Надежда Егорова – Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат (страница 18)

Оба варианта были сомнительными: умирать медленно или сыграть в лотерею на жизнь. Выбор без выбора.

Девушка глубоко вздохнула, закрыла глаза и сглотнула подступивший к горлу ком. Когда она распахнула веки и окинула взглядом всех собравшихся, решение уже было принято.

Страшно было до дрожи, но в первый раз за долгое время она действительно чувствовала, что не одинока в этом отторгающем её мире.

Пряча неуверенность за высоко поднятой головой, она сказала:

– Судя по всему, сама смерть не так уж и страшна. Куда страшнее её ожидание. Лучше я умру, сражаясь за жизнь, чем буду сидеть здесь и жалеть себя!

Вияр одобрительно хмыкнул:

– Храбрая девочка, – и улыбнулся так, что в носу и уголках её глаз защипало.

"Едва ли," – подумала она и до боли закусила губу.

Ей до одури хотелось уткнуться в наверняка пахнущую жарким полуднем грудь и расплакаться. Но ради такой улыбки можно было и побыть храброй.

Глава 11. Первое благословение

Решение Ивы стало началом бесконечной череды дней, за которые она должна была хоть как-то подготовиться к возможным испытаниям Леса.

Зелья Яги неплохо держали её на ногах, снимая слабость и боль, но в плохие дни, когда тело всё же предавало хозяйку, выворачивая наизнанку лёгкие и желудок, а сердце заставляя пропускать удар за ударом, у Ивы появлялось трусливое желание всё бросить. Лечь, уснуть и ждать, что всё само собой образуется. Но потом приходило осознание, что она – не спящая красавица, и поцелуй принца её не спасёт.

Душевные и телесные терзания девушки не могли укрыться от зорких глаз Яниги, и в день, когда она почувствовала себя более-менее хорошо, та позвала её на прогулку.

В уютном молчании они неспеша шли прочь от замка по той же самой дороге, которая привела Иву к роще Макоши.

Стоило им подойти к знакомой развилке, женщина достала из широкого кармана небольшую котомку и положила на пенёк неподалёку, развязав узлы. Внутри оказался горшочек мёда и несколько блинов.

Заметив недоуменный взгляд ученицы, она пояснила:

– Местный леший и его питомец не самые дружелюбные хозяева. Если им не оставить угощений, навредить могут.

– Оу, – только и смогла произнести та, а про себя подумала:

"А ты попёрлась сюда просто так, дурочка! Хоть бы поинтересовалась, что тут да как!"

Ягиня же пошла по тропинке вперёд, туда, где клёны и дубы были особенно густыми.

– Куда мы идём? – поинтересовалась, наконец, Ива.

– Ты идёшь. Я только провожаю. Пора тебе получить первое благословение. Без него ты вряд ли справишься с испытаниями Леса. И так уже на призрака начинаешь походить.

– Значит, мы идём к Вольге? Но разве он не должен жить в Яви? Мы же уходим глубже в горы!

– Там и живёт. А мы идём к вратам, связанным с Явью. Единственный вариант, помимо этого, через Смородину. Полететь в таком состоянии ты не сможешь, а по Калинову мосту живым ходу нет.

Они шли вверх по тропе, и вскоре Ива увидела то, от чего сердце дрогнуло в надежде и страхе одновременно. Перед ней стояла деревянная арка, почти такая же, как те, что были на Лысой горе.

– А я не…

– Вернёшься домой? Нет. Врата связывают миры, но через время не переносят. Здесь ты оказалась только благодаря вмешательству Макоши.

Постояв секунду, девушка шумно выдохнула и шагнула вперёд.

– Идём?

Но Ягиня осталась на месте.

– Ты пойдёшь сама.

– Подожди… Я пойду туда без тебя?! Как это? Я же одна не справлюсь! Заблужусь, что-то не так сделаю…

– А ну цыц! – прикрикнула на неё ведьма. – Я тебя зря учила?! Не заблудишься! А если и свернёшь не туда, у птиц дорогу спросишь.

– Но я же ещё не…

– Вот и будет тебе наука! – возмущённо махнула она рукой. – Как шагнёшь через ворота, окажешься у капища на холме. Приготовься, скорее всего, тебе станет плохо, но это пройдёт. Отдохни и иди по дороге. Она там будет одна. В сторону полей не сворачивай, шагай до поворота, ведущего в лес. Там будет стоять камень, на него требу положишь. Вот, возьми, – она протянула девушке ещё один связанный платок. – Там тоже кома35 живёт. Он дружелюбнее, чем здешний, но рисковать не стоит. Дальше иди по тропинке и не сходи с неё, пока не дойдёшь до хижины Волха. Всё ясно?!

