Надежда Исаева – Душеловы (страница 3)
И тут щелкнул замок на входной двери. Ухо Дария дернулось, уловив звук. В зрачках заметался огонь тревоги, будто сквозь стены увидел, как в прихожую влетел взъерошенный и красный от бега Лизкин хахаль.
– Зараза! Ты какого черта здесь делаешь? Ты же должен быть в моей лавке, – выговаривал жадному менеджеру застигнутый врасплох продавец ломбарда, будто Лешка мог его услышать. А впрочем, смог бы: шаги приближались к спальне.
Взгляд незваного гостя заметался по комнате в поисках укрытия. Слишком низкая кровать, под нее не залезть. За прозрачной шторой не спрятаться. Остается только шкаф. Едва ли не одним прыжком добрался до него и залез внутрь под висящие на плечиках платья. Притаился. Но не удержался, вернулся к комоду, схватил бюстгальтер, спрятал за пазухой и вновь нырнул в укрытие. Только после этого облегченно выдохнул.
***
Дарий Иванович из своего укрытия наблюдал, как хозяйкин сожитель рылся в ее вещах. Но не в тех, которые до этого потрошил он сам. Лешка рылся в бумагах, аккуратно уложенных в папку на молнии. Не найдя того, что его интересовало, он устало опустился на пол, прислонившись спиной к кровати. Потный и растерянный затих в размышлениях.
Бабы – болтушки. А эта ни разу не проболталась, что папа – банкир? Да ну?! Бред сивой кобылы! Ее родаки даже не в городе живут, а в какой-то сельской дыре. Но зачем Сафону врать?..
Лизкин возлюбленный потянул к себе край покрывала, вытер пот с лица.
– Деревня, – прошипел продавец в шкафу, презрительно скривив рожу. Такой пещерный моветон оскорбил его до глубины души.
И тут вновь щелкнул замок на входной двери. Оба мужика замерли в тревоге.
***
– Алло, мам, – говорила по телефону Лиза, разуваясь в прихожей, – я тут домой заскочила. После душа пойду папе подарок выбирать…
И сразу прошла в ванную, включила воду, вернулась назад.
– … Меня Машка подменит.
Алексей заметался по комнате, будто домушник на работе, которого хозяева внезапно застали на месте преступления. Загнав ногой папку с документами под тумбочку, пытался залезть под кровать. Не получилось. Бросил взгляд на окно – не то! Тогда он кинулся к шкафу, намереваясь спрятаться в нем. Дарий едва успел подвинуться, как плечистый молодец, согнувшись в три погибели, уже втискивался в облюбованное убежище. Торгаш поправил платье перед собой, как шторкой закрылся, тишком посетовал: «Остолоп, ты же дома! Чего прячешься?»
– Точно, – допер и Леха, – я же дома. Чего это я?.. – но выползать из шкафа не стал. «Тряпка!» – ругнулся фетишист на него.
– Мам, я уверена, что папе Леша понравится. А?.. Я уверена, что Леша меня любит. Спит, а сам из объятий меня не выпускает, – хихикнула стыдливо. – Да нет, мам. Как ты и просила, я ничего Леше не говорила. Пусть сюрприз будет, когда мы поженимся. Мам, замуж еще не позвал. Но позовет. Вот увидишь!..
Внезапно у Алексея зазвонил телефон. Он с перепуга так дернулся, что наполовину вывалился из шкафа. К счастью, Лиза в это время вернулась в ванную, и шум из спальни остался ею незамеченным.
Леха судорожно рылся в кармане брюк, доставая мобильник. Акробатический трюк в замкнутом пространстве не принес успеха. Парень выполз, и, стоя на коленях, наконец, достал телефон. Быстро отключил его, облегченно выдохнул и машинально потянул на себя первую попавшуюся вещь, чтобы вытереть пот с лица, который от стресса водопадом заливал глаза.
Платье соскочило с плечиков, упало ему на руку, явив взору скрюченную фигуру продавца ломбарда с девичьей заколкой на лбу. Незваный и размалеванный гость прижал палец к губам, виновато улыбнулся. Непроизвольный крик ужаса замер в горле парня: Дарий просто вырубил его ударом в кадык.
– Колхоз! Быдло! – ругался воришка, запихивая менеджера без манер обратно в шкаф.
Глава III
Прежде чем выйти в торговый зал из подсобного помещения ломбарда Дарий Иванович вытащил из горы сваленного в кучу хлама старый потертый чемоданчик и запихнул в него недавно сворованные вещи. Содержимого было так много, что пришлось на крышку коленом надавить, иначе не закрывалось. Рукавом кофты стер следы макияжа, глядя в гнутый металлический чайник, что валялся в общей куче. Выдернул заколку из волос, выкинул через плечо.
В приподнятом настроении он потянул дверь на себя и на пороге увидел хмуро подбоченившуюся помощницу. Она сверлила его взглядом, в котором смешались сарказм, презрение и ярость. Каждого ее чувства по отдельности он боялся как огня, а тут – коктейль Молотова! Любое неосторожное слово способно поджечь фитиль ее гнева.
