Надежда Черпинская – Елена Прекрасная и Белый Волк (страница 3)

– И… этот твой… – она бросила гневный взгляд на молча усмехавшегося князя-чародея. – А Тристан… никогда не причинит мне зла… Он ничего мне не сделает… Так ведь, любимый?

Элейна, будто под действием чар, подходила всё ближе и ближе к неведомому Зверю, ужасавшему своим видом. Но она больше не замечала этого уродства, как не видела и опасности.

– Элейна… не смей! Он убьёт тебя! – рявкнул ей в спину король.

Но принцесса уже была в одном шаге от заколдованного возлюбленного.

– Пусть так… – шепнула она. – Лучше я умру от клыков этого Зверя, чем на всю жизнь стану игрушкой того…

Она бросила гневный взгляд на Айласа. А затем протянула дрожащую руку к чудовищу, и огромная клыкастая морда потянулась к ней, ластясь, как добрый пёс к любимой хозяйке.

Принцесса прижалась лбом к шипастой, мохнатой шкуре, не чувствуя ни страха, ни отвращения, лишь безграничную нежность.

– Элейна, немедленно отойди от него! – снова завопил король. Но дочь его не слушала. – Чего ты стоишь? – в гневе взвился Ренрис, теперь уже напустившись на князя Айласа. – Пойди и забери свою невесту!

Зверь угрожающе зарычал, дёрнулся всем телом, закрывая собой Элейну.

Но она сама выступила вперёд, гордо вскинув подбородок, и глаза её гневно сверкнули:

– Никогда! Слышишь меня, отец? Никогда я не стану ничьей невестой и женой, кроме моего Тристана! Все твои козни были напрасны. Я выбираю Зверя! Я останусь верна ему, как бы ты ни стремился нас разлучить.

Лицо короля перекосило от ярости.

– Убей его! – безжалостно приказал он, повернувшись к Айласу Орнейскому.

– Нет! – вскричала Элейна.

А дальше… её магия вырвалась на свободу, льдистым облаком заполнила подземелье, отшвырнув прочь короля и его приспешника. С тревожным звоном разлетелись цепи, удерживающие Зверя. Яркое, как луна в полнолуние, око портала распахнулось перед принцессой, и Элейна вместе с её зачарованным рыцарем тотчас исчезли в этом сиянии.

***

3 Поворот не туда

За несколько дней до Нового года

Погода в конце декабря стояла просто сказочная. Снег укутал весь город в воздушное покрывало из лебяжьего пуха. Второй день подряд белые невесомые хлопья, кружась и танцуя, сыпались с хмурого неба, даря то самое ощущение новогоднего волшебства.

Разумеется, это имело свои последствия… Из-за обильных осадков весь город стоял в десятибалльных пробках, которые и так всегда появлялись перед главным праздником года, а тут ещё усилились из-за снегопада. Да и пешеходам было не так-то просто прокладывать тропинки среди сугробов. Но зато какой нарядный, праздничный облик придавал всему вокруг этот искрящийся белоснежный покров.

Сидя у окна в маленьком кафе, Лена не могла оторвать взгляд от завораживающего вальса снежинок. Ей чудилось, что она даже слышит музыку из балета «Щелкунчик», под которую они танцуют. Она так увлеклась этим занятием, что совершенно потеряла нить разговора.

А ведь сегодня она была не одна, а с молодым человеком, которого ей сейчас и полагалось внимательно слушать…

Да, Славик оказался настойчивым, если не сказать больше.

Сперва очередная попытка сводничества от Таси провалилась. Лена отказалась брать его номер телефона и писать первой. Но Славик не отступился даже после этого.

И вот как-то вечером, когда Лена уже собиралась укладываться спать, а перед этим непременно почитать на ночь, на телефон вдруг пришло сообщение с неизвестного номера.

Разумеется, это был он. Тот самый Славик, о котором Тася ей уже все уши прожужжала. Должно быть, он доконал-таки подругу и вынудил её дать номер Лены.

Сначала Лена хотела не отвечать…

Но потом мысленно отругала себя за замкнутость и робость. В конце концов, нельзя же ограничивать весь свой круг общения волчьей стаей и парой девчонок-коллег. Надо иногда выбираться в свет из своего дремучего леса.

При всех её странностях и психологических проблемах, она же не буйная сумасшедшая, не параноик, а вполне адекватная молодая женщина, и ставить на себе крест, прячась от мира, ей явно рано.

Тем более, уже совсем скоро Новый год. А у Лены на душе тоска вместо радости.