Ива лишь слегка потерянно кивнула.

– Не заблудишься? А то вон какой сложный путь тебе предстоит, – фыркнула Яга.

– Не заблужусь.

– Умница! —женщина хлопнула её по плечу. – А теперь ступай. А я тебя здесь подожду.

Девушка взглянула на наставницу, затем на врата, и, подавив нервную дрожь, пошла, не давая себе времени испугаться ещё больше.

То, что она пересекла грань миров, Ива почувствовала сразу. Показалось, что она прошла сквозь плотную завесу тумана, который поспешил забиться в её лёгкие неприятной, мешающей дышать влагой. Ощущение, впрочем, тут же исчезло. Вместо влаги на кожу упали жаркие солнечные лучи. Казалось, они вмиг прогрели не только тело, но и замерзающую душу.

Открыв глаза, она увидела залитое ярким светом капище. Оно одновременно походило и отличалось от того, что стояло в её мире. Всё те же врата на четыре стороны света, деревянные истуканы, возвышающиеся над миром. Только было их в несколько раз больше, и все они оказались раскрашены яркими цветами, кое-где даже мерцая золотом и серебром.

Захотелось рассмотреть всё это великолепие поближе, но стоило ей сделать шаг, как колени подогнулись, и она рухнула в высушенную солнцем траву.

Не было ни боли, ни головокружения, просто всё её тело вдруг сделалось ватным.

"Это пройдёт! Это пройдёт! Это пройдёт!" – как мантру повторяла она, медленно дыша и стараясь не паниковать.

Спустя несколько минут руки задрожали, давая понять, что она вновь может двигаться.

Ива кое-как встала, едва не рухнув снова.

Желание осмотреться ушло, уступая новому стремлению вернуться назад как можно скорее.

Она оглянулась, и, увидев за спиной только чистое поле, пошла к выходу, за которым оказалась широкая тропа. Она вела вниз со склона, а у подножия холма превращалась в колею, оставленную колёсами повозок.

Дорога была чистой, спокойной, а воздух пах полем и солнцем, от чего девушка приободрились, и даже зашагала быстрее.

Только сейчас она по-настоящему почувствовала, что наступило лето, а с момента, как она попала в Навь, прошло почти два месяца.

Сколько же интересного она за это время узнала, сколько новых знакомых встретила!

Она шла, размышляя обо всем и ни о чем, сосредоточившись на дороге, чтобы ненароком не пропустить нужный поворот, как вдруг из-за этого самого поворота на неё чуть не налетел незнакомый мужчина.

Он почти бежал, низко склонив худое лицо, покрытое морщинами, злое выражение на котором делало их только глубже.

Он вздрогнул и отшатнулся, наконец заметив её.

Ива сделала так же, отскочив на шаг, и снова оказалась на земле, споткнувшись о свою же ногу.

– Прошу прощения, – на автомате произнесла она.

– Нет, чтой ты, дийтя! Это я не смотрел, кудай иду! Давай, поймогу, – голос у него был хриплый, как скрежет ржавого железа, а в говоре сквозил странный рубленный акцент, из-за которого ударение в словах то и дело перескакивало на первый слог.

– Благодарю, – она приняла протянутую ладонь, поднимаясь, но тут же пожалела об этом. Его кожа была ледяной и настолько сухой, что казалось, будто касаешься мёртвой змеиной шкуры. Она вздрогнула, одёргивая руку, и тут же поторопилась сделать вид, будто отряхивает с колен пыль.

– Можете подсказать, этот поворот ведёт к дому Вольги? – спросила она, желая скорее сбежать от странного незнакомца.

На лице мужчины промелькнула искра гнева и тут же испарилась.

– Стайрого волхва иймеешь ввиду? Да, всё прайвильно. Ийди прямо по дорожке, свойрачивать там некудай, и прийдешь к его дому. Да только чтой тебе пойнадобилось от того ведуна?

– Да так, прихворала немного. А бабушка посоветовала к нему обратиться. Вот и иду.

"И ведь даже не соврала почти."

– Бабка, гойворишь? Что ж, это мнойгое объясняет. Мойлодежь к нему не захаживает. Если хойчешь, можешь райссказать, что за хворь. Я помогу.