Надежда Храмушина – Тени на чёрной воде (страница 7)

– Но ты ведь знаешь, что не просто так надо было Дашу привезти, да? Надо было помочь вашей бабе Нюре, она ведь старенькая, а Даша вон какая молодая, у неё здоровья на двоих хватит.

Катя зло уставилась на Сакатова:

– Никто ничего Даше плохого не делал, это всё неправда! И при чём тут здоровье бабы Нюры!

– Катя, сейчас Даше лежит у мамы и в себя не приходит. А до этого она частично потеряла память. И твоя бабушка оставила на ней знак. Ты его видела?

Даша замотала головой:

– Нет, я ничего не знаю про знак. Бабушка бы никогда ничего плохого не сделала Даше. Я не знаю, почему Даша заболела.

– Катя, скажи нам честно, что ты знаешь. Понимаешь, от этого зависит жизнь твоей подруги. Она может просто не проснуться.

– Но что я вам расскажу? Мне бабушка сказала съездить к бабе Нюре, мы там отдохнули, позагорали, на следующий день вернулись домой.

– А что меня не позвали? – Спросила Алина – Мы же всегда вместе ездили!

– Бабушка сказала, что места в доме мало, только двое могут приехать. Прости, Алина. Бабушка Нюра еле ходит. И через порог еле перешагивает. Ей очень много лет.

– А что же её вы к себе не заберёте? – Вмешался Сакатов – Ей же трудно, наверное, одной в деревне?

– Бабушка её звала, но она не хочет ехать к нам.

– А в какой деревне она живёт? – Сакатов посмотрел на Катю и улыбнулся – Где-то недалеко?

– Недалеко. – Кивнула Катя – В Калюткино.

– Понятно. А почему ты всё-таки номер после этого сменила? – Сакатов всё так же улыбался, но взгляд его выдавал настороженность.

– Мне бабушка сказала, чтобы я перестала с девочками общаться. – Катя опустила голову – Говорит, надо об учёбе думать, а они не учатся, только о парнях и думают.

– А месяц назад, когда Дашу ты звала в деревню, разве всё было по-другому? Почему именно сейчас всё так изменилось? – Снова спросил Сакатов.

– Не знаю! – Голос Кати предательски дрогнул – Что вы от меня хотите! Я ничего не знаю, мне надо готовиться к экзаменам!

– Ну всё, всё! – Миролюбиво заговорил Сакатов – Спасибо, что уделила нам время. А Алине зря номер свой не дала, старых друзей не надо терять, даже если у тебя появились новые. Алина, ты с нами?

– Да. Прощай, Катя, хорошо тебе сдать экзамены, и вообще, всего хорошего! – Алина встала, и решительно направилась к двери.

– Алина! – Катя соскочила с койки – Пожалуйста, останься!

– Так тебе же к экзаменам надо готовиться! – Алина остановилась.

– У меня сегодня был последний экзамен. Я всех обманывала, и маму, и бабушку, чтобы домой не ехать. Не хочу. Пожалуйста, останься со мной! – Катя с надеждой посмотрела на Алину.

– Хорошо, только провожу Ольгу Ивановну с Алексеем Александровичем, и вернусь.

Мы попрощались с Катей и спустились к вахте.

– Я постараюсь ещё что-нибудь у неё узнать. И мы с ней съездим к Даше вместе. Может, надо что помочь. Я позвоню вам. – Алина махнула нам рукой и пошла обратно.

Илья стоял возле входа в общежитие.

– Ну что, Катина работа? – Спросил он.

– Не именно Катина, но её родни. – Ответил Сакатов – Для чего это сделано, мне кажется, я догадываюсь, здоровье для бабки деревенской решили позаимствовать у молодой девушки.

– Вот сволочи! – Илья открыл машину – Ненавижу ведьм! Всё бы им подольше пожить за счёт других! Хочу вернуть то время, когда ведьм сжигали!

– А знак зачем было ставить? – Спросила я.

– Так может он и контролирует передачу здоровья от Даши к бабке. – Ответил Сакатов.

– Здоровья они захотели, это понятно, но почему у Даши память-то пропадает? Зачем бабке её память? – Я этого действительно не понимала.

– Может побочный эффект? – Предположил Илья.

– Или мы что-то не до конца понимаем! – Вздохнул Сакатов – Надо ехать к бабе Нюре.

– Она, поди, уж прыгает там через скакалку, накачала здоровья себе. Где она живёт? – Спросил Илья.

– В Калюткино.

– Ерунда, пятьдесят километров. Завтра суббота, можно прямо с утра ехать. А вы знаете, где её там искать?

