Надежда Федотова – Охота на гончих (страница 103)

– Ярл из тебя вышел бы просто на зависть, – примирительно сказал он. Супруга улыбнулась. – Ну, пойдем! На стол соберем, что там с тризны осталось, перекусим да спать… Лорд-то как? Живой?

Астрид поморщилась. Эйнар приволок бесчувственного шотландца в большой дом, госпожи Мак-Лайон рядом не было, так что пострадавшим, как и прочими ранеными, пришлось заниматься старшей хозяйке. В лекарском деле она понимала и еще одного раненого приняла без возражений, но внутренне сердилась до сих пор. Без гостей увечных не знаешь, за что хвататься, а они еще и на рожон лезут сами! Это кем же быть надо, чтобы в одиночку да без оружия на целого медведя переть?.. И ведь выжил! «Правду говорят, что дураку море по колено», – пасмурно подумала северянка. И посмотрела на мужа:

– Живой. Не очнулся еще, но можно не беспокоиться. Я его велела в гостевой дом отнести, чтоб место освободить. Там Ульф вернулся, приглядит. Если вдруг хуже станет, меня позовут, но это вряд ли. Кроме руки, ничего не пострадало. Серьезно, я имею в виду.

– Хорошо. А то Харальд мне уже плешь проел – что-де королю шотландскому предъявим да как отбрехиваться будем, коли советник его помрет… – Рагнар передернул плечами. Лорд Мак-Лайон ему нравился, но не до такой степени.

Уже поднимаясь на крыльцо в обнимку с женой, норманн оглянулся в сторону гостевого домика. Вспомнилась тризна, собственная поднятая чаша и тихий голос: «Ничего больше не ешь и не пей, пока я не вернусь». К чему лорд это сказал – опасался, что отравят? И что делать теперь, когда вернуться-то гончая вернулась, но лежит деревянной чуркой и ни глаз раскрыть, ни объяснить ничего не может?

«Ну не поститься же мне теперь! – раздраженно подумал Рагнар. – А если он только через неделю очухается?»

– Верно Эйнар говорит, – буркнул он себе под нос. – Одна головная боль с этих гончих!..

Астрид удивленно обернулась, но муж только махнул рукой и быстро взбежал вверх по ступенькам.

Тишина, царившая уже который час в гостевом домике, с каждой минутой густела все больше – словно наваристая каша, с лишком насыпанная в котел. Еще немного – и полезет наружу, выплеснется в огонь, зашипит, задымит… Ульф, сидящий на сундуке у кровати, повернул голову. Лицо его на мгновение исказила гримаса недовольства. «И чего явился? – подумал он, мазнув взглядом по темной сухощавой фигуре у очага. – Ишь, застыл, как курган могильный. Эти русы!..»

Норманн нахмурился и отвернулся. Незваный гость раздражал его одним своим присутствием – с того самого момента, как в числе еще двух дружинников Эйнара переступил порог, неся на одеяле бесчувственного лорда Мак-Лайона. Старшая хозяйка велела отправить раненого сюда, что они и сделали – под присмотром Тихони. Только тех двоих давно след простыл, а этот уселся как ни в чем не бывало и объявил, что подождет. Невнятное мычание Ульфа, даже опешившего слегка от такого нахальства, белоголовый рус заткнул быстро. «Время дорого, – отрезал он. – Мне нужен твой хозяин сразу, как очнется. Для его же блага». Что дружинник имел в виду, так и осталось невыясненным. И как ни велик был соблазн вышвырнуть наглеца за дверь, Тихоня этого не сделал. О чем теперь жалел все больше и больше: Вячко ничего не говорил, ничего не трогал, на жизнь его сиятельства не покушался, просто сидел и смотрел на огонь, но даже это бесило норманна до невозможности. «Не будь они с Творимиром приятели, я бы…» – подумал Ульф, но мысль свою так и не закончил, только голову опустил. Творимир! Да как же такое могло получиться?

Кем на самом деле является бывший воевода, Тихоня, конечно, знал. И не раз видел, как оборотень перекидывался. Спервоначалу норманн струхнул, понятно. И во второй раз тоже. А после уже как-то привык – наверное, как раз потому, что даже в обличье зверя Творимир всегда оставался человеком, телохранителем, другом… И Ульф даже мысли не допускал, что может быть как-то иначе. А теперь? Как быть, чего ждать?..

– И что ж с ним стряслось ни с того ни с сего? – забывшись, с тоской пробормотал Тихоня.

Дружинник у очага шевельнулся.

– Огонь, – сказал он, не глядя на норманна. – В нем все дело.

Ульф открыл было рот, но ничего спросить не успел: по левую руку заскрипела кровать.

– Огонь, – сипло повторил лорд Мак-Лайон, открывая глаза. – Да, меня предупреждали…

– Ваше сиятельство! – подскочил Ульф. И, слетев с сундука, наклонился над раненым. Советник был бледен как полотно, однако серые глаза блестели в полутьме вполне живо. – Наконец-то! Вы это… как? Воды дать? Подушку?

– Браги, – сквозь зубы выдавил из себя Ивар, делая попытку сесть, – и покрепче… У, дьявол!

– Руку! – запоздало вскрикнул Тихоня.

Лорд, неудачно опершийся на пострадавшую конечность, рухнул обратно на одеяло. Вдохнул, выдохнул и, осторожно пошевелив пальцами правой руки, через силу улыбнулся.

