Надежда Дорожкина – Кристиан Слейтер: Во славу вечности (страница 8)

– Это миф о подземном царстве. Орфей, музыкант, потерял свою жену, Эвридику. Она умерла, но он отправился за ней в царство мёртвых. Его музыка была настолько прекрасной, что даже владыка подземного мира, Аид, согласился отпустить её.

Она остановилась, задумчиво провела пальцем по краю кружки.

– И что случилось потом? – спросил Кристиан, его голос звучал тихо, почти шёпотом.

– Аид поставил условие. Орфей должен был идти вперёд и не оглядываться. Но он не выдержал, ведь он не слышал шагов сзади. Он решил, что Аид обманул его. В последний момент Орфей обернулся, и Эвридика навсегда осталась в подземном мире.

Пока она рассказывала, Кристиан вдыхал аромат её волос, пахнущих лёгкой пряной нотой, и наслаждался звуком её голоса. Его пальцы машинально скользили по её плечу, оголённому из-за сползшей рубашки. Это было одно из тех мгновений, когда весь мир исчезал, оставляя их двоих.

Воспоминания растворились, как лёгкий дым, когда перед ним возник Пит. Он скользнул за столик напротив, нарушив тишину своим ровным, но уверенным движением.

Он был в сером костюме и пальто того же цвета, ничем ни примечательный образ для того, кто не хочет привлекать внимание.

Пит сел напротив и слегка наклонился вперёд:

– У нас не так много времени, Кристиан. Что нового?

Кристиан взглянул на него, словно оценивая, стоит ли делиться всем. Затем кивнул на небольшой конверт, который Пит достал из внутреннего кармана плаща.

– Принёс список? – спросил он, забирая конверт.

– Здесь всё. Все имена, что я фиксировал за эти годы. Некоторые из них могут показаться незначительными, но я добавлял каждую деталь. Никогда не знаешь, что может пригодиться, – Пит говорил тихо, будто опасаясь, что их могут услышать, даже несмотря на то, что вокруг никого не было.

Кристиан аккуратно положил конверт в карман пальто, не раскрывая его.

– Что-то ещё? – спросил он, сдерживая нетерпение.

– Да. Я наблюдал за комнатой, где проходят сделки. Сначала ничего необычного: туда заходят только избранные, всегда по одному. Но есть одна деталь – никто не входит с пустыми руками. Все носят либо дипломат, либо папки, конверты. Это значит, что там точно передают или подписывают какие-то важные документы.

Пит замолчал, ожидая реакции, но Кристиан лишь кивнул, призывая его продолжать.

– И ещё. Поговаривают, что главный владелец клуба собирается отойти от дел. Скоро. Всё будет передано его приёмнику. Но я так и не смог выяснить, кто они.

Кристиан чуть прищурился, его взгляд заострился.

– Сын владельца – Грегори Лафевр. Тот самый в белом костюме с перстнем на мизинце. Ты видел его с Сарой. Но она не так проста, как может показаться. Похоже, она ведёт свою игру. Следи за ними обоими.

Пит напрягся, пытаясь уловить скрытый подтекст в словах Кристиана, но тот не выдал ни одной лишней эмоции.

– Владелец «Fortuna» Габриэль Лафевр, – продолжил Кристиан, – Будь начеку, в их руках слишком много власти.

Пит коротко кивнул.

– Пока это всё, что удалось мне узнать, – добавил Кристиан, давая понять, что разговор завершён.

Пит коротко кивнул и ушёл, оставляя Кристана наедине с мыслями и остывшим кофе.

Кристиан откинулся на спинку стула и сделал глоток, глядя в след Питу через слега забрызганное недавним дождём окно.

Он не стал упоминать про связь Кэтрин с Грегори. Несмотря на то, что он доверял Питу как союзнику, опыт подсказывал, что всегда нужно иметь козырь в рукаве. Полная картина должна оставаться только в его голове – это правило неоднократно спасало ему жизнь.

Пит Далино работал на частного детектива, который получил заказ от анонимного клиента с мощными связями в финансовом мире. Сначала это было стандартное дело – следить за определённым человеком, Юлианом Хиго, банкиром, который частенько вращался в серых схемах, отмывании денег и, по слухам, в участии в подпольных сделках с некоторыми преступными группировками. Со временем заказчик попросил Далино углубиться в работу и попасть в клуб, где Хиго проводил вечера с загадочной компанией. Заказчик был крайне заинтересован в раскрытии деятельности клуба, и был готов щедро заплатить за любой полученный компромат.

Однако Пит оказался гораздо глубже в этом деле, чем мог предположить. Его напарница, Тина Альхонсо, без объяснений исчезла. Попытки связаться с заказчиком не дали результата: все номера, которые он знал, не отвечали, а их офис внезапно закрылся. Оставшись в одиночку, Пит понял, что на этого клиента больше нельзя полагаться, и что он теперь слишком много знает о деятельности клуба, чтобы просто выйти из игры.