– Нет, конечно, – ответила я – сейчас Алине напишу, чтобы как-нибудь выпытала у Кати.

– Хорошо, поедем с утра. – Согласился Сакатов – Я сегодня постараюсь ещё раскопать что-нибудь про знак паука и потерю памяти.

Вечером мне позвонила Алина.

– Ольга Ивановна, мне кажется, что бабки у Кати колдуньи!

– Нам тоже так кажется, что ты ещё узнала?

– Только то, что бабушка очень боится за Катину маму, и Кате кажется, что бабушка чувствует себя виноватой перед ней. И они иногда с ней ругаются. И бабка деревенская тоже, когда раньше приезжала к ним в гости, тоже перед Катиной мамой себя чувствовала виноватой. Кате кажется, что они на её маму что-то там раньше наколдовали.

– Может здесь что-нибудь другое. И Катя просто с предубеждением к своей бабушке относится.

– Мы завтра едем с Катей в Заречный. Повидаем Дашу. Я схожу к Кате в гости, мы с ней уже договорились, что при её бабке разговор начнём про Дашу.

– Алина, не надо. Не ходи к Кате, по крайней мере, завтра. Давай вечером созвонимся. Ты, как от Даши придёшь, набери меня. Хорошо? И ещё, мы, когда зашли к Кате, ты сказала, что она какая-то не такая. Что ты имела в виду?

– Не знаю, как объяснить. Но она будто повзрослела за это время. Изменилась она, это точно. Вот поедем с ней в Заречный, побольше пообщаемся, тогда я и пойму, что с ней не так.

 Что-то мне совсем не хотелось, чтобы Алина спровоцировала бабку на откровенный разговор. Катя и так сама бабушке скажет, что мы к ней приезжали. И бабка может запаниковать. Я поймала себя на мысли, что уж не очень ли большого я о себе мнения, и может это нам с Сакатовым впору начать паниковать?

Глава3. Калюткино.

Рано утром мне позвонил Сакатов. Ну не спится же человеку! Разве можно людям в субботу звонить в половине восьмого!

– Оля, что я откопал! Ты слушаешь? В восемнадцатом веке в деревне Сосновка, это километрах в ста от Екатеринбурга, крестьяне целую семью ведьм утопили в реке. За то, что они насылали разные болезни на их скот, и за то, что отбирали молодость у девушек! Поняла? По факту этого дела приезжали жандармы разбираться, но почти целый год длилось следствие, и жандармы признали крестьян невиновными. В резолюции на этом деле написано, что действие это они совершили в порядке самообороны, так как семья Аникиных, это фамилия утопленных женщин, вредила людям, в церковь не ходила, и неоднократно была замечена в призывах дьявола. Вот так! Не больше и не меньше! Они дьявола вызывали! Самое главное в том, что они отбирали молодость у юных дев!

– А про память что? У Даши никто молодость не отобрал, она так же на свои двадцать три года и выглядит.

– Послушай, Оля, там написано, что девушек уводили в лес, и некоторые вообще не возвращались. Я думаю, что они теряли память и не могли вспомнить, куда им надо вернуться. Потому что, когда первая такая жертва вернулась в деревню, она не домой пошла, а начала бесцельно бродить от дома к дому. И её родные не узнали, так как она выглядела, словно столетняя старуха! А когда начали её расспрашивать, кто она, откуда она, она сказала правду, но ей не поверили. Её посчитали умалишённой старухой. Но когда через некоторое время пропала ещё одна девушка, и снова появилась очередная старуха, утверждающая, что она именно та, которая потерялась, тогда все и задумались. А потом ещё две девушки вообще не вернулись. Крестьяне разоблачили эту колдовскую семейку, когда те собирались ещё одну девушку обработать, да той удалось сбежать. Она рассказала, что её они околдовали, что она даже не могла противиться их воле, и повели куда-то. А в это время гроза загрохотала, девушка и очнулась. Побежала к деревне. Вот после этого и совершили местные жители самосуд над колдуньями.

– Похоже, что наш случай не уникален.

