Надежда Исаева – Душеловы (страница 2)

«Неужели никто не соблазнился?» – подумал и головой завертел во все стороны, будто хотел убедиться, что никто его мысли не подслушивал. Он не прожженный уголовник, в кассу автосервиса руку запустить это одно, а ограбить магазин – совсем другое. Тут и навык нужен, и смелость. Он не сможет. А жаль! Вот оно – под стеклом – решение всех его проблем…

Алексей почувствовал, что покраснел: от смущения или адреналина, что принесли на хвостах крамольные желания? Снова огляделся и склонился к прилавку. Переливы драгоценных камней под демонической люстрой завораживали, пульс участился, дыхание сперло.

– Вашей девушке подойдет вот это колечко, – прошелестел в ухо, – будто бумагу комкали, – голос продавца. Рука в вязаной кофте змеей вползла в боковое зрение молодого человека из-за его спины, медленно полезла к витрине. Скрюченный палец вылез из потрепанного рукава, указав на обручальное кольцо с бриллиантом. Тот словно услышал про интерес к себе и тотчас заговорщицки подмигнул скромному менеджеру автосалона радужным бликом.

«Спокойно, – успокаивал расшалившиеся нервишки новоявленный жених, – это всё свет. Это он глючит, а не я». Сам, однако, склонился над стеклом – рассмотреть предложенный товар.

– Дарий Иванович, что вы пристали к юноше? Может, у него и девушки вовсе нет, чтобы колечко покупать? – сладким медовым голосом пропела размалеванная под японскую анимешную куклу девица за кассой. Ярко-желтый парик слегка съехал набок, придав ее облику некую русскую залихватость. Глаза хитро блестели, а губы цвета перезрелой вишни растянулись в наглой усмешке, – будто знала она об Алексее постыдную тайну.

«Откуда персонал набрали? – удивлялся про себя покупатель. – Просто чертов вертеп какой-то». И словно в подтверждение его мыслей кассирша хитро подмигнула ему. Затем спрыгнула с высокого стула без спинки, больше уместного у барной стойки, чем за прилавком доисторического ломбарда. Да и сидела она почему-то за громоздким кассовым аппаратом, который, к слову сказать, давно уже не используется в торговле.

Пышная короткая юбка чудачки взметнулась облаком в прыжке. Из-под нее вывалился куцый хвост с кисточкой. Барышня поправила юбку, хвост исчез. После чего, виляя бедрами, как пьяная кобыла на пробежке, она прошествовала к огромному – в человеческий рост – зеркалу на ножках в центре торгового зала. Оглядела себя, поправила парик, разгладила складки своего кукольного наряда. Нагнулась, чтобы подтянуть гольфы.

Леша-Чироша тоже наклонился, заглядывая ей под юбку. Нет, хвоста там не было! Панталоны с рюшечками были, а хвост исчез. Парень протер глаза, но готов был поклясться, что видел хвост.

– Фу, юноша! Какой вы бестактный, – капризно пропищала вертихвостка и погрозила Лехе пальцем.

«Все, – решил он про себя, – пора делать ноги» и стремглав бросился прочь.

***

Леха выскочил из ломбарда, взлетел по ступенькам наверх и… снова спустился. Быстро спрятался, присев на лестнице. Уф, опять вовремя увидел медленно движущуюся по дороге тачку Сафона.

– Чего он все тут вынюхивает? – обозлился молодец на воротилу и замер, прислушиваясь к мягкому шелесту шин по асфальту.

– Уважаемый, – окриком прозвучал хриплый голос заемщика из открытого окна машины, – не подскажете где тут поблизости отделение банка?.. Ну, извиняй, старик, коль не местный.

Шаркающие шаги прохожего, к которому обратился лешкин процентщик, отчетливо слышались в каменном колодце спуска. Страх включил в режим опасности все чувства Алексея. Он будто физически ощутил, как дедуля прошелся по его голове. Едкий пот предательски покрыл тело. С лица закапало на колени, прижатые к груди. Даже мысли не мелькнуло утереться. Поскорей бы только укатила с улицы машина-мечта.

– Это я не тебе… ходят тут всякие, песком трясут…

Голос Сафона стал отчетливей, он заглушил мотор, остановившись у ломбарда. От этой догадки трусоватого молодчика стал бить мелкий озноб. Слышал, что бандит и за меньшие суммы должников в лесу закапывал. Разгулявшееся нахальной шалавой воображение решило добить парня. Отогнать картинку свежевырытой для него могилы не было сил. Дрожь в теле усилилась, а вопль ужаса едва не вылетел из груди. Кулак в рот сунул, чтобы загнать крик обратно.

– А?.. Нет. Надо глянуть на его телку. Что?.. Да нет же! Банк – папин! Откуда знаю?.. Ты меня за кого держишь? Я б не отвалил бабла, если б был не в теме. Отдыхай, я скоро буду… Вот, курица!

Последние слова вряд ли были сказаны в телефон. Алексей слышал, что этот крутой чел побаивается свою жену. Говорят, она тоже участвует в его бизнесе.

Затем плавный ход авто продолжился и стих вдали, а затаившийся должник все продолжал сидеть на ступеньках лестницы в промокшей от пота рубахе.

