Надежда Федотова – Воплощение снов (страница 14)
Сначала Лавиния удивлялась, с чего бы вдруг стала так важна матери, однако когда герцогиня от полунамеков и намеков перешла таки к прямым вопросам о том, не ожидается ли в новорожденной семье прибавления, и если нет, то почему, ее дочери все стало ясно. Выйти замуж — это было только начало. Родителям требовался наследник графства Алваро. Почему именно им, а не тому же маркизу, который об этом ни разу даже не заикнулся, Лавиния понятия не имела, но зато наконец поняла связь между ночными визитами супруга, тем, что происходило во время этих визитов, и тем, чем они должны были рано или поздно закончиться. Дети! Ну конечно, дети, не могли же боги быть столь жестоки, даря мужчинам такую злую забаву и ничем за нее не утешив женщин?.. И если так — Лавиния готова была потерпеть. Не ради батюшки с матушкой, не ради мужа, от которого ее воротило, и которому было плевать на нее — нет, она даже и не думала о них. Но ребенок… свой ребенок, а может быть, если повезет, то даже не один — он стоил всех ее мучений! Он будет плоть от ее плоти, этот маленький комочек счастья, он будет принадлежать лишь ей, и она уже никогда больше не останется одна. Она будет его баловать, она отдаст ему всю себя, ведь уж ему-то точно все это будет нужно — и она сама, и ее любовь… Ребенок! Как было бы чудесно, если бы он вдруг у нее появился!
Глаза Лавинии затуманились. Она была замужем вот уже почти три месяца, но признаков столь желанной беременности, подробно описанных герцогиней в последнем письме, пока что не наблюдала — хотя вниманием супруга по этой части отнюдь не была обделена. Так в чем же загвоздка? Может, она что-то неправильно делает? Может, только одних усилий маркиза Д'Алваро недостаточно, и ей тоже нужно как-то постараться? Но как? Знать бы, как! Она тяжело вздохнула. Не спрашивать же у его сиятельства, а мать знай себе повторяет одно и то же: «будь послушной», «делай, как он пожелает» — а что можно сделать, если то, чего он желает, никакого участия с ее стороны, в общем-то, и не требует? Маркиза, очевидно, все вполне устраивает. И еще большой вопрос, устроят ли перемены, даже если они вдруг окажутся к его удовольствию…
Лавиния задумчиво нахмурила короткие темные брови. Так-то оно так, но с другой стороны — что она, в сущности, теряет? Маркиз не любит ее, она ему глубоко неприятна, так же, как и он ей, навряд ли когда-нибудь это изменится. «А мне уже двадцать два, — с беспокойством подумала она, — и моложе я не становлюсь. Что, если потом для детей будет поздно?» Она вновь покосилась в сторону кровати, привычно поежилась — и нехотя повернулась к зеркалу. Мышка… Бледное лицо, бледные губы, глаза совершенно бесцветные, даже волосы — и те как мышиная шкурка! Взгляду просто зацепиться не за что, неудивительно, что мужу она неинтересна. Мужчины любят красивых. Таких, вроде сестрицы Миранды.
Ну да с лицом все равно уже ничего не поделаешь. А вот платье — тоже серое, как на грех — вполне можно к ужину сменить на что-то более яркое. И, может быть, даже открытое: таких с десяток висит в шкафу, слишком тонких для нынешней погоды и чересчур кокетливых и дорогих для того, чтобы носить их дома. «Гости к нам не ездят, и мы к ним тоже, — подумала Лавиния, поднимаясь и подходя к шкафу, — платья только пылятся зря. Надену к ужину что-нибудь получше этой серости… Холодно будет, конечно. Но, по крайней мере, хоть на час стану меньше похожа на мышь. Может, такая жена маркизу больше понравится, и он станет хоть сколько-нибудь помягче?»
Глава V
Камин в столовой опять начал чадить. Нужно будет завтра велеть прочистить дымоход, подумал Астор, едва сдержавшись, чтоб не чихнуть. И протянув руку к наполненному бокалу, сказал:
— Открой окно, Пэт. Здесь нечем дышать.
Кухарка, что с некоторых пор прислуживала за столом, сменив на этом поприще своего, как она выражалась, «косорукого муженька», с сомнением бросила взгляд на другой конец стола, где сидела маркиза Д'Алваро. Ее сиятельство сегодня не куталась в шаль, по своему обыкновению, а в таком легком платье с открытыми плечами простудиться — минутное дело!.. Это, может, господину все как с гуся вода, а госпожа, сразу видно, к сквознякам студеным не привыкши.
— Нынче ведь ужас как похолодало, ваше сиятельство, — все-таки начав движение в сторону окна, рискнула возразить кухарка. — Вам бы не озябнуть!
Тот нетерпеливо шевельнул плечом.
— Открывай, — бросил он. — Не околею. И уж закрою как-нибудь сам, если понадобится. Ну?