– Совершенно не уникален. И ещё я нашёл старую историю про крестьянина Емельяна Головина. Он женился на своей односельчанке Агапе, и у них было уже шестеро ребят, когда случилась эта история. Емельян со своей семьёй жили бедно, впроголодь. Их барин совсем не заботился о своих крестьянах, выгребал всё под частую каждую осень, но зато отпускал их на заработки в город, чтоб совсем с голоду не померли. Вот Емельян осенью и ушёл с другими мужиками в город на заработки. Работал там себя не жалея, копеечку каждую экономил, чтобы домой было с чем вернуться. А к началу полевых работ, ранней весной, вернулся домой. Приходит, а жена его Агапа просто расцвела, словно снова невеста. Он подивился, но она на все его расспросы только отшучивалась, что, мол, его ждала, вот и старалась. И чтобы он в городе другую зазнобу не встретил, помоложе. Всё лето они с женой на поле работали, с первыми лучами солнца вставали, и до ночи не разгибали спину. А у Емели был младший брат, в той же деревне жил, ещё не женатый, собирался в том году жениться, и деваху себе уже подсмотрел. Емеля его спрашивает, что, свадьба-то когда будет? А брат ему и говорит, а ты что, не слышал, этой зимой у нас в деревне две девки заболели да померли. Да так странно, легли вечером здоровые, а утром их нашли замёрзшими у реки. Одна из них и была его невеста. Но мы знаем, что к смерти в древние века не так относились, как сейчас, даже когда молодые умирали. Бог дал – бог взял. И брат уже себе другую невесту нашёл. А Емельян задумался. И стал он замечать, что жена его Агапа, каждый вечер работу по хозяйству допоздна делает, ни разу с ним вместе спать не легла, и всё у неё отговорки, что, мол, работы у неё много. А Емельян за день так упашется, что только до подушки, и всё, до утра спит. И тут неясная тревога у него появилась, стал он приглядываться к жене. Вроде и его Агапа, да не его. Другая какая-то стала. Смелее, сильнее, увереннее. Это всё и неплохо, но куда денешь тревогу в сердце, какую словами и не объяснишь. Раньше-то как было, Агапа делами занимается, а по́ходя, то одного из ребятишек по головке погладит, то другого прижмёт. А сейчас ласки от неё никто и не видывал, ни Емельян, ни дети. Вот и решил Емельян понаблюдать за своей женой тогда, когда она думала, что он спит. Также с вечера лёг на кровать, Агапу позвал, она, понятно дело, сказала, что работы много. Через некоторое время он громко засопел, чтобы она подумала, что он уснул, и стал ждать. Агапа тихо подошла к кровати, послушала, удостоверилась, что Емеля уснул. Потом накинула шаль на голову и выскользнула из дома. Емельян – за ней. Она огородами, да в лес. Он – за ней. Еле успевает, больно быстра стала его женушка. Подбегает Агапа к речке. Раздевается донага и в воду кидается. Поплавали Агапа, на берег вылезла, оделась, и подошла к кромке воды, склонилась над ней и что-то зашептала. А потом говорит кому-то: « Подожди, скоро и ты так же будешь воздухом дышать, траву топтать, да на солнце греться. Потерпи немного». И убежала домой. А Емельян подошёл к тому месту, где Агапа с водой разговаривала, наклонился к воде и чуть удар от страха не схватил. На него, из тёмной пучины глядела столетняя страшная старуха, кожа на ней давно сползла с костей, глаза ввалились, губы впали, вся такая костлявая и волосы седые течение колышет. Потянулась она к нему, да Емельян соскочил с колен и побежал, что есть духу домой. Возле деревни остановился. Задумался, что теперь делать с Агапой. Ведьмой стала его любимая жена. Как теперь детишек с ней оставишь? И не она ли загубила девушек, ради красоты своей? Пошёл он к брату своему, тот удивился, что да как, вот и рассказал ему Емельян, всё, как на духу. И вместе решили они, что делать с Агапой. Когда он вернулся домой, Агапа испуганно спросила его, не случилось ли чего, где он был так поздно. Она только во двор вышла, вернулась, а я его уже след простыл. Ответил Емельян ей, что забыл он предупредить брата своего насчёт завтрашнего сенокоса, вот и пришлось к нему сходить. Агапа поверила ему. А на следующую ночь, он опять прокрался за Агапой на реку. И как только она прыгнула в реку, он спрятал одежду её. Выходит Агапа, туда, сюда, а одежды-то нет! И выходит к ней Емельян, она смотрит на него, и лицо её начало меняться. Злоба сделала лицо её похожим на ту старуху из воды, зашипела она, как змея, протянула свои когтистые лапы к нему и прыгнула на него. Он схватил её за руки, да где там! Словно разъярённая медведица напала на него, ладно брат его подкрался сзади и стукнул по голове её обухом. Потом отрубили они голову ей и бросили в воду. Вода окрасилась в чёрный цвет, забурлила, запахло тиной и болотом. Вот такой конец был у одной ведьмы, которая забирала красоту и молодость у других девушек.