта неизвестная общая деталь преступлений исчезала из внимания следопытов каждый раз, потому что к месту происшествия всегда прибывали разные коронеры. Однако, этот факт все-таки был замечен и народ начал шептаться. Именно это до прихода стражей Гуаню поведал один из разговорчивых слуг.

Впрочем, убийство и разбирательства такого рода не должны были касаться государственных чиновников, прибывших с определенной миссией. А вот хищение казны уже дело серьезное. Стоило дождаться имперского цензора.

И по случайному стечению обстоятельств, им стал именно Джун Чэн.

Молодому любопытному человеку стало интересно, и он, не дожидаясь приезда цензора, сам стал расследовать это убийство, предполагая, что возможно, как высказали ранее, у убитого был сообщник, главным подозреваемым которого так и оставался Наместник Чэнду. Вряд ли это дело будет улажено «без подачек в открытую пасть тигра». [3]

Ежегодный сбор не досчитался приличной суммы и пока нужное количество серебра еще не было собрано, поездка за податями затягивалась ожиданием прибытия столичного цензора.

Днем после выполнения всех поручений Гуань Шэн освобождался под предлогом, что купит Начальнику его любимых сладостей или диковин, гулял по городу в поисках возможных улик, задавал вопросы, разузнал о приятелях сборщика налога, ища их по всяким злачным местам и цветочным лодкам.

Завидев симпатичного молодого человека на пороге Павильона Наслаждений, его не отпускали до самого рассвета. И не спавши всю ночь напролет, он отправлялся назад, выполнять несложные поручения из разряда подай и принеси.

Так порочный круг повторялся на следующий день. Скоро молодой человек по глупости по видимому увлекся выпивкой и развратной жизнью, которые одновременно открылись ему в злачном городе Чэнду, славящегося подобного рода развлечениям. Еще несостоявшегося будущего помощника Верховного цензора не повезло быть замеченным людьми цензора в столь неподобающем для чиновника поведении. И это ровно год до повторной сдачи экзамена на чиновника на ранг выше. Если бы в столице люди знали, как он праздно проводит свои ночи вместо саморазвития и обучения. До поры до времени никто не подозревал о темной ночной жизни Шэн Мина, пока, однажды, он не был лично пойман Цин Жу, когда он тихо выбирался из поместья с заходом солнца. Привычный маршрут темноте был незрим охране поместья, а дерево, соприкасающиеся с закругленной крышей густой кроной скрывала перемещения одетого в темные цвета человека. На этот раз не удалось покинуть поместье Наместника незаметно.

Неожиданный вопрос Наставника застал его в дверях, когда он собирался перелезть через открытые ночному воздуху ставни.

– Опять пошел развлекаться, срывая нераспустившиеся цветы[4]?

Вопрос, заданный в спину, неожиданно показался молодому человеку обжигающе ледяным, как приставленное острое лезвие ножа к коже. Взгляд человека за спиной казалось прожигал насквозь и было стыдно поворачиваться лицом, но оказавшись раскрытым в ночных побегах не было смысла придумывать иные отговорки – он был застигнут с поличным. Но обернувшись, он убедился в том, что ему никто не угрожает оружием в спину. Когда нет времени придумать красивую ложь лучше сказать чистую правду.

– Чтобы узнать об убитом сборщике налогов хочу выяснить имена его друзей, которые могли быть его подельниками. Один из них может быть убийцей. Чтобы понять это – нужно узнать какой жизнью жил убитый, – честно признался секретарь своему Начальнику.

– Аа-а-а… так значит только для этого проводишь время на цветочных лодках вплоть до рассвета? И что потом? Повторишь судьбу убитого и начнешь воровать, когда закончится жалование за этот месяц?

– Я так не поступлю, – уверенно заявил молодой человек, щеки которого вспыхнули румянцем от смущения.

– Знай одно – я в тебе оказался крайне разочарован. Свою жизнь ты закончишь, боюсь, что также – убитым, – сказав это Начальник развернулся, высказав свое недовольство, предрекая горькую кончину своему любопытному секретарю, сующему свой нос в чужие дела.

И с испорченным настроением, но предоставленной свободой оставил молодого человека с невысказанными оправданиями. Наставник не стал бы останавливать человека, даже если его путь вел к разрушению судьбы.

Были ли сказанные слова беспокойством о судьбе молодого человека? Зачем ему было ввязываться в расследование этого дела? Но разве он каким-то образом подвергает свою жизнь и репутацию опасности? Он желает разузнать побольше об убитом, жить его жизнью, чтобы найти ниточки и связи. Что в этом такого уж плохого и недостойного?

Гуань Шэн Мин от природы был одаренным: ему повезло наследовать от отца пытливый ум и хорошую память к языкам и с внешностью повезло, правда, он был больше похож на мать, чем на отца, обладая более мягкими и миловидными чертами лица.

Разве признается он начальнику Цин Жуну, что с него еще ни одной монеты не взяли ни в одной из цветочных лодок. Ведь шел он туда опрашивать куртизанок да постояльцев, проводя опросы за вином, чтобы собеседнику легче было развязать язык, сам то он, не хмелел, хоть от него и пахло утром вином, разум при этом оставался чистым и ясным. Да и платил он за сведения, а не за развлечения, оплачивая лишь вино и цену входного сбора.

В итоге поговорив со всеми, с кем только было возможно, он узнал следующее. Жертва была не первой. Места убийств были разные. Жертвами были люди, между которыми не было ничего общего.

Первым обнаружили мужчину, им оказался торговец пряностями, приехавший на верблюде в столицу, чтобы открыть здесь свою палатку с товарами, привезенными из Персии. Второй ужасной жертвой стал ребенок: маленькая девочка восьми лет, отбившаяся от незадачливых родителей, и потерявшая на западном рынке и убитая там же, где ее нашли под палаткой, продавшей другим детям засахаренные фрукты. На следующей неделе убитым оказался местный купец, торговавший солью. Потом не повезло цветочнице, продававшей желтые хризантемы. Следующей жертвой оказался стражник, получивший свой долгожданный отпускной день. Его тело было найдено у восточных ворот, возле которых он при жизни всегда стоял на страже.

После продолжающейся череды убийств к ним стали относится серьезнее, но лишь тогда, когда был убит тот самый сборщик податей. Должно быть хоть что-то, что их объединяло! Несомненно, есть общие детали, которые местные упускают из виду!