Теперь ему приходилось полагаться только на себя. Он не мог обратиться к полиции, так как он быстро понял, что там полно людей, связанных с клубом. И даже если бы ему удалось найти честных копов, они бы не стали рисковать жизнью ради тёмного дела в элитном клубе, а его жизнь наверняка оказалась бы под угрозой.

И так, Пит продолжал работать под прикрытием, держа в голове одну цель: выяснить, что произошло с Тиной, вытащить других девушек, которые могли оказаться в её положении, и собрать достаточно улик, чтобы однажды использовать их в свою пользу или обменять на свободу.

Возвращаясь в клуб со встречи со своим новым союзником, Пит начинал верить в скорейшее достижение своей цели.

Когда он проходил по подземному коридору клуба к своей скромной комнатушке, мимо него прошёл Грегори. Он был в белом костюме, впрочем, как всегда. Вид его был самодовольный и надменный. Он подошёл к тоё самой двери, которую Пит мечтал однажды открыть и решить все свои проблемы.

Грегори вставил кольцо в небольшое отверстие камнем внутрь, повернул и дверь открылась. Пит ни разу до этого момента не видел, как то-то открывает дверь снаружи. Все, кто ранее приходили сюда смиренно ждали, когда дверь откроется и они смогут войти.

«А вот и золотой ключик» – подумал Пит. И быстро скрылся за дверью своей комнаты, чтобы не вызывать подозрения излишним любопытством.

Грегори шагнул в просторный кабинет, и тяжелая дверь за ним закрылась с приглушённым щелчком. Комната была небольшой, но внушала уважение к владельцу. Убранство говорило о вкусе, но также о влиянии и статусе. Высокие потолки с декоративными лепными узорами были украшены старинной люстрой, её мягкий свет разливался по комнате, отбрасывая лёгкие тени.

На одной из стен висела картина Рембрандта «Заговор Клавдия Цивилиса». Её тёмные, насыщенные тона подчёркивали атмосферу кабинета – величие с налётом мрачности. массивный книжный шкаф, заполненные редкими изданиями и кожаными папками, заполнял одну стену комнаты. В центре – массивный стол из чёрного дерева с инкрустацией. На его поверхности лежало несколько бумаг, настольная лампа, выполненная в изысканном стиле, пресс-папье непонятной формы с позолотой и пара дорогих авторучек.

У одной из стен стоял глобус из бронзы, подсвеченный ещё одной изысканной настольной лампой. Его поверхность была необычной, с отметками, которые, казалось, были сделаны вручную. Возможно, это карта не только географическая, но и история секретов владельца клуба.

В другом углу была массивная тумба с хрустальными графинами, наполненными дорогим алкоголем и не станками для этих напитков.

В кресле у стола сидел пожилой мужчина – владелец клуба. Несмотря на возраст, он излучал холодную властность. Его лицо с резкими чертами и глубоко посаженными глазами выглядело так, будто каждое пережитое событие оставило на нём свой след. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, тонкие губы сложены в прямую линию, а в глазах – холодный блеск, словно он привык смотреть на мир сверху вниз.

На нём был тёмный костюм тройка из дорогой ткани, который подчёркивал его статус, но выдавал его слабость: плечи слегка опущены, и в руке он держал трость с золотым набалдашником. Однако поза была безупречно прямой, как будто каждое движение он контролировал до мелочей.

На мизинце правой руки блестело кольцо с рубином, который, казалось, светился мягким алым светом при каждом движении. Камень обвивала змея, кусающая свой хвост, её мельчайшие чешуйки были искусно выгравированы. Но самое необычное было на самом рубине: при близком рассмотрении можно было разглядеть выгравированную греческую букву Омега. Этот символ был почти невидим издалека, словно его скрыли намеренно, чтобы он открывался лишь тем, кто знает, куда смотреть.

– Грегори, – голос мужчины был низким, звучным, но с лёгкой хрипотцой, что выдавало болезнь. Он поднял голову, едва взглянув на сына. – Мы должны поговорить.

Отец тяжело откинулся в кресле, его худые пальцы обхватили подлокотники, словно он пытался удержаться за свою ускользающую власть. Глубокий вздох наполнил кабинет, и его слова прозвучали тихо, но с неприкрытым раздражением:

– Этой чёртовой болезни не терпится забрать меня. Пусть уж лучше она сделает это в тёплой постели, а не за столом, пока я обсуждаю, сколько стоит чужая жизнь.

Грегори, стоявший у двери с безукоризненно выпрямленной спиной, кивнул, стараясь не показывать ни капли эмоций.

– Поэтому ты должен быть готов, – продолжил отец, чуть приподняв голову. Его голос стал жёстче, а взгляд заострился. – Наше семейное дело – не просто сделки и договора. Это сеть, паутина, где каждый узел держится на страхе, уважении и традициях. Ты уверен, что готов?