Надежда Федорова – Письма под штукатуркой (страница 13)

Это было ловко. Создавалось впечатление, что это его идея, его уступка. Настя чувствовала ловушку, но не видела пока зубьев.

– А обследование фундамента? – спросила она.

– Ты можешь провести его. Силами Савельева, если он настаивает. Но за его счёт. В рамках его контракта. Если он найдёт реальные проблемы – обсудим. Но без паники и без остановки остальных работ.

Он говорил гладко, разумно. Почти как партнёр. Но Настя помнила вчерашние угрозы.

– И каков твой интерес в такой внезапной гибкости? – спросила она прямо.

Пётр улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонёк, который она знала.

– Интерес? В успешном проекте. И в том, чтобы моя звезда архитектора не сожгла себе крылья на второстепенной работе из-за принципов, которые в наше время мало кого волнуют. Я ведь о тебе забочусь, Настя. Как всегда.

Это было слишком. Слишком сладко, слишком фальшиво.

– Ты забыл, Пётр, что я уже знаю, как выглядит твоя «забота». Она заканчивается, когда перестаёшь быть полезной.

Его улыбка не дрогнула, но глаза стали ещё холоднее.

– Люди меняются. И обстоятельства. Здесь, – он жестом охватил пространство кофейни, город за окном, – всё иначе. Здесь можно позволить себе роскошь… честности. В разумных пределах.

Он помолчал, его взгляд стал задумчивым, почти ностальгическим.

– Знаешь, когда я узнал, что ты здесь, я был удивлён. Но потом подумал – а может, это судьба? Шанс исправить то, что тогда пошло не так. Мы были хорошей командой, Настя. Ты – блестящий, одержимый идеями архитектор. Я – человек, который умеет эти идеи продвигать в мире реальном. Мы дополняли друг друга.

– Ты использовал мои идеи, чтобы сделать себе имя и деньги, – холодно напомнила Настя. – А потом выбросил меня за борт, как использованную салфетку.

– Я предложил тебе долю! – он сделал вид, что возмущён. – Ты сама отказалась, обидевшись на какую-то ерунду с авторством.

– Это была не ерунда! Это был мой проект! Ты просто приписал себе…

– Я его продал! – перебил он, понизив голос, но сила в нём зазвучала сталью. – Продал, пока ты тряслась над каждой линией, боясь осквернить свою святую «идею». В бизнесе так не выживают, Настя. Нужно уметь действовать быстро и без сантиментов. Я научил тебя этому. Жаль, что урок не пошёл впрок.

Он смотрел на неё теперь без притворной нежности. Смотрел как на неразумного ребёнка, который снова наступает на те же грабли.

– И что теперь? Ты приехал сюда, чтобы преподать мне второй урок? – спросила Настя, чувствуя, как гнев поднимается комом в горле.

– Я приехал, чтобы закончить начатое, – поправил он. – И этот проект, и… наши незаконченные дела. – Он протянул руку через стол, как будто собираясь коснуться её пальцев, но Настя резко отдернула руку. Он не смутился, просто убрал свою. – Я видел, как ты смотришь на этот дом. Это не просто работа для тебя. Это что-то личное. И я могу помочь тебе спасти его. По-настоящему. Но для этого нужно доверие. И кое-какая информация.

Вот и он – зуб ловушки. Информация.

– Какая? – спросила Настя, хотя уже знала ответ.

– Ты и Савельев что-то нашли в стенах. Я знаю. Мои люди следят за объектом. Старое письмо, да? Орлова. Мне интересно. Как историка и инвестора. Может, там есть что-то, что прольёт свет на юридические тонкости собственности. Или… на те самые ценности, которые могут стать изюминкой будущего культурного центра.

Он лгал. Лгал так гладко, что почти сам верил в это. Но Настя видела азарт в его глазах. Не историка. Охотника.

– Ты же сам сказал – люди в городе болтливы, – уклончиво ответила она. – Слухи ходят. Мы нашли закладку со старыми счетами. Ничего интересного.

