Надежда Черпинская – Лисичка для Стального Волка (страница 11)
Сменная одежда, в первую очередь. Штаны, чтобы в седле сидеть удобно, а не так, как сегодня. Та же щётка для волос и прочие женские радости. Плащ тёплый, чтоб не обирать каждый раз моих добрых спутников.
На всё это, конечно, были нужны деньги. И мне было ужасно неловко брать их у почти незнакомых мужчин. Но Ильд сразу заявил, чтоб я это даже в голову не брала.
Ну, ничего… я всё им верну, с лихвой. Может быть, даже сегодня, если всё получится…
Мне бы только улизнуть ненадолго из-под бдительной опеки моих новых знакомых.
***
Вскоре шанс такой мне представился. Сразу напротив нашей таверны мы приметили лавку готовой одежды. Едва вошли туда, как у меня глаза разбежались – чего здесь только не было. Я могла бы тут надолго остаться, но мои спутники, уставшие за день и ещё голодные, быстро заскучали. Мне их жаль стало. Да и мой коварный план как-то осуществить требовалось.
Вот я и предложила:
– Ильд, ступайте уже в харчевню, не ждите меня! Я пока тут сейчас выберу всё, пока перемеряю. Долго это. Ну, что вы маетесь? Ступайте ужинать! Ничего со мной не случится. Небось, улицу сама смогу перейти…
Лавка, в самом деле, была рядом – в окно я сейчас видела нашу таверну. А потому не переживала. Зато Лису моё предложение сразу не понравилось.
Но после недолгого спора он всё-таки согласился. В итоге мужчины ушли, оставив мне денег и повелев ни в чём себе не отказывать – мол, не хватит, ещё добавим. А мы с хозяйкой лавки принялись выбирать что-то подходящее мне по размеру.
Управились, конечно, быстрее, чем я наговорила Рыжему. Любезная хозяйка лавки пообещала все мои покупки отправить с мальчиком прямиком к нам таверну.
Но это было ещё не всё…
– А, скажи, нет ли тут поблизости скупщика или ростовщика? – невинно поинтересовалась я.
– Есть, есть, вот сразу за углом… – кивнула добрая женщина. – Как выйдешь – направо, в первом переулке, третий дом.
– Благодарствую! – обрадовалась я и, попрощавшись, тотчас метнулась на улицу.
Разумеется, пошла я не в таверну, до которой оставалось не больше дюжины шагов, а за угол.
Вечерний городок выглядел уже не так уютно и мило, как при свете дня. Но большая улица, с которой я только что свернула, всё-таки внушала больше доверия – там и народа больше прогуливалось, и фонари имелись. А вот от мрачного узкого переулка у меня по спине озноб пробежал. Но отступать было поздно.
В темноватой крохотной лавчонке было пусто. От затхлого воздуха я не сдержалась и чихнула. И мне навстречу незамедлительно вышел тщедушный, болезненного вида старик.
– Доброго вечера! Золото берёте? – спросила я сразу в лоб.
– Золото… – белёсые глаза старика хищно блеснули.
А вскоре вспыхнули ещё ярче, когда я вытащила из потайного кармашка на поясе самородок размером с жёлудь.
Скупщик покрутил его так и сяк, что-то бормоча себе под нос, и, наконец, назвал цену.
Я усмехнулась и покачала головой.
Ох, вот что за люди! Видят перед собой девицу и сразу думают, что дура.
– Я знаю, сколько это стоит на самом деле, – спокойно выдала я.
Старик недовольно хмыкнул и назвал сумму в два раза больше первой.
Уже лучше.
Торговались мы ещё долго… Но, в конце концов, я получила увесистый кошель, полный монеток, и довольная собой и сделкой вышла из лавки скупщика.
Вот теперь можно и долг Ильду вернуть, и в ближайшее время хотя бы в деньгах от моих попутчиков не зависеть. Одно дело защита… Но кормить, поить, одевать и ночлегом обеспечивать они меня не обязаны.
Обратно в таверну я летела будто на крыльях, словно беспечная пташка или бабочка. Слишком беспечная. Летела радостно и проворно… и не заметила, как угодила в паутину.
Поздно уловила движение позади. Хотела обернуться, отскочить, закричать.
Но чьи-то грубые руки уже зажали мне плотно рот, скрутили так, что не вырваться, не позвать на помощь, и тотчас уволокли в хищную пасть тёмного закоулка, будто меня и не было.
***
13 Приключения начинаются
Свалилась же на наши головы эта бедовая!