Ах, Леха, Леха! Не будь ты таким трусом и вылези ты из подвала, увидел бы, что это Дарий играет с тобой, сидя на крыше крыльца, под которым ты прятался. Он голосом изображал и звук автомобиля, и хрип Сафона, и шаркающие шаги прохожего… А машина просто похожая была.

***

– Сидит? – спросил кассиршу вошедший через боковую дверь, спрятанную за портьерой, старший продавец Дарий Иванович. Этой информацией делился с миром бейджик на его груди. Хотя сам Дарий предпочел бы правдивые сведения о себе. Он втайне мечтал переписать бирку, чтобы открыть посетителям настоящий свой чин и демонический статус – Дарио, бес проклятых вещей!

Представитель ада бросил на помощницу укоризненный взгляд, не понимая, как она может кокетничать сама с собой у зеркала? Девица утвердительно кивнула в ответ, даже не взглянув в сторону входной двери, за которой на ступеньках сидел Алексей.

Босс прошел мимо работницы и сел в любимое кресло в углу. Оно было огромным, как для великана, и обтянуто мягкой кожей. Садишься в него – будто в теплые объятия женщины опускаешься. Подчиненной и клиентам запрещалось сидеть в кресле. Это его личное седалище, его трон. Тут он, конечно, лукавил. Когда появлялся Енаха – глава отдела купли-продажи душ, – ему приходилось лишь стоять у кресла, ибо тот тоже облюбовал сей предмет мебели. В торговом зале стоит диван. Он и мягкий, и плюшевый, но почему никого не привлекает? Все норовят усесться на его место! «Может мне перестановку сделать?» – мелькнула мысль и зачахла. Нет, диван в этот угол не влезет. Тут касса и прилавок, и вся торговая отчетность, которая всегда должна быть под рукой.

Дарий отмахнулся от ненужных дум и уставился на кассиршу. Она не обращала на него никакого внимания, и он похотливым взглядом стал разглядывать ее фигуру. Сглотнул слюну в пересохшем горле, хлопнул ладонями по коленям и резво – по-молодецки – выпрыгнул из кресла. Едва сдерживаемой рысцой направился к выходу, задрапированному тяжелой бархатной портьерой с мещанскими кистями, вышедшими из моды еще в позапрошлом столетии.

– Уверен, что вернется? – крикнула дева ему вдогонку.

– А куда он денется? Процесс запущен, кольцо его выбрало, – прозвучало в ответ вместе со скрипом открываемой двери.

– А сам куда?

Вопрос остался без ответа.

Глава II

Дарий Иванович, старчески сутулясь, медленно поднимался по ступенькам. Остановился на лестничной площадке третьего этажа, облокотившись о перила, – отдышаться. Прислушался: все тихо! Выпрямился, расправив плечи. Явив зрителю, если б таковой нашелся, жилистую узкую спину молодого мужчины под растянутой кофтой. Затем быстро прошел к двери одной из квартир. Ногтем как отмычкой открыл ее и прошмыгнул внутрь.

Непрошеный гость без опаски ходил по чужому дому. Лиза сейчас в банке, на своем рабочем месте. Алексей трясется от страха на ступеньках ломбарда. Так что ему никто не помешает.

Продавца подержанными вещами осмотр жилья привел в восторг: чистенько и со вкусом. Дарий замер на пороге спальни – полюбоваться. Чисто женское обиталище в теплых бежевых тонах. На гнутых ножках кровать с мягким изголовьем, туалетный столик с обязательным для девичьего будуара набором косметики и духов. Полная экипировка обывательского счастья. Как в витрине магазина. И ни одной брошенной в утренней спешке вещи.

– Аккуратистка! – возликовал торгаш, вылизывающий свою лавку до стерильного блеска. Затаив дыхание, шагнул в опочивальню.

В зеркальных дверях огромного во всю стену шкафа-купе метнулась тень. Дарий отшатнулся в испуге. Поняв, что сам себя напугал, раздраженно сплюнул на собственное отражение и с разбегу запрыгнул на кровать. Разлегся, прикрыл глаза, с шумом втягивая в себя воздух. Ноздри его длинного утиного носа завибрировали как помпы при откачке воды. Не глядя, нащупал подушку, и, заулыбавшись, положил ее на лицо. Нюхнул и в бешенстве отбросил в угол комнаты: Лешкин запах разозлил. Долго лежал под второй подушкой.

Насытившись ароматом женщины, поднялся, хищно огляделся. В глазах метался огонь желаний, как если б с поводка рвался адский пес.

Порылся в вещах и нашел то, что искал. Сокровища в виде аккуратно сложенных трусиков и лифчиков переполнили сердце радостью. Едва не задохнувшись от счастья, доставал женские вещички, разглядывал, в истоме прикрывая глаза. Приглянувшиеся трусики сунул в карман кофты, остальное вернул в первоначальное положение. Счастливый – огляделся. Уходить не хотелось.

Присел к туалетному столику, брызнул на себя духи хозяйки. Понюхал воздух, заулыбался. Заколку в виде бантика покрутил в руках, прицепил к чубчику. Покрасовался в зеркало, качнул головой: нет совершенства! Поэтому намазал помадой губы и вновь остался недоволен. Решил добавить красок: обильно нанес тени на веки и румяна на скулы. Довольный результатом осклабился отражению. Когда же черту покуролесить, если не «на полевой работе»?