– Не прикидывайся глупой, – его терпение начало лопаться. – Я знаю о «Собрании». Мой отец искал его. И я потратил немало времени и ресурсов, чтобы выйти на этот проект. Это не случайность, Настя. Это планирование. И теперь, когда мы так близко… не делай из себя препятствие.

Он говорил это тихо, но каждое слово было отточенным лезвием.

– Что тебе нужно от этого архива? – спросила Настя, уже не пытаясь отрицать.

– Что всем нужно от истории? Правду. Силу. Возможность переписать некоторые страницы в свою пользу, – он усмехнулся. – Конкретно – там могут быть документы на землю, на которую претендует город и несколько частных лиц. Документы, которые могут всё изменить. Или… просто интересные семейные тайны, которые хорошо продаются определённому кругу лиц.

Он был циничен до мозга костей. И страшен в этой своей откровенности.

– А если я откажусь тебе помогать?

– Тогда твой проект умрёт. У тебя не будет ни денег, ни поддержки. А Савельев… – он сделал паузу для драматического эффекта, – у него начнутся серьёзные проблемы с налоговой. Я уже присмотрелся к его хозяйству. Очень… хрупкое. Один толчок – и рухнет. И, конечно, все узнают, что его отец – вор, оклеветавший честных людей. Наследственность, знаешь ли.

Настя вскочила, опрокинув стул. Гнев затмил всё.

– Ты мерзкий…

– Реалист, – закончил за неё Пётр, спокойно допивая кофе. – И ты тоже будешь реалисткой, Настя. Потому что у тебя есть слабость. Ты начала во всё это вкладывать душу. В этот дом, в этот город, даже в этого угрюмого каменщика. И за душу всегда больно платить. Я даю тебе время до конца недели. Принеси мне то, что найдёшь. Или хотя бы точные указания, где искать. И всё будет хорошо. Ты получишь свой отреставрированный дом и даже благодарственную грамоту от мэрии. А нет… – он развёл руками.

Он встал, поправил пальто, бросил на стол купюру, явно превышающую стоимость кофе.

– Было приятно пообщаться. Как в старые времена. – Он повернулся к выходу, но у двери обернулся. – И, Настя? Не вздумай бежать к своему рыцарю в ржавых доспехах. Это будет твой худший ход. Для него.

Он вышел. Звонок колокольчика над дверью прозвучал зловеще тихо.

Настя стояла, дрожа от ярости и бессилия. Марина подошла и молча обняла её за плечи.

– Всё слышала, – тихо сказала она. – Какая гнида. Что будешь делать?

– Не знаю, – прошептала Настя, опускаясь на стул. – Он не блефует. Он всё просчитал.

– А что насчёт Ильи? Сказать ему?

– Не могу. Петр именно этого и ждёт. Чтобы я побежала к нему, и он мог ударить по ним обоим. Нет. Нужно думать иначе.

Но мысли путались. Страх за проект, за Илью, за его отца, за эту хрупкую надежду, которая начала было теплиться внутри неё – всё смешалось в тугой, болезненный клубок.

Она вышла на улицу, чтобы подышать. Морозный воздух обжёг лёгкие, но не прочистил голову. Она шла без цели, и ноги сами принесли её к Дому Рощина. Он стоял в своих лесах, молчаливый и всевидящий. В его стенах была разгадка. И, возможно, оружие против Петра. Но как его найти, не попавшись на крючок?

Возле входа в дом она увидела Витию. Парень что-то грузил в старенький пикап.

– Настась… Анастасия Сергеевна! – оживился он, увидев её. – Илья Игнатьич внутри. Всё утро печи исследует. Говорит, нашёл одну интересную.

Настя кивнула и вошла в дом. Внутри пахло сыростью, пылью и теперь ещё – едким запахом старой сажи, поднятой в воздух. Она прошла в парадную гостиную. Илья стоял на коленях перед огромной кафельной печью, частично разобрав заслонку и заглядывая внутрь топки с мощным фонарём.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.