Надежда Егорова – Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат (страница 11)

По словам Чурилы кот планировал задержаться на несколько дней. Это давало повод расслабиться, ведь в худшем случае тот не позволил бы себе здесь прохлаждаться.

Свой дом он не любил, называя его обителью тоски и сырости. Этот же замок он сравнивал с крышей дома безветренной летней ночью, умиротворяющей и дарящей прекрасный обзор на звёзды.

Чем ближе Вияр был к библиотеке, тем более отчётливо сквозь привычный для него неумолкающий шёпот замка слышался странный рокот, исходящий будто бы из самых недр земли. Но постепенно становилось ясно, что звук этот был ничем иным, как обычным мурлыканьем.

Всего пару раз слышал он урчание спящего Баюна, но тогда оно было приглушенным и хриплым. Сейчас же оно звучало громогласно, утробно и донельзя довольно.

Когда мужчина, наконец, переступил порог кабинета, то мгновенно застыл, поражённо глядя на открывшуюся ему картину.

В тени высоких стеллажей в большом кресле, которого там до сих пор не было, окружённая шёлковыми подушками сидела Ива. Она часто моргала, сгоняя сон, и гладила кота, что сейчас вальяжно раскинулся на девичьих коленях, занимая всё пространство между подлокотниками. Периодически он шевелился, подставляя под ловкие изящные пальцы то спину, то загривок.

Кот дремал так сладко, что это ставило князя в тупик. Ведь не смотря на всю любовь Баюна к детям, взрослых представителей рода человеческого он не жаловал, предпочитая либо избегать, либо убивать, если первый вариант оказывался невозможным.

Он беззвучно хмыкнул и привалился к косяку.

"Ничем хорошим это точно не кончится."

Она изо всех сил боролась с желанием опять провалиться в беспробудный сон. Урчание Баюна звучало настолько приятно, что сопротивляться ему было практически невозможно.

Чтобы хоть немного прийти в себя она часто заморгала и подняла голову, тут же замечая того, кого так долго искала.

Дрёму как рукой сняло.

Она во все глаза уставилась на Вияра, не в силах поверить, что он действительно перед ней, не прячется, не избегает, а стоит и смотрит на неё так, будто видит впервые, заинтересованно и удивлённо. Не чета тем взглядам, которые он дарил ей в первый день знакомства.

Может она уснула и ей это просто снится?

Нет. Вряд ли.

Она отчётливо ощущала, как затекли её ноги под тяжестью пушистого тела. Чувствовала, как щекочет нос невидимая кошачья шерстинка.

Радость вперемешку с обидой затопили её сердце.

Спустя пару секунд колебаний первое чувство всё же перевесило, и она улыбнулась, открыто и может быть даже немного по-детски. Ей вдруг искренне захотелось передать Вияру хоть капельку того светлого и тёплого, что вдруг зажглось в её душе при виде него.

Дело было в том, что несмотря на раздражение, которое порой вызывал у неё этот мужчина, он был первым, кто так сильно её будоражил.

А Вияр продолжал молчать.

Он просто не мог найти слов. Ни чтобы объяснить те чувства, что всколыхнула в нём её улыбка, ни чтобы попросить её прекратить, ведь эти самые чувства мешали, были лишними, мутили рассудок. Она пробуждала в нем нечто давно спящее, то, что досталось ему от отца, и что он так тщательно пытался подавить.

Внутри мужчины бушевал ураган. Множество эмоций слились во взрывоопасную смесь, но ни одна мышца не дрогнула на его лице, когда он медленно подошёл к Иве почти вплотную, присел перед ней на корточки и посмотрел прямо в глаза.

Он успел заметить тёмные точки созвездия Сварога на зелёной радужке, прежде чем зрачки её резко расширились, делая глаза почти чёрными.

Мысленно Вияр усмехнулся.

Он жил достаточно долго и повидал достаточно много женщин, чтобы понимать, что это значит. Единственное, чего он ещё не понимал, стоит ли ему поддаться влечению этих укрытых тиной омутов.

А Ива тем временем забыла, как дышать.

Она смотрела на мужчину перед собой и осознавала, что чем дольше она будет оставаться рядом с ним, тем больше шанс, что он разрушит её жизнь. Сломает все устои, заставит желать того, что не может быть её, сделает её неспособной жить той серой жизнью, которая у неё была.

Он мог выжечь эту серость своим драконьим пламенем. В этом она была уверена.

Нечто спрятанное в глубине его глаз манило её к себе как бабочку к огню. И ей явно стоило держаться от него подальше.

Но сейчас он был к ней так близко!

Глаза в тени стеллажей казались цвета дымного виски, а от его запаха тяжелела голова, настолько он был опьяняющий. Он пах костром и нагретыми на солнце камнями, лесом и чем-то по-настоящему мужским.

Ива сглотнула и неосознанно подалась вперёд.

"Видимо так и работает животный магнетизм," – рассеянно подумала она.