– Ну хоть не рабочую, – обронил он. – Ульф, давно вернулся?

– Затемно еще, – кивнул тот, помогая тихо бранящемуся от боли нанимателю сесть. – Письмо привез. Хотите, сам зачту, ежели вам несподручно?

– Погоди. – Ивар нахмурился. Широкая фигура норманна порядком заслоняла обзор, но застывший у огня мужской силуэт лорд все-таки разглядел. – Письмо дай сюда и бегом за брагой. Не соображаю ни черта… Ну?

– Может, прочтете сначала? – нехотя протянул Тихоня, вынимая из-за пазухи свиток. И с подозрением оглянулся на молчащего дружинника: оставлять хозяина с ним один на один Ульфу не хотелось.

Ивар сердито дернул плечом:

– Иди. Кому я сдался, право слово?.. И не стой над душой, сказано тебе!

Тихоня неодобрительно прищелкнул языком, но спорить не решился. «Поймаю кого-нибудь из бойцов во дворе, – подумал он, стягивая с гвоздя плащ, – да пошлю за бочонком. А сам вернусь. Не нравится мне этот белобрысый!» Он воинственно нахохлился и вышел. Хлопнула дверь.

– Это хорошо, что вы пришли, – помолчав, сказал лорд Мак-Лайон. – Я бы так быстро не вспомнил… Что с ним? Убит?

– Сбежал, – поняв, о ком идет речь, отозвался дружинник. Ивар с облегчением прикрыл глаза. – Но он вернется.

– Это понятно…

– Боюсь, что нет. – Вячко встал. – Вы не знаете всего, лорд. Вы ждете Творимира, как тогда, у амбара, ждали, что он вас узнает. Забудьте об этом. Вернется только зверь. И поверьте, для вас в этом будет мало радости. Так он упоминал обо мне?

– Нет, – медленно отозвался советник. И вскинул голову. – Я о другом, но оно подождет. Что, черт возьми, вы имели в виду?.. Чего я «не знаю»?

Вячко с сожалением развел руками:

– Главного. Человек гибнет в огне, а зверь рождается. Нет больше Творимира. Остался только медведь. Самый страшный исход для оборотня… Оберег его видели?

Ивар заторможенно кивнул.

– Ну вот. Огонь его дарит – он же и забирает. С этим ничего нельзя поделать. Тот, кто потеряет оберег, перекинуться больше не сможет. А что хуже всего – он перестанет быть человеком. Забудет все: кого любил, кем был… И станет зверем. Опасным зверем, не боящимся людей и одержимым жаждой крови. Вы это видели сами. Странно звучит, но милосердие может быть жестоким… Лучше уж так, чем всю оставшуюся жизнь пробегать на четырех лапах без возможности вновь стать собой.

– К дьяволу милосердие, – прервал его лорд, выпрямляясь. – Вы утешать меня пришли? Сомневаюсь. Так давайте ближе к делу!

– Как пожелаете. Творимир отдал вам вот это. – Вячко выдернул из-за пояса уже знакомый советнику нож – узкий, с костяной рукояткой. – Пояс с вас сняли во время перевязки, но клинок я прибрать успел.

– Спасибо, – мрачно отозвался Ивар. – И что с ним теперь делать?

Дружинник не ответил. Молча положил нож на край стола, расстегнул куртку и одним движением стянул ее через голову вместе с рубахой.

– Мы всегда доверяем последний удар кому-то из своих, – с легкой улыбкой сказал он. Ивар чертыхнулся.

По обнаженному, словно скрученному из одних только жил торсу русича бежал, извиваясь, знакомый рисунок. Выжженное на коже изображение зверя было иным – не медвежья морда во всю грудь, как у Творимира, а что-то небольшое, похожее то ли на кошку, то ли на крысу. Но это определенно была работа одного и того же мастера. Руны, свернувшиеся охранным кругом вокруг рисунка, это только подтверждали. Плавные линии отсвечивали красным, ловя огненные блики. Так он – тоже?..

– Замечательно, – сказал советник. – И, надо полагать, ваши соотечественники…

– Те, что служат сэконунгу? Просто люди. О моей второй личине они ничего не знают. Не пугайтесь, лорд. Таких, как мы, и на Руси немного… Взгляните.

Палец дружинника скользнул по животу снизу вверх и остановился, закрыв собой круглую, похожую на мишень, небольшую руну прямо под сердцем. Ивар кивнул:

– Смотрю. Что дальше?

– Бить надо сюда, – ответил Вячко, чуть надавливая ногтем в центр руны. Та на мгновение полыхнула багровым отсветом и вновь погасла. – Один раз. Вогнать нож по самую рукоять, иначе не достанет.

Советник Кеннета Мак-Альпина, не веря своим ушам, поднял взгляд на дружинника:

– Вогнать?!

Вячко кивнул. И добавил ровно, словно не о его же товарище сейчас шла речь:

– Прошлого не вернешь, лорд Мак-Лайон. Я уже говорил. А медведя будет тянуть к людям, особенно – к тем, кто был ему близок. Он придет после полуночи. И начнет с вас.

– Так ничего нельзя сделать? – севшим голосом переспросил Ивар. А потом, будто в полусне, услышал короткое, спокойное: