Надежда Черпинская – Лисичка для Стального Волка (страница 13)
– В невесты не нужна… А позабавлюсь я с тобой с радостью. И сам потешусь и с друзьями поделюсь, – зловеще усмехнулся Улах. – Ты со мной за всё рассчитаешься… За все твои догонялки, и за то, что нос воротила, и вот за это, – он нервно дёрнулся, указывая на синюшное пятно на морде, – и за всё, что я мамаше твоей заплатил…
– Вот мачехе платил, пусть она с тобой и рассчитывается! – огрызнулась я. – Ты с ней договаривался, а я ничего тебе не обещала.
– Старовата она уже… для расчётов, – хмыкнул Улах, подходя ближе и плотоядно облизнувшись. – А ты вот… в самый раз… Ну, что… начнём? Будешь послушной да ласковой, может, и я подобрею, себе насовсем оставлю. А будешь брыкаться, так я мигом друзей кликну. Они уже ждут не дождутся, когда до них очередь дойдёт.
– Да я умру лучше, чем твоей буду! – прошипела я и плюнула в ненавистную рожу.
Улах медленно отёрся и вперил в меня полный ненависти тёмный взгляд.
– Э, нет, на это даже не надейся! – процедил мерзавец сквозь зубы, – Прежде чем сдохнуть, ты меня умолять будешь, чтобы я тебя просто придушил, как гадину ядовитую. И начнём мы прямо сейчас. На колени, дрянь! – рявкнул он.
– Не дождёшься! – прошипела я.
А через миг уже оказалась лежащей на полу – одним ударом свалил проклятый.
Я с трудом приподнялась, не позволив болезненному стону вырваться сквозь стиснутые зубы.
– В ноги мне кланяйся, сапоги целуй и проси прощения! – каждое слово Улаха секло, словно плеть. – Умоляй пощадить, ну! Целуй, сказано тебе!
Я посмотрела на него исподлобья – всю свою ненависть и презрение в этот взгляд вложила. Потом опустила глаза, разглядывая грязный пол, затоптанный и заплёванный половик, на котором стоял Улах.
Не знаю, куда он меня приволок, но эта комната казалась мне такой же мерзкой, грязной и провонявшей, как сам этот человек.
Не поднимая головы, как и положено смиренной и сломленной, я, вздрогнув, подалась немного вперед, подползла ближе, склонилась к замызганным пыльным сапогам…
Даже не глядя на него, я чувствовала то самодовольное, торжествующее ликование, которым сейчас светилась рожа Улаха. Он уже праздновал свою победу.
И я знала, что это только начало. Увидев мою слабость, ощутив на мгновение свою власть, он уже не остановится – будет издеваться до самой моей смерти.
Но выбора не было.
Я склонилась ещё ниже, радуясь, что не успела поужинать, не то сейчас меня точно замутило бы от отвращения, и… со всей силы дёрнула двумя руками тканый половик, на котором Улах стоял.
Он рухнул навзничь во весь рост, с таким грохотом, будто в комнатёнке обрушилась крыша, а то и само небо на землю упало. И я от души пожелала
Но всерьёз я на это, конечно, не надеялась. Такие, как известно, и в воде не тонут, и, вообще, твари живучие. Так что, не теряя времени даром, я вскочила с пола и метнулась к двери. Она распахнулась раньше, чем я успела её коснуться. Перепуганная свора Улаха ввалилась внутрь и замерла ошеломлённо на пороге.
А я, мгновенно перекидываясь в лисицу, шмыгнула им под ноги и рванулась к заветной свободе.
***
15 Приключения начинаются
– Здесь, – сообщил я, перекинувшись обратно в человека.
Мы с Ильдом приостановились неподалёку от тёмного, ветхого домишки.
На таверну не очень-то похоже, даже на самую дешёвую. Скорее, это берлога одного из дружков Улаха.
Невыносимо хотелось ворваться туда немедленно, постучать в перекошенную дверь так, чтоб она с петель слетела, и, без лишних слов, свернуть шеи этим псам.
Сволочи! Как можно покуситься на девчонку, которая даже не может дать отпор?!
Однако я, глядя на Лиса, старался держать себя в руках – тот тоже кипел от злости, но голову не терял. Оно и верно – сперва нужно было оглядеться хоть немного.
За себя мы, разумеется, не боялись. Улах и его шайка – нам, бывалым воинам, не соперники.
Но вот Эрика… Она у них в лапах. И ещё неизвестно, на что решится этот мерзавец, когда поймёт, что его выследили. Нельзя допустить, чтобы наша бедовая Лисичка в пылу драки пострадала. Такой запросто может прикрыться женщиной, спрятаться за её спину – это я сразу понял, ещё когда увидел его там, на лугу, у оврага. Он и похуже чего учинить способен…
О том, что Улах, собственно, уже мог
Всё-таки отчаянно хотелось верить, что самого дурного Великие не допустят, защитят эту занозу мелкую!