И какой черт прислал ее ему в помощь? Он прекрасно обходился без этой фурии все годы служения ломбарду. Ан, нет! Там внизу посчитали, что снизились поставки душ в ад и виной тому, конечно же, он – рядовой конторщик. Совсем руководство не в теме. Не он, несчастный смотритель проклятых вещей, причина срыва квартального графика, а изменившееся время. На дворе XXI век. Кому нужны безделушки старины глубокой? Всем гаджеты подавай, да еще, чтоб продвинутые! Иные покупатели, забредая, только об них интересуются. Почему, спрашивается, никто не отслеживает спрос на товары? Спихнули сюда все барахло со склада преисподней, которое и даром никому не нужно. Лишь бы на него, бедолагу, всех собак навесить!
Нет, неспроста прислали эту бестию. Она так и роет под него, так и роет… Стоит только оступиться и лететь ему вниз к раскаленным сковородкам и кочерге. Как пить дать – подсидит она его!
– Чего надо? – цыкнул на нее, вспомнив, что пока еще он – старший в их команде.
Чертовка вытянула голову, заглядывая в кладовку через его плечо.
– Где был? Я недавно сюда заходила. Тебя не было.
– Ну и что? Гулял я. А тебе-то что?
– Я чете Вострыкиных продала чайный сервиз для племянницы.
– Ну и что? – отодвинув рукой размалеванную куклу и устремившись в проход, буркнул на ходу.
– Когда их заберем? – допытывалась девица, наступая ему на пятки. – Они почти всех родственников уже извели.
– Ну и что? – равнодушно пожал плечами начальник. – У них еще соседи остались.
– У нас недобор в этом месяце, – истерила кассирша в спину. – Надо брать!
– Не получится.
– Почему?
Доковыляв до прилавка (все пятки, гадина, оттоптала!), вытащил из его объемного пуза толстенную амбарную книгу, послюнявил палец, полистал желтые от времени страницы.
– Вот! – ткнул кривым ногтем в писанину. – Видишь? В списке еще пять фамилий числится, которым они хотят навредить. Договор нарушать нельзя. Мы ж не люди!
Девица склонилась над книгой. Вчиталась, удивилась:
– Серьезно? Чё, правда, что ли? Обиделись на автохама, окатившего их из лужи на дороге?.. Ничего себе злопамятность!
– А то!
Самодовольно ухмыляясь, согласился продавец и плюхнулся в любимое кресло для великана. Кожаная обивка с легким выдохом просела под ним, он поерзал, усаживаясь удобнее, и авторитетно изрек:
– Нечему удивляться. Ты людей не знаешь. Молодая еще. Поживешь с мое, привыкнешь. В них яда больше, чем в гадюках.
– А еще нас называют злобными тварями, – согласно закивала и зацокала языком красотка с хвостом. Она вытащила его из-под юбки и обмахивалась кисточкой как веером, затем поинтересовалась, – и много таких?
– Людей-то? Да все. Просто кто умнее, те не показывают вида. Спрячут обиды поглубже, типа – простили! А кто глупее, эти тешат себя местью. Планы вынашивают, – конторщик захихикал скрипуче и тягуче. – Хочешь развеселить черта? Расскажи о них, он посмеется. Я таких изуверских желаний наслушался, мама мия!
Дарио как усталый путник на отдыхе вытянул ноги, уперся головой в мягкую обивку высокой спинки. Глаза закрыл и продолжал:
– А некоторым в душу лучше не заглядывать, там одни колючки. И колют, колют их изнутри. Похлеще нашей пыточной. Нам что ли дело есть? Пускай колют. Наш учет простой: душу принял, душу отправил. А мазохистская она или просто жадная, или подлая – нам без разницы. Учись, школа, пока я добрый.
– Фи, – скривила губки обидчиво, – больно нужно. Сам веди свой учет.
– Не относись к учету поверхностно. Нам засчитываются только влюбленные души, – терпеливо пояснял старшой, – а все эти жлобы, сутяги, ворюги и прочие пакостники проходят по другим ведомствам.
– Чего так?
– Специфика.
– Чего?!
– Система пыток. На каждый грех – своя!
Начальник подозрительно уставился на помощницу, от его взгляда ей стало не по себе. Заерзала, заморгала.
– Ч-чего?.. Чего уставился?
– Ты как будто не из ада сюда попала. Такая невежда!
– Откуда мне знать? – вспылила. – Я в приемной Лилит сидела.
«Вот же, гад рогатый, так и сверлит глазищами, будто сжечь норовит», – оскорбилась про себя девица.
– Меня за красивый почерк взяли, верховным демонам поздравительные открытки писать, – поспешила объяснить.
– Продолжала б в секретаршах сидеть, – не унимался черт. – С чего вдруг потянуло на полевую работу?
– Скучно стало.
«Не верит, – запаниковала, – убедительности мало!» Бесиха юбку задрала, по ягодицам себя треснула.
– Весь зад отсидела.
И только тут руководство расслабилось.
– А-а, – молвил Дарий вяло и вновь на спинку кресла голову откинул. Но добавил, как бы невзначай, – а психовать зачем? Ты же не в допросной.