Надежда Гуляева – Страна чудес. На алтарях (страница 3)

– Я ж сказал, неохота еще и твой труп из канализации доставать. Думаешь они там редко попадаются? Да и просто прикинул… Слишком много говна видеть приходится. Так может лучше не будешь себя в помойную яму спускать, а пытаешься должок вернуть?

Я молчу. И тут Леха тоже прав. Хватит себя гробить, назло всем сволочам выкарабкаюсь. Но вот фраза про вернуть должок… Как его вернуть? Как вообще добраться до тех, кто почти на облаке? Полицаи ничего сделать не смогли. Этот вопрос я ему и задал.

– Вопрос серьезный, – кивает Лосяш, – а значит не на один день. НО! Обдумать можно. Ладно, потащился я на смену, так что собирайся. Кстать, ты ж не работаешь и с деньгами у тебя напряг наверняка? Могу на первое время к нам пристроить. Работа говенная в прямом смысле, платят немного, ну а кому сейчас лучше? На острова ты с такой рожей не попадешь, ха! А нам работники нужны. И про то, что тебе шестнадцати нет нашим фиолетово, недокомплект у нас. Перманентный.

Он как-то странно выделил это слово интонацией и меня проняло. Не для слесарюги такие выражения. А значит… Да ничего это ещё не значит!

Что ж, это предложение возможно и интересное. В автосервисе с деньгами был напряг, так, конечно, можно было поковыряться в моторах, что мне было весьма по душе, но жить на что-то надо. Деньги там были, но по принципу, то густо, то пусто. Могло по нескольку недель ничего не перепадать. Поэтому я обещал подумать, и когда собрался и попрощался с Лехой, тщательно запомнил его адрес и то, что сегодня и завтра он будет после полуночи, а дальше два дня в ночную, поэтому искать его стоит уже после полудня.

Глава 3. Один среди людей

Лосяш оказался прав, брать меня на работу желающих не нашлось, образования нет, да ещё и несовершеннолетка.  Халтуры у Арсена обычно было немного, годилось как приработок, но не более. Торчать там просто для души времени у меня не оставалось, надо было что-то жрать, платить за комнату в коммуналке…

С жильём вообще получилось крайне весело, из родной двушки меня поперли через месяц. Вроде как должны были в детдом сдать, но только туда я, к счастью, не попал, а вот квартиру забрали. Комнату же выделили вроде как по программе сирот, и плевать что должны в такой ситуации вернуть то, что семье принадлежало. Это ж по закону должны, а откуда у пацана в шестнадцать деньги на закон? Короче кто-то нехило погрел руки, а я просто не смог ничего сделать.

Следующие полгода тупо тянул лямку в МосВодоканале. Лосяш взял на свою ГАЗель напарником. Работа тяжёлая, грязная, тут Лёха не соврал, и жмуров вылавливать приходилось, и трубы латать по яйца в кипятке на двадцати градусном морозе. Как не сдох до сих пор не знаю. Изредка удавалось подкалымить в сервисе. Почти как конфетка, и душа отдыхает, и деньги капают.

Деньги вообще стали одной из основных проблем, их вечно не хватало. Дешёвые шмотки рвались и почти не грели или промокали, на дорогие можно было даже не смотреть. Не с моим доходом. На еду хватало, а на заштопанные штаны и разбитую обувь пришлось забить. Ну и спецовки выручали, никто ж не в курсе, на смене ты сейчас или нет. Напялил и топаешь, а на магазины и кафе с дресскодом я и сам не покушался.

Изредка удавалось выбираться куда-то погулять с Машей. Странные свидания, на которых мог хоть немного отдохнуть, почувствовать себя живым и кому-то нужным. Я ждал её у больницы, тащил её в кафе, угощал горячим шоколадом или кофе, которые она очень любила и … Просто сидел рядом за столиком, мы могли даже не разговаривать, но эти часы были самыми лучшими, теми ради которых я по сути жил эти полгода.

Потом тащился провожать, тогда она позволяла идти обнявшись. В пятнах тени разворачивал к себе, тянулся к ней. Целовал, неумело, словно спеша. Машка улыбалась, ей явно со мной нравилось, но сама не отвечала. Ерошила волосы или просто клала руки на плечи, не отталкивая, но и не поощряя. И только прощаясь чмокала в висок, почти сразу же убегая.

На самом деле, провожал я её гораздо чаще кафешных посиделок. Улицы по вечерам, да в нашем районе – не место для девушек в одиночку. У меня вошло в привычку встречать её с работы, если конечно сам был не на смене. Так было немного спокойней. А на кафешки денег хватало не часто, я почти перешёл на дешевый протеиновый суррогат, чтобы иметь возможность пару-тройку раз в месяц угостить её настоящим кофе.

Она не возражала, даже, по крайней мере мне так казалось, как и я ждала этих встреч. Поганая работа имела свои плюсы, привык вкалывать, ворочать оборудование. Заматерел, раздался в плечах, превратившись из худосочного дрыща-подростка в сухого, жилистого мужика. Малолеткой рядом с ней не выглядел, так что вряд ли она могла меня стесняться. Да вроде как и не стеснялась, но дальше провожаний дело не шло.

