Надежда Курская – Тайный цензор императора и кровь Чанъаня (страница 13)

– Это твое проклятое чудовище? – уточнил цензор, после того как зажав нос рукой заглянул в сосуд, ожидавший что увидит в нем нечто более жутковатое. Мертвых змей он не боялся. – Но это всего лишь кожа змеи и ее скелет, – заявил цензор, а самого прошило острой болью осознание.

Недавно он почему-то рисовал женщину, глаза которой принадлежали змее. И эта змея пыталась его проглотить каждый раз являясь в сны, пока он жил здесь в горах Яншо. Эта женщина могла существовать на самом деле. Он четко осознавал, что найденный сосуд -это еще не конец истории…

– Проклятие заключается в том, что Темный дух Гу преследует проклятых людей вплоть до их неизбежной скорой кончины, – объяснила женщина, хотя цензор итак прекрасно знал, но не хотел признавать даже сейчас. Особенно сейчас, когда правда, в которую он отказывался верить столько лет вот, открыто распространяла миазмы зловония и тлена прямо перед ним.

– Но я же отведал «замечательной кошатины» и пока еще жив. Это должно было мне помочь, разве нет?

– Нужно еще убедиться, что лекарство действительно помогло.

– И как собираетесь убедиться?

– Понаблюдаем за Вами некоторое время.

– Так, где ты это умудрилась найти?

– На чердаке дома.

– Но я не жил дома на протяжении больше пятнадцати лет. Как это может быть со мной связано?

– Проклятие накладывается не на определенного человека, а на всю семью, вернее род.

– Это чудовище вобрало в себя жизненные силы других ядовитых существ, собранных в одном месте для недолгого знакомства. Ядовитые твари: пауки, лягушки, жабы, скорпионы сражались за право быть остаться в живых в этой маленькой обители, которая стала для них сначала тюрьмой и навечно гробницей. Видимо змея проглотила и переварила всех, совладав с другими ядами, став даже сильнее. Пока чудовищная тварь была жива, у нее периодически забирали кровь и откачивали яд, чтобы отравить ненавистных людей. Другими словами, кто-то из ненавистников давал Вам пить кровь этой змеи. Могли подмешать в еду и питье кто угодно и видно, что случилось это достаточно давно. Сложно сказать, когда именно Вас поразил дух Гу, который преследовал, угнетая Ваше здоровье и лишая жизненных сил. Из-за него Вы не были способны зачать детей. Но только благодаря ему Вы смогли пережить отравление китайской кобры.

– Кто мог это сделать?

– Этот сосуд может приготовить только женщина, желающая мести.

– На что ты намекаешь?

– У меня нет никаких догадок. Вам лучше знать, кто желал причинить вред всей вашей семье. И этому врагу почти удалось достичь своей цели.

Желая как можно быстрее закончить неприятный разговор, телохранительница успела вовремя сменить тему:

– Кстати, господин, Вы открывали письмо, что прислали Вам из столицы в алом шелковом конверте? – Фэй сделала вид, что ее вовсе не интересует ответ цензора. Она сходила за чайником и разлила по чашкам зеленый женьшеневый чай.

Эти двое женщин все еще ревновали из-за того, что сердце цензора принадлежало другой женщине, которую он никак не мог забыть. Он проводил с ними ночи в наслаждениях, ценя удовольствие, но они понимали, что не смогут стать чем-то большим, пока его сердце было занято. И слуга рассказал много противоречивых историй о брачной жизни супруг. Они наверное даже ненавидели Дзинь Хуа, даже зная что она им больше не соперница, но даже мертвой она оставила такой неизгладимый след в сердце цензора. Она не просто оставила сердечную рану, которая не могла зажить со временем, она раскрыла бездну, которую невозможно было ничем заполнить.

– Итак, – цензор достал кожаный сверток, который внезапно вспомнил, куда положил, в котором обнаружился красный конверт с золотым тиснением. Полностью развернув складную ширму, чтобы все смогли ознакомиться с содержанием. Сообщение было не слишком информативным.

– Император решил вознаградить Вас женитьбой! – прочитав быстрее всех воскликнула Жожо.

– Примите наши поздравления, – без особой радости сухо поздравила телохранительница, сцепив обе руки в кулак в военном жесте.

– К сожалению, я не могу занять должность выше той, на которой нахожусь без официальной жены, Вы же это понимаете. Для Вас так даже будет лучше, если Вы займете почетное место официальных наложниц и будете получать жалование от меня, а не быть моими служанками, как считают Вас все остальные люди.

– Если этот вопрос решает за Вас Его Величество, то ждите того, что станете частью его семьи. Если Вам удастся породниться с императором, то все мы заживем совсем по-другому.

– Не стоит ожидать многого. И я не восторге от такой мысли – что в этом хорошего – породниться с императорской семьей? Да, каждый об этом мечтает. Богатство, почет, жизнь при дворе, полном ограничений и этикета. Он может подарить мне одну из своих ста четырнадцати наложниц, а это не обрадует никого из вас, в том числе и меня.