А Вияр тем временем, не разрывая зрительного контакта, положил руки на подлокотники в миллиметрах от её коленей, медленно опустил голову ниже, будто преклоняясь перед ней, и, лукаво усмехнувшись, произнёс:

– Просыпайся, ленивый комок шерсти! Я жду от тебя очень подробный доклад о делах в Яви и на границе, – прежде чем он опустил взгляд на кота, недовольно подёргивающего ушами, в глубине его зрачков вспыхнула насмешка. – А ты, Ива, можешь идти.

Она подавилась вздохом. Проснувшееся было возбуждение моментально схлынуло. Вдруг стало до одури обидно и стыдно.

К горлу подкатила злость, но она задушила порыв заорать на князя, а затем выскочить из комнаты оглушительно хлопнув дверью.

Не важно, чего она лишится: дома, мира, чего угодно ещё, но достоинство она терять не будет. Уж точно не перед ним.

Как только неразборчиво ворчащий Баюн спрыгнул с её коленей и вальяжно пошёл вслед за Вияром, она неторопливо встала, попрощалась с Баюном и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, не давая никому заметить сжатые до следов от ногтей кулаки и прикушенную щёку.

Глава 7. Побег

– Ну и зачем? – поинтересовался кот, всё ещё смотря в сторону закрывшейся секунду назад двери.

– Что зачем?

– Не строй из себя дурака-скомороха, Вияр. Не в твоём характере устраивать подобные представления. И ты забываешь, кто я, и что я могу чувствовать.

Мужчина тяжело вздохнул.

– А ты забываешь кто я. Я – дракон и сын своего отца. Нам не стоит сближаться.

– Ты, кажется, забыл, как сильно Горын любил твою мать. Даже не смотря на обстоятельства их знакомства, – строго отчеканил Баюн. Ива бы явно удивилась, увидев, как метровый кот отчитывает почти двухметрового мужчину. – И как она любила его.

– Но до матери были и другие! Ты лучше меня знаешь, что стало с некоторыми из них. А я не хочу уподобляться ему!

– Раньше тебя это не особо останавливало. Будь то человеческая девушка, русалка или даже кто-то из ясуней, ты всегда получал, что хотел всего лишь парой слов и взглядов. И всё было в порядке.

– С ней всё будет по-другому! Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто чувствую, что с ней одной ночью не ограничусь. И я понятия не имею, чем это может закончиться.

– Так в чем проблема? Просто выясни это. Не попробуешь, не узнаешь.

Ива тем временем неслась по коридорам замка, не зная, куда себя деть. Её комната казалась клеткой, а громада здания давила на неё многотонной тяжестью, поэтому она поспешила к выходу, прочь из крепости, которую не покидала с тех пор, как попала в неё. Сейчас же ей нужно было туда, где не будет стен и потолков.

Она так стремительно неслась, что никто даже не подумал её останавливать, и спустя считанные минуты она уже была за воротами. До этого они дарили ей чувство безопасности, но теперь казались капканом.

Перед ней темнел уже знакомый дремучий лес. Где-то вдалеке виднелся ельник, но у самого замка росли по большей части лиственные деревья. Слегка тусклое солнце Нави запутывалось в их кронах лучами и серебрило стволы и кроны, что так и манили под свою сень.

И хотя Ива отдавала себе отчёт, что за этой красотой скрывался мир, полный опасностей, сейчас пойти туда казалось необходимостью.

По-детски хотелось, чтобы её искали, чтобы о ней волновались и думали. Может быть, хоть на мгновение испугались её потерять.

Лес встретил её влажной прохладой и пока что казался вполне дружелюбным. По крайней мере переливы птичьего пения звучали нежно и успокаивающе.

Дорожка, по которой она шла, была широкой, отлично протоптанной и вела вперёд, почти не петляя между деревьями. Ива неспешно шла по ней пока не дошла до развилки, от которой расходились три тропы поменьше.

Одна вела направо, была совсем узкой и уводила в сторону хвойного леса. Вторая шла прямо, вглубь рощи и исчезала за могучими стволами вековых дубов и клёнов. А третья уходила налево и была изрисована солнечными лучами, что превращали укрытую травой землю в светящееся кружево.

Девушка даже хохотнула, насколько сейчас всё напоминало пародию на сказку. В этом месте так и хотелось поставить былинный камень с указанием:

"Направо пойдёшь – богатым будешь, налево пойдёшь – женатым будешь, а прямо пойдёшь – смерть свою сыщешь."

Ни смерти, ни богатства она не искала. Про жениха старалась не задумываться. Так что тропинку выбрала ту, что казалась самой светлой и безопасной.

Путь, что вёл налево, и правда оказался прекрасно подходящим для прогулки. Вокруг шелестели негусто растущие деревья, по которым сновали огненно-рыжие белки. Где-то стучал дятел и пели свои песни соловьи.

Ива наслаждалась погодой и музыкой леса, чувствуя себя свободно и легко. Как вдруг всё вокруг резко стихло. Ветер ещё шумел в ветвях, но ни одна птица больше не выводила свои трели. В полном безмолвии леса раздался глухой низкий рёв, который невозможно было не узнать.