Пэт с неохотой подчинилась. Разве что приоткрыла створку только самую чуточку — авось, занавесь спасет, да хозяин и не заметит. «Не так здесь и душно, — решила она. — К чему настежь распахивать?» Самоуправство сошло кухарке с рук: маркиз, заслышав скрип рассохшейся рамы и почувствовав на шее дуновение холодного сквозняка, удовлетворенно кивнул. Потом взмахом руки отослал служанку, сделал глоток вина и исподлобья посмотрел на жену. Лавиния сидела, как всегда, опустив глаза к своей тарелке, на которой остывал почти не тронутый ужин. Интересно, она вообще хоть что-нибудь ест? Астор подцепил ножом последний кусок отбивной, отправил его в рот и, утерев губы салфеткой, откинулся на спинку кресла. Пальцы вновь сомкнулись вокруг ножки бокала: пить его сиятельству не особенно хотелось, но нынешней ночью он планировал навестить супругу, а взбодрить себя до нужного состояния, не прибегая к помощи зеленого змия, у него, к сожалению, не получалось.
Третья дочь герцога эль Виатора отнюдь не была уродиной. Да, не красавица, и просто миловидной ее тоже не назовешь, однако не так уж все и печально — по крайней мере с ее матушкой, несмотря на всю их схожесть, природа обошлась куда суровей. Лавиния была скорее просто невзрачная, а заикание, постоянная привычка втягивать голову в плечи и общий растерянно-жалкий вид лишь завершали картину. Плечи, кстати говоря, вполне недурные, подумал маркиз и с сомнением скосил глаза на стоящий перед ним графин. Очевидно, вино сегодня подали крепче, чем обычно… С другой стороны, оно и к лучшему. Астор вновь перевел взгляд на жену, вздохнул про себя и единым духом прикончил содержимое бокала.
Страшилищем даже он Лавинию бы не назвал. Но, увы, она была средоточием всего, что ему категорически не нравилось в женщинах: бесцветная, безгласая, вечно чем-то напуганная, к тому же плоская, как доска, да еще эти глаза — ни глубины, ни искры, вода-водой. Один в один папочка-герцог, с привычным отвращением подумал маркиз, уже несколько нетрезво удивившись тому, как это несуразное дитя ухитрилось взять от обоих родителей только самое худшее. Он заглянул в опустевший бокал и протянул руку к графину. На самом деле, и внешность жены, и ее заикание, порой раздражающее еще сильнее, чем весь ее пришибленный вид, и даже ее гробовое молчание в постели — не поймешь, жива вообще или нет — все это было еще полбеды. С этим Астор уж как-нибудь бы смирился. Но то, чья кровь текла в ней, не давало ему покоя. Эль Виатор! Что за злая насмешка богов — вместо того, чтобы свернуть шею этому лисьему сыну, ему пришлось породниться с ним! Выставить себя на посмешище, вытереть ноги о собственную гордость, привести в свой дом дочь человека, которого ненавидел полжизни! Да еще и какую дочь!..
«Хоть Руту назад возвращай», — мрачно подумал маркиз, вспомнив свою бывшую горничную. Рута, пусть и успевшая еще летом надоесть господину до смерти, была не чета его супруге, причем во всех смыслах. И, пожалуй, мелькай она тут перед ним по дому, ему бы даже вина сейчас не понадобилось. Но был риск сорваться. А этого Астор позволить себе не мог — само собой, верность супруге он хранить до гроба не собирался, однако пока что вынужден был это делать, играя на публику роль счастливого молодожена. Не время, еще не время. И нельзя давать ей повод — она сама должна ему его дать.
В чуть прищуренных глазах маркиза Д'Алваро промелькнуло мстительное удовлетворение. Что и говорить, новоявленный тесть проявил отменную прыть, заполучив его к себе в зятья, но кое-чего он не учел… Астор ни разу не был женат до Лавинии, а бастардов плодят направо и налево далеко не все — поэтому отсутствие у маркиза наследников ни у кого не вызывало вопросов. И то, что детей он иметь, вероятно, попросту не может, тоже никому не приходило в голову. Вот и Герхарду эль Виатору не пришло. «А доказать, что дело во мне — это нужно еще постараться, — думал Астор, уже даже с некоторой снисходительностью поглядывая на жену. — Супружеским долгом я не пренебрегаю, и песок с меня, слава богам, еще не сыплется. Верность тоже налицо — уж перебьюсь год-другой на этом сухом пайке… А та слащавая сказочка, которой Герхард накормил светских сплетников, и вовсе мне на руку! Осталось потерпеть это недоразумение, пока Кассандра не закончит Даккарай и не получит распределение, а там с меня и взятки гладки — я имею полное право потребовать расторжения брака, сославшись на бесплодие супруги, и ни один храмовник мне в нем не откажет».
Маркиз Д'Алваро улыбнулся своим мыслям. И занеся над бокалом графин, посмотрел на Лавинию. Вино, не вино, а плечи и впрямь недурны. Только чего ради она сегодня вдруг так разоделась?