Я, конечно, дико злился на Эрику за очередную ложь, за то, что нас провела, как последних дураков, а больше всего из-за того, что ушла одна и слова не сказала… Но отругать глупую девицу мы всегда успеем, а сейчас лишь бы вытащить из лап этого мерзавца.
– И чего он к ней прицепился?! Будто девок больше нет… – пробурчал я, пока мы крадучись, стараясь не выходить из тени, обходили жуткую халупу, выискивая, как бы туда пробраться без лишнего шума.
– Сдаётся мне, что не только ради красивых глаз… – чуть слышно и очень зло откликнулся Ильд.
– Ну да… у неё не только глаза красивые… – вынужден был признать я.
Если не брать вздорный нрав, то, пожалуй, Эрика всем была хороша – и фигура ладная: талия тонкая, грудь высокая, ноги длинные да стройные, хоть и росточка она небольшого. А волосы эти – длинные, светлые, настоящее богатство. Иногда и вовсе золотом отливали, будто пшеница спелая или первый летний мёд. А мягкие какие, до сих пор ладони мои помнили эту шелковистую гладкость. Да и лицом пригожа, улыбкой светла, и вся такая лёгкая, юркая, будто ветер или солнечный зайчик.
Да, с виду просто загляденье, славная да милая. Пока не заговорит, и не поймёшь, что колючая, как ёж.
Лис на мои слова ухмыльнулся насмешливо.
– Знать, ты уже не только глаза рассмотреть успел? Ну и правильно! Хорошую девку упускать нельзя. Вторую такую, может, уже и не сыщешь. А тебе давно жениться пора…
– Что ты несёшь, Рыжий?! – я ещё больше обозлился. – Жениться? Я? Не дождётесь! Да ещё на этой бедовой? Убереги меня Отец-Волк! Жалко её просто, вот и всё.
– Ну-ну… жалко… Ты всегда от жалости к девкам целоваться лезешь?
Да сколько можно! Мне захотелось рявкнуть в ответ. И единственное, что меня сдержало – нас могли услышать в том доме.
К счастью, тут и Лис о другом речь повёл:
– Ладно, я ж, вообще, не про красу Эрики говорил, а про секреты её, которыми она поделиться не спешит. Боюсь, этому Улаху от неё ещё что-то нужно…
– Ты о чём? – я нахмурился ещё больше.
И так тревожно было, а сейчас прямо будто льдом душа подёрнулась.
– А ты будто не заметил, как она изворачивалась и недоговаривала? – хмыкнул Ильд. – Неужто тебе эти недомолвки странными не показались?
– Что тут странного? Все они такие, – буркнул я. – Женщинам, вообще, верить нельзя.
– Некоторым можно, – возразил Ильд и, отвлёкшись, указал мне рукой. – Глянь, вон в то окно, вроде, влезть можно! Подсадишь меня, а сам через дверь пойдешь. Только сразу в драку не кидайся, зубы заговаривай подольше! Пока их там отвлечешь, я попробую Эрику найти.
– Добро, – кивнул я.
Мы вышли наконец из тени и скользнули ближе к дому, под прикрытие стен, чтобы в окна никто не успел заметить.
И я всё-таки решил спросить, пока не началась драка.
– Так что там за секреты?
– Да всё просто. Врёт наша Лисичка не от вредности, а потому что не знает, можно ли нам довериться. Боится на тех напасть, кто её для своей выгоды использует.
– Ты про золотой самородок? – сообразил я.
– Не только… – мотнул головой Ильд. – Думаю, это ещё не самое ценное, что у неё припрятано. Я же не просто так спросил, как отца её звали. Доводилось мне про этого мастера Злата слышать.
– И?
– Он не просто из золота красоту делал. Говорили, что Злат магические украшения умел творить, для исполнения самых заветных желаний.
Я фыркнул над этой глупостью.
– Ильд, таких побрякушек на любой ярмарке воз можно купить. Каких только талисманов не продают: на богатство, на здоровье, на любовь, на удачу. Всё, что нужно, пообещают исполнить.
– Вот в том-то дело, Вир, что только обещают… А Злат и вправду исполнял. Затем к нему и ехали со всей Зимени и не только. И если Дар от отца Эрике перешёл, то эту девицу всякому заполучить захочется.
Не скажу, что я сразу в это поверил, хоть и знал, что Рыжий просто так говорить не будет, если не уверен в своих словах. Но уж больно всё это на сказку походило.
Вопросы у меня с языка так и рвались, но не время сейчас было для долгих бесед. Нужно срочно в дом забраться и Лисичку нашу освободить.