Надежда Федорова – Проклятие тех, кто любит королей. (страница 2)
Сердце Элиры упало. Угроза была произнесена с ледяной вежливостью, но она не оставляла сомнений. Она – заложница.
«Я поняла, – тихо сказала она, опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах гнев.
«Отлично. Завтра начнёте свои обязанности. Вам предоставят всё необходимое».
Он развернулся и вышел, оставив её одну в звенящей тишине роскошных покоев. Элира сжала руки в кулаки. Золотая клетка. Она была поймана. И причина этого была не только в нападении. Что-то случилось в той Библиотеке. Что-то, что заставило короля смотреть на нее как на угрозу. Или как на инструмент.
Ночь опустилась на Дворец Теней, принеся с собой не спасительный сон, а кошмар.
Она шла по бесконечному коридору, стены которого были сотканы из дыма и шёпота. Шёлковое платье шуршало о каменные плиты, тяжёлое, не своё. Впереди мерцал свет. Она вошла в покои, затопленные роскошью. Алый бархат, позолота, отблески драгоценностей в тусклом свете канделябров.
У камина, обложенного чёрным мрамором, стояла женщина. Высокая, статная, в парчовом платье цвета спелой вишни, расшитом серебряными нитями. Её волосы, цвета темного меда, были убраны сложной прической, но несколько прядей выбивались и безжизненными змеями лежали на её шее. Она была красива, но красота её была хрупкой, угасающей, как у срезанного цветка.
Женщина кашлянула, прижимая к губам шёлковый платок. Когда она убрала его, на белой ткани алело пятно крови, яркое, как рубин.
«Он сегодня снова не придёт, – прошептала она, и её голос был полон такой бездонной тоски, что Элире стало физически больно. – Короны всегда важнее. Сила… всегда важнее».
Женщина повернулась к Элире. Их взгляды встретились. И Элира увидела в её глазах не просто печаль. Она увидела свое отражение. Та же потерянность. Та же обречённость.
«Беги, – прошептала незнакомка, и её образ начал расплываться. – Пока не поздно…»
Элира проснулась с криком, зажатым в горле. Она сидела на кровати, вся в холодном поту, сердце бешено колотилось. В комнате царила предрассветная мгла, но образ женщины – её боль, её кровь на платке – стоял перед глазами так же ярко, как и во сне.
Она провела рукой по своему лицу, ожидая найти влагу от слез, но щеки были сухими.
Это был не просто сон. Это было предупреждение. Она не знала, кто была та женщина, но знала одно – та женщина была одной из них. Одной из тех, кто полюбил короля. И ее участь ждала теперь Элиру.
Глава 3. Ледяные стены и тихий бунт.
Свет в Дворце Теней был обманчивым. Он не освещал, а лишь скользил по поверхностям, выхватывая из мрака позолоту карнизов и холодный блеск доспехов стражников, оставляя углы тонуть в бархатной тьме. Элира медленно шла по одному из бесчисленных коридоров, ведшему в тронный зал на её первую «официальную» аудиенцию в качестве хронистки. Её пальцы сжимали кожаную папку с бумагами – щит, за которым она пыталась скрыть дрожь в руках.
Она изучала дворец не как архитектуру, а как организм. Здесь всё было подчинено строгой иерархии. Более яркие гобелены и ковры отмечали маршруты знати. Чем ближе к покоям короля, тем строже становилась отделка, тем чаще встречались застывшие в карауле стражи, похожие на изваяния. Воздух был густым от запаха воска для полов, ладана и невысказанных слов. Дворец был идеальной машиной, а Каэлан – её холодным сердцем.
Тронный зал оказался пространством, подавляющим своим масштабом. Высоченные своды терялись в полумраке, а единственный источник света падал сверху на чёрный мраморный трон, высеченный из цельной глыбы обсидиана. На нём восседал Каэлан.