Зачастую же встречать мою девушку (вот очень хотелось считать её своей) не было возможности. Когда смены ложились так, что она уже заканчивала, а я продолжал пахать, или  я заканчивал, а Маша дежурила, вот тогда… Тогда зависал у Лосяша. Домой, в сраную коммуналку, не тянуло. Не чувствовал её домом. Там не было ничего ни от сестры, ни от матери. Зато была ворчливая бабка-соседка, которую не устраивало всё поголовно: от моих брошенных в коридоре ботинок, до ежедневных рассветов.

И была бойкая, крашенная в непонятные химические цвета бабёнка. То блондинистая, то рыжая, то чёрная, но неизменно острая на язык, норовившая прилипнуть по делу и без, столкнуться в коридоре, прижаться, словно случайно. Она не была ни страшной, ни вредной, но к ней абсолютно не тянуло. Не мог я с теми, кто ко всем с нежностями лезет. Для меня это как толчок в общественном сортире облизывать. Не совсем чтоб шлюха, но без мужика рядом она себя не представляла, а то, что мужики нередко менялись… Ну так жизнь такая. Вон у неё и дочка от одного из таких, знать бы ещё от которого.

У Лёхи баба тоже имелась, но встречался он с ней на её территории. Я той даже не видел ни разу, это за полгода-то. А вот берлога Лосяша всегда свободна, мозги стебать там некому было, ну и зависали, периодически. Под бутылку пивчанского говорили за жизнь. Говорил вернее в основном я, когда становилось совсем уж тоскливо, а Леха слушал, да изредка вставлял слово. Он в основном налегал на пиво, я так за компашку прихлёбывал. Первый опыт не давал увлекаться, уж слишком погано на утро было. Собственно, так и сегодняшний вечер начинался – взяв две двухлитровки на два рыла, мы завалились к нему на хату.

Пока Леха жарил картошечку на сале, бутылешники стыли в холодильнике, я сидел за столом уставившись окно. На душе было пусто, предстоящие посиделки не особо радовали, хотелось пройтись, найти приключений. В идеале выцепить такого же придурка, выплеснуть накопившееся, ввалить от души… Ну и огрести, как без этого? Боль её ведь болью выбивают? Только не вариант, завтра в ночь, а с разбитыми костяшками в говно нырять тот ещё экстрим.

– А ведь сегодня ровно год прошёл…

– Год с чего? – Не отрываясь от плиты спросил Лосяш. Картошка громко недовольно шкворчала, отзываясь на неторопливое помешивание.

– Год, как все пошло по пизде, Леха. Год, как сестренка пропала…

– И?

– И ни хера! Менты ничего не могут! Ссуки…

– Не всё в мусоров упёрлось. Сам на что?

– Издеваешься, Лёшенька? – Кажется спарринг сегодня всё же будет, причём прямо сейчас. Ввалит он мне, конечно, тут без вариантов, здоров лось. Да и плевать.

– Пустые слова. Хотел бы – сделал. – Лосяш на подначку абсолютно не ведется, слишком благодушный тон, слишком спокоен. Жаль…

– Да каким образом, ять?! Менты ни хера сделать не смогли, и что могу я?

– А это уже от тебя самого зависит. Ну и людишки подходяшшие есть, помогут по-первах. Но раз ты, не искал, то оно тебе походу не особо и надо… Укропом посыпать?

– Что? А, да, сыпь.

В голове комок мыслей. «Хотел – бы сделал». «Людишек …. Найти можно».

– И что? Такие людишки по улицам расхаживают? Подхожу я значит к прохожему первому попавшемуся, и заявляю: «Братуха! У меня уебки сестренку убили, помоги по-братски найти и мочкануть гадов, а то менты наши обосрались жидко». Так себе это представляешь?! Али может ты сам таких людей знаешь?

– Я – знаю. – Такой же спокойный тон, прям бесит.

– И молчал все время?

– А ты спрашивал? Сам только ныл в подушку, я и решил, что оно тебе не надо. Держи.

Под нос плюхнулась сковородка с картошечкой. Той самой, укропчиком посыпанной. Жахнуть бы ей о стену, да в морду огрести от хозяина посильнее, чтоб вырубило. Мотнул башкой отгоняя ебучие мыслишки, пальцы на краю стола сжались едва не проламывая. В глаза словно песком сыпануло и горло перехватило, так что дерёт, а сглотнуть не выходит.

– Лосяш, сука пархатая. Что ж ты молчал до сих пор? – Выталкиваю наждачным комом через стиснутое спазмом горло.

– Вот если решишь, что оно тебе надо – завтра на трезвую голову ко мне и подойдешь.

– Сейчас давай.

– Э нет… Такие дела по пьяни не решаются.

Глава 4. Разговор после пьянки

Вставать было хреново. Утро у Лосяша похоже мне всегда придется так встречать, ебучая традиция, не иначе. Вчерашний разговор закончился ничем, и я с безнадёги нахлестался тёмным крепким пивом. Потом ещё и водярой шлифануть додумался. Вроде как даже и повод был – годовщина, первая. Вот и помянул. Круто помянул, аж самого сдохнуть тянет. Лучше б в реале пошёл дорвался, да кулаки почесал, чем пиво глотать.