Надежда Черпинская – Крошка Энни на краю света (страница 4)
– Береги себя, Крошка Энни! – с печальной улыбкой шепнула она. – Надеюсь, ты найдёшь там своё счастье!
– Непременно! – легко пообещала Энни, обнимая наставницу в ответ.
Ведь тогда она ещё не представляла, что ждёт её впереди.
***
Глава 3
– Ой, точно тонем! Энни, что делать? Тонем!
Эмма до боли вцепилась в её руку. Побледневшая, перепуганная, глаза огромные. Энни чувствовала, как подругу лихорадило. Или это дрожь судна отзывалась в ней?
А ещё она смотрела на Энни так, будто та была капитаном этого корабля или благим духом, способным спасти всех разом. Обычно Эмма глядела чуть снисходительно, пыталась верховодить, на правах старшей и более опытной, но сейчас, казалось, она была готова кинуться к Энни, как цыплёнок под крыло наседки.
Однако Анна точно также не представляла, что творилось с кораблём. Зато она понимала, что страх не лучший советчик, и нужно держать себя в руках, а не поддаваться панике.
– Не говори глупости! – одёрнула она Эмму, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. И ещё громче и смелее заявила: – Если бы мы тонули, сюда уже хлынула бы вода. А в трюме сухо. Значит, никаких рифов и пробоин нет. Ну, кто-нибудь видит воду? Или слышит, как она заливается внутрь?
Женщины рядом, прислушавшись к её словам, принялись оглядываться, всё ещё с опаской, но уже без прежнего ужаса.
– Верно Крошка говорит! – поддержала Энни громогласная и бойкая пышка Люси. Она даже поднялась на нижнюю ступеньку лестницы, чтобы её было лучше видно. – Чего раскудахтались? Воды нет – знать, никто не тонет. И нечего блажить! Сейчас узнаю, что там стряслось… Ждите!
Подобрав юбку, Люси принялась карабкаться вверх. Ей это было позволительно.
За время плавания некоторые из здешних узниц трюма получили особые привилегии на корабле, в числе них была и эта пышнотелая жизнерадостная милли. Им позволялось выходить на палубу, когда вздумается, а порой они и вовсе ночевать сюда не возвращались. И кормили этих бойких девиц куда лучше остальных. Порой матросы даже приносили им какие-то особые вкусности, а женщины отвечали на такие подарки нескромными улыбками и весёлым смехом.
Энни поглядывала на это без осуждения, но настороженно. Конечно, она догадывалась, как именно эти девицы заслужили себе поблажки. Сама юная милли Уайт, выросшая в приюте, была далека от той стороны жизни, о которой непринято говорить в приличном обществе. Но всё же и она отчасти представляла, что происходило между мужчиной и женщиной, когда те оставались наедине.
И первое время она откровенно боялась, что кто-нибудь из команды от неё тоже потребует этаких непотребств. Однако худшие ожидания, к счастью, не подтвердились. Вопреки её страхам команда «Виллмельгера» не позволяла себе ничего лишнего по отношению к запертым в трюме женщинам. Если, конечно, те сами ни пытались с ними кокетничать – тогда уж мужчины не терялись.
Когда наступала очередь Энни подниматься на палубу для прогулки, она частенько ловила на себе и остальных девицах заинтересованные взгляды матросов, кто-то из них порой мог позволить себе пошловатые шутки, но распускать руки никто не смел.
То ли за порядком строго следил капитан, то ли этим мужчинам вполне хватало внимания тех милли, которые сами были не прочь одарить ласками одиноких моряков. Но, так или иначе, то, чего Энни так боялась, пока обходило её стороной.
Вот только… надолго ли?
Всё от той же Эммы, которая не стеснялась задавать вопросы и бывшим товаркам, и команде корабля, Энни узнала, что везут их в Аттрику не просто так, а в качестве будущих жён для местных поселенцев.
С женщинами там, на краю света, было сложно. Немного нашлось тех, кто отважился уплыть вместе со своими мужьями или женихами. Вот колонисты, обосновавшись на новом месте, и стали требовать у наместников Аттрики обеспечить их законными супругами из Старого Лоу.
Ну а дальше… дальше король издал свой проклятый Указ №13, и Энни оказалась на этом корабле.
Как выяснила Эмма, они были не первыми женщинами, которых уже доставили в Аттрику. Этот рейс «Виллмельгера» был уже третьим, а ведь, возможно, были и другие корабли. Просто до девиц-сирот дело дошло только сейчас.
А ещё выяснилось, что браки в этом диком краю заключались довольно странным способом. Наместник города-порта, куда прибывали невесты, устраивал аукцион, на котором пары соединялись по воле случая и благих духов.
– На самом деле, на аукцион это не больно и похоже, – шёпотом рассказывала Эмма то, что ей поведал помощник капитана, который уже дважды видел такие торги. – Я однажды на настоящем аукционе была. Там богачи собираются, и всякие ценные вещи продают. И забирает их тот, у кого деньжат больше всех. А тут с каждого равный взнос берут. Ну… с женихов, значит. С нас-то, понятно, брать нечего. А потом всем таблички раздают с номерами. И мужикам, и нам, значит. И судья тянет жребий…
– Судья? Какой судья? Зачем там судья? – Энни понимала, что не о том спрашивала. Но надо было сказать хоть что-то, лишь бы не думать о главном.