Ещё совсем недавно сидели мы с Ильдом тихо-мирно в уютной, тёплой харчевне, обгладывая вкуснейшие запечённые ребрышки, радовались жизни…
А сейчас метались в зябкой, сырой ночи по вонючим переулкам спящего города.
И всему виной эта девица! Ох, как мне сейчас хотелось шею свернуть этой дурище! Вот собственными руками взять её за тонкую, белую, лебяжью шейку, где так трепетно билась под прозрачной кожей венка, и…
Ох, Великие, лишь бы только жива была ещё! Не допусти беды, Отец-Волк! Найти бы только! Найти бы только! Только бы найти!
***
Тревожное предчувствие проснулось во мне ещё до того, как я понял, что случилось. Ничто, как говорится, не предвещало беды, но чутье Волка – это чутье Волка.
Мы с Лисом вернулись в таверну, заказали ужин и сели поджидать еду и нашу неожиданную попутчицу. Еда уже появилась на столе, а вот Эрика обратно не спешила.
Разговор о том, что Рыжий напрасно связался с этой Лисицей, и девчонке рядом с нами на место, я поднимать ещё раз не стал. Что толку…
Мы уже утром это обсудили, но Ильд иногда бывал невозможно упрям. А слово форинга – закон, с его решениями не спорят. Раз ему вздумалось опекать эту дерзкую девицу, так тому и быть.
Бедные сиротки, вообще, были слабостью Лиса. Не мог он мимо пройти и не помочь. Всю жизнь платил дань совести за ту единственную, которую уберечь от беды не смог. Хорошо, что знали об этом его уязвимом месте только самые близкие друзья.
Да что уж там, если говорить честно, мне тоже было жаль эту занозу Эрику. Ей ведь действительно помощи ждать неоткуда.
Я бы и слова против не сказал, если бы она меня не выводила из себя нарочно. Ведь всё время так и норовила уколоть. И я вёлся на это, как мальчишка, злился на неё, а ещё больше на себя, за то, что сдержаться не могу. И от этого злился ещё больше.
Ух, зараза зубастая! Так и хотелось снова вцепиться в неё, встряхнуть хорошенько, прижать к дереву…
Вот тут сквозь ярость вдруг проскакивало что-то ещё, вовсе уж неуместное, а потому пугающее.
Тот поцелуй из головы не шёл. Я снова и снова, как во сне, видел её губы, раскрывающиеся навстречу моим, манящий взгляд колдовских зелёных глаз, чувствовал её жаркое, хрупкое тело в своих руках.
Влекущий аромат её кожи и волос кружил голову, посильнее хмельного. Я не мог ему противиться. Этот запах летнего луга, нагретого солнцем: запах раскалённого ветра, горячей земли, горьких трав и сладкого мёда лишал меня разума. Я старался держаться от неё подальше, но мне чудилось, что этот аромат преследует меня всюду.
Наверное, потому я и не хотел, чтобы Эрика ехала я нами. Боялся, что снова не устою, как там, у ручья, и нарушу собственное обещание. Ведь зарок дал, что больше пальцем не трону, близко не подойду.
Эх, знал бы я, как сложно будет держать слово!
Я никогда бы не сделал ничего против её воли, но в тот миг, у ручья…
Это было наваждение какое-то: я же понимал, что нельзя целовать эту девчонку, чужую, почти незнакомую, да ещё и совсем недавно едва избежавшую насилия, но меня словно подтолкнул кто-то к ней. Только раз заглянул в глаза и утонул, или, скорее, сгорел дотла. Почудилось, огонь мерцает в её тёмных зрачках-омутах, и я в огонь этот сорвался, сгорая без остатка.
Никогда со мной такого не случалось.
Я вообще привык к женщинам не привязываться. Верить им давно разучился, а потому близко к себе ни одну не подпускал. Как говорится, помиловались и разбежались.
Сейчас я отчаянно пытался вспомнить, а как оно было тогда, давно, когда ещё горела в сердце любовь, когда ещё умел верить и подлости не ждал. Хотел убедить себя, что такое я уже проходил и пережил ведь как-то.
Но выходило, что… нет, и тогда такого со мной не случалось.
Какой-то странной властью обладала эта девчонка, самая обычная с виду.
Эрика…
Не укуси она меня тогда, даже не знаю, чем бы это всё закончилось. Хотелось верить, что смог бы остановиться. И жутко становилось – а если бы не смог?
Вот об этом я и думал, жуя сочное мясо в харчевне, при постоялом дворе, где мы остановились. Собственно, об этом я думал большую часть пути сегодня.
Время от времени мне даже казалось, что все мои мысли теперь кружили исключительно вокруг Эрики. Ох, не к добру это!