– Но разве наложницы императора не принадлежал ему одному? Или я чего-то не понимаю? – Жожо нахмурилась, ее отец был лекарем, которого несправедливо обвинили в отравлении, которого на самом деле не было. Закулисные интриги при дворе лишили множество жизней самых важных подданых.

– Если одна из них попадет в немилость, ее могут не просто сослать в Холодный дворец[2], но избавится таким вот образом, в качестве подарка другому человеку, подарив женщину, как ненужную вещь.

– Значит, быть наложницей императора – это еще хуже чем быть чьей-то служанкой!

– Пожалуй так, – не мог не согласиться цензор. – Это и есть «вдыхать Небесный аромат». У них нет никаких гарантий и ничего за душой. Нет своих вещей, хоть и живут они в отведенном им почетном крыле дворца. Эти женщины живут в золотых дворцах словно птицы в клетках. Это считается почетным, пока император вызывает в свои покои, выбирая твое имя, кинув дощечку на пол перед главным евнухом.

– Пожалуй, Вам тоже, господин Мин, скоро понадобятся такие дощечки, чтобы выбирать женщину на ночь! – разумно рассудила Фэй, которая могла без труда их сделать. – Если любовниц станет трое. Я с большим трудом терплю ее, – кивнув в сторону Жожо, призналась Фэй. – Не представляю, как сдержаться от кровопролития, если в поместье появятся еще женщины.

– Не трое, а четверо, – уточнил Шэн, более сведущий в этой теме. – К официальной жене полагается еще и официально подаренная наложница. Про Ваше существование хоть и известно, но наши отношения пока что тайна для всех остальных.

– Тогда скоро у Вас будет целый гарем, то дощечки точно понадобятся, – говоря это Жожо, по-видимому, уже начала ревновать к еще несуществующим соперницам и похоже, будет готовиться отравить каждую, кто будет занимать свободное время господина.

Как же страшно! Одна готова зарезать, вторая – отравить соперницу! Шэн Мин ужаснулся от мысли, что в будущем ему придется следить за порядком в этом ужасном змеином гадюшнике. При мысли об этом его почти затошнило.

– Ну я никогда не считал Вас моими служанками, хотя вы и без распоряжений исполняли мои просьбы и свои обязанности. И потом, я ни к чему Вас никогда не принуждал и не склонял потому, что уважаю мнение других людей. Но мне известно много случаев, когда мужья соблазняли служанок в своем поместье, а потом выгоняли их на улицу с животом, не желая признавать детей. Но мы отвлеклись. Похоже, что право выбора кандидатур на жену и наложницу Тянь Ши оставляет за собой.

– Гуань, ты называешь императора по имени – это непочтение! – поправила его внимательная к деталям телохранительница.

– Я его доверенное лицо, мне можно, – уверенно заявил Шэн, гордящийся своим исключительным и пользующийся бесконечным доверием императора.

– Важнее другое, это значит, что позднее, когда он определится с выбором Вам пришлют портрет предполагаемой супруги?

– Боюсь, что у меня уже есть догадки… И боюсь, меня вызовут во дворец и по всей видимости довольно скоро.

И цензор не ошибался в своих предположениях. Он вообще крайне редко в чем-то ошибался.

Все лето Линфэн Сию безостановочно щебетала своему отцу об обаятельном молодом человеке, который очаровал ее не только своими манерами и необычной внешностью, ее покорило его добродушие, чистое сердце и та спокойная уверенность, которую он излучал, производя впечатления человека решительного и благородного. Девушка была глубоко впечатлена и уверена, что данное слово этот человек сдержит любой ценой, несмотря на все преграды. Именно таким ей представлялся Гуань Шэн Мин – помощник Верховного цензора.

Явившись утром к отцу на поклон во дворце Небесного почтения, младшая внебрачная дочь Линфэн, поднося чашку с горячим чаем, осторожно поинтересовалась у своего отца Тянь Ши Хуан Ди:

– Отец, Вы подумали над моей просьбой?

– Мы отклонили уже столько выгодных браков: тайский принц, корейский посол, надзорный над шиланами[3] и каждого постигала незавидная участь: бесследно исчез, убит, тяжело заболел. Кто-то очень не хочет, чтобы ты снова покидала столицу. Пока даже Парчовая стража не в силах разгадать замысли наших врагов.

– Но отец… – начала знакомую песню дочь. – Как я могу полюбить незнакомца? Если я проживу всю жизнь несчастливо то сведу счеты с собственной жизнью! – дочь знала, что подобные угрозы хорошо помогают шантажировать, дабы получить желаемое.

– Ты принцесса и не можешь выйти замуж за помощника Верховного цензора, – зная о чем просит дочь, отец безапелляционно отказывал снова и снова по простой причине, видимо все еще никак не поддающейся непокорной дочери объяснению. – Он имеет высокий первый ранг, как у Наместников, но скользкое положение министров во дворце сделает ситуацию опрометчивой, шаткой и это решение будет не в нашу пользу… Будет выглядит так, словно я благоволю тайному цензору, невзирая на традиции. Другое дело, если кандидатурой будет Верховный цензор. При таком раскладе цензорат станет подконтрольным мне лично ведомством, не способным пойти против члена императорской семьи.