– Так у них там в Новом Лоу всем наместник и судья заправляют. Они в городе самые главные. Все вопросы решают. Ну и ещё заклинатель духов есть. Старый, сморщенный, говорят. Но тот так… больше обряды проводит, в житейские дела не встревает. Так вот… Жребий всё и решает. Какой номер вытянут, такой и муж тебе достанется…
– Как же так? – обескураженно выдала на это Энни. – Мы, что же, даже не увидим этих мужчин заранее? И они… они с нами даже не познакомятся...
Энни не очень-то удивилась тому, что никто не будет спрашивать мнения женщин. После того как их выслали из королевства, будто безропотный скот, глупо было надеяться, что кого-то волнуют желания невест. Но то, что и мужчинам не дадут никакого выбора, поразило очень сильно.
– Потом познакомитесь – дома, в койке, – хохотнула Эмма. – Джей сказал, что когда первых невест привезли, было всё по-другому, по-людски. Ну, собрали их всех вместе, хотели, значит, чтобы полюбовно все выбирали, кто кому глянется. А там такое началось. Ну, ладных да красивых девок, понятно, сразу все захотели, а кривых до страшных сперва не разбирали. Мужики меж с собой сцепились, выяснять начали, кто сильнее, кто больше прав имеет. Драка завязалась, поножовщина. Девок этих бедных едва на части не разорвали, пока делили. Пришлось солдатам эту свору растаскивать, – болтала без умолку Эмма. – Вот с того самого раза наместники и придумали этот аукцион невест. Мол, всё по справедливости. Платишь взнос, записывают тебя в очередь, и ждёшь, когда жён привезут. А там уж всё случай решает. Если совсем тебе невеста не по нраву, можно отказаться. Но снова счастье попытать, только через три года выйдет…
Слушая эти рассказы, Энни только головой качала. Она частенько думала о тех несчастных, которых увезли на край света прежде них.
Как они там обжились? Чего натерпелись? Довольны ли тем выбором, что подбросила им судьба? Часто ли мечтают о том, чтобы вернуться в Старый Лоу?
Или Аттрика всё-таки стала для них новым домом…
***
Судно снова дёрнулось, будто ударилось о стену, качнулось так сильно, что пришлось вцепиться в Эмму, чтобы не улететь прочь.
Пышка Люси, почти добравшаяся до люка, с громким вскриком скатилась по лестнице обратно. Успела, правда, зацепиться, а потому не расшиблась, но наверняка насобирала шишек и синяков.
Внезапно стало тихо. Все замерли, почти не дыша.
И тут на лестнице появился тот самый Джей, помощник капитана.
– Ну что, милли, – широко улыбнулся он, – вот и добрались… Поздравляю! Добро пожаловать в Аттрику! Берите свои вещи и поднимайтесь по одной, только спокойно, не толкайтесь! Все сойти успеют, никого на корабле не оставим…
***
Глава 4
Энни любила повторять себе, что унывать нельзя, нужно надеяться, верить, что всё плохое пройдёт, и тогда непременно наступит новый лучший день.
Вот нынче и нашлось ещё одно тому подтверждение. Все перепугались, а повода для паники не было. Они вовсе не пошли ко дну, а добрались до цели пути, благополучно пришвартовались и наконец-то смогли покинуть надоевшее всем судно. Впереди, конечно, поджидала пугающая неизвестность, но хотя бы часть испытания, выпавшего на долю несчастных
После привычного сумрака трюма яркое летнее солнце слепило глаза так, что выступали слёзы. Отвыкшие от твёрдой земли ноги едва держали. Спускаясь по шаткому, узкому трапу, Энни отчаянно боялась свалиться в воду, цеплялась за канат, служивший перилами, не рискуя отвлечься хоть на миг. Благо, матросы «Виллмельгера» помогали, поддерживали, не давали упасть даже самым неловким.
Лишь оказавшись на берегу, Энни подняла наконец-то глаза и… обомлела. Голова закружилась от восторга, мир вокруг завертелся, пришлось даже зажмуриться.
Но когда Энни вновь решилась открыть глаза, сказка никуда не исчезла.
По одну сторону до самого горизонта раскинулось бирюзовое море. С грохотом оно обрушивалось на изрезанные волнами светлые скалы, пенилось, танцевало, ярилось, сверкало на солнце. Небо над головой казалось огромным зеркалом, в котором отражались эти величественные воды – таким ярким, ослепительно синим, бездонным оно было.
А по другую руку от Энни распростёрлась сочная-зелёная равнина. Слева на её границе, словно грозные стражи, вздымались к небу хмурые тёмные ели, а у их корней кто-то (верно, сами благие духи) расстелил ковёр нежно-голубых цветов. С правой же стороны холм был усыпан буйными лилово-розовыми зарослями.