Он слушал доклад какого-то чиновника о сборах урожая, откинувшись на спинку трона, пальцы барабанили по рукояти кинжала на его поясе. Его взгляд был рассеянным, скучающим, но Элира, стоявшая в тени колоннады, заметила, как он мгновенно фиксировал каждую паузу, каждую дрожь в голосе докладчика. Он не просто слушал – он впитывал слабости, вычислял страх.
Когда чиновник, бормоча что-то о «непогоде на севере», умолк, Каэлан произнёс всего одно слово:
«Некомпетентность.»
Голос его был тихим, но он прозвучал как удар хлыста. Чиновник побледнел.
«Ваше Величество, я…»
«Вы либо соберёте положенные налоги к полнолунию, – продолжил король, не повышая тона, – либо ваше поместье займёт тот, кто справится с этой задачей. Ясно?»
Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и поспешно ретировался.
Каэлан перевёл взгляд на Элиру. В его глазах не было ни признания, ни интереса. Лишь холодное любопытство, с каким смотрят на новую слугу.
«Хронистка. Приступайте к своим обязанностям. Фиксируйте.»
Она открыла папку, достала перо, но вместо сухих фактов её рука вывела на чистом листе: «Власть – это не приказ, а тишина, что наступает после него. Тишина, в которой слышно, как стучит сердце того, кто боится».
Вернувшись в свои покои, Элира отбросила папку. Предлог был смехотворен. Он не нуждался в летописце. Ему нужен был свидетель. Свидетель его силы, его контроля. Но она не собиралась быть пассивным наблюдателем.
Она достала из потаённого места в сундуке простой, нелинованный блокнот – свой личный дневник. Перо в её руке обрело жизнь.
«День второй в Золотой Клетке, – вывела она. – Наблюдаю за объектом моего принудительного изучения. Король-Холод. Он правит не через вдохновение, а через расчетливый страх. Его власть – это лезвие, направленное вовнутрь, к собственному двору. Но что будет, если лезвие обратится против него самого? Что питает этот механизм страха?»
Она писала, и её записи превращались не в хронику, а в трактат о природе власти. Она анализировала его жесты, интонации, паузы. Она искала слабые места в его доспехах из безразличия. Этот дневник стал её тихим бунтом, единственным оружием в её положении.
Вечером в её комнату вошла служанка, чтобы разжечь камин. Девушка с милым, круглым лицом, не старше семнадцати.
«Простите за беспокойство, мадемуазель, – прошептала она, опуская глаза. – Меня зовут Лира.»
«Ничего, – Элира убрала дневник. – Спасибо.»
Она наблюдала, как девушка ловко управляется с поленьями. Лира казалась единственным живым существом в этих каменных стенах.
«Вы давно служите во дворце?» – осторожно спросила Элира.
Лира вздрогнула, словно её уличили в краже.
«О, нет… То есть да. С детства. Моя мать была прачкой при старом короле, Олрике.»
Имя прозвучало как гром среди ясного неба. Отец Каэлана.
«Каким он был?» – не удержалась Элира.
Лира на мгновение задумалась, а потом лицо её озарила тёплая, печальная улыбка.
«Добрым. Часто улыбался. Любил музыку и… и запах сирени. При нём дворец был другим. Светлее.»
В её глазах мелькнула тень, и улыбка исчезла. Она торопливо поклонилась.
«Прошу прощения, мне надо идти.»
И выскользнула из комнаты, оставив Элиру с новыми вопросами. Добрый король. Сирень. И его сын, правящий страхом. Что случилось? И какое отношение это имеет к проклятию?
Ночь принесла с собой новый ответ. И новый ужас.
Она стояла в солнечной комнате, залитой светом. Повсюду были вазы с сиренью, их густой аромат витал в воздухе. За столиком у окна сидела юная девушка с русыми кудрями, перехваченными скромной голубой лентой. Она что-то быстро писала в маленькой книжечке, её лицо сияло счастьем. Любовь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.