Ведь праздники в одиночестве – это настоящая пытка. В будни как-то отвлекаешься на дела, работу или книги, а вот в самую торжественную ночь года трудно не думать о том, что сейчас весь мир радуется Новому году, поздравляет друг друга, делится своим новым счастьем, а ты… вроде как… где-то в стороне, словно этому миру и не принадлежишь.

Конечно, она могла бы принять приглашение Таси и присоединиться к её компании, как в прошлом году. Но Елена уже для себя сделала выводы, что там ей делать нечего – не вписывалась она в этот круг. Таисия и её друзья не мыслили праздника без активных алкогольных возлияний, а Лена, в отличие от них, пить не умела вообще.

Так, может быть, действительно стоило ответить этому Славику, познакомиться поближе и, если всё получится, даже встретить вместе грядущий Новый год.

И Лена ему ответила…

Разумеется, в тот миг она не думала о том, что если всё у них срастётся, то праздник ей всё равно придётся встречать в той самой компании, ведь Славик точно будет присутствовать там, как лучший друг парня Таси.

Знакомство со Славой началось довольно обыденно, с банальных фраз, вроде: «Ты красивая. У Таси фото твоё видел. Давай пообщаемся!» Ничем особым Лену этот разговор не зацепил, но она старалась отвечать вежливо, и диалог всё-таки завязался.

На следующий день после работы Славик приехал за Леной на старенькой иномарке и, так сказать, вывез в свет, точнее, в город, ведь их зоопарк располагался на самой окраине, практически в лесу.

Они пошли гулять по набережной, глазея на новогоднее преображение центра, потом даже заглянули в кафе, выпили по чашке чая с кусочком ароматной шарлотки.

Разговор особо не клеился. Слава предложил ей рассказать что-нибудь о себе.

На это Лена резонно заметила:

– Тася ведь тебе говорила, что у меня амнезия, я ничего о себе не помню…

– Ну… да… говорила… но… Прямо совсем ничего? Слушай, а как это, вообще… ну… вот так – хоп, и всё забыла?

Лена уже привыкла к разным реакциям на свой странный диагноз, но всё равно от этого нездорового любопытства её всегда слегка коробило.

Она пожала плечами.

– Не знаю, как это происходит. Я же не помню, как я всё забыла, из-за чего. На меня люди обратили внимание, когда я сидела с потерянным видом на одной пригородной станции. Стали расспрашивать, куда еду, с кем… Ну и, поняли, что я не в себе, отвели в полицию, оттуда уже в больницу. Потом были обследования, лечение, долгая адаптация. Я быстро научилась писать и читать (или скорее вспомнила). Всю библиотеку проглотила от корки до корки, пока была на лечении. И так… вообще… освоилась, к реальному миру приспособилась. А вот про своё пошлое так ничего и не вспомнила.

– Ну, тогда про настоящее расскажи! – сменил тему Слава.

С этим тоже что-то пошло не так…

Лена начала рассказывать про свою работу, про своих друзей – волков, какие у них привычки, какие бывают с ними забавные происшествия, но Славику мир животных явно был чужд.

Она попыталась переключиться на любимые книги, но Слава читать не любил. Вернее, он вообще ничего не читал. Она даже рискнула признаться, что сама начала писать. На это он улыбнулся снисходительно – так зачастую взрослые реагируют на детские игры и увлечения.

Лена сочла, что она, видимо, не самый интересный собеседник, рассказывает скучно. Да и, неудивительно, надо чаще общаться с людьми, а не со своими молчаливыми шерстяными приятелями.

Но когда Лена передала инициативу Славику, оказалось, что ему тоже про себя особо рассказывать нечего.

После школы он нигде не учился, постоянной работы у него не было – так подрабатывал, где придётся, увлечений особых не имел, путешествовать ему не доводилось.

Вот и вышло, что вскоре разговор скатился к пересказу старых анекдотов и смешных случаев из жизни его приятелей.

На втором свидании они избежали этой ошибки и пошли в кино.

Сюжет фильма Лена с трудом смогла бы вспомнить, ведь весь сеанс отвлекалась на руки Славика, с завидной регулярностью оказывающиеся то у неё на плече, то на запястье, то вовсе на колене. Не сказать, что Слава её прямо лапал, но его навязчивое желание дотронуться, вызывало у Лены стойкое отторжение.

А когда он отвёз её обратно к зоопарку и попытался поцеловать на прощание, Лена, извернувшись, подставила ему щеку вместо губ.

Вечером она долго не могла уснуть, вздыхала и даже немножко всплакнула, размышляя над тем, почему она такая странная, почему не может жить как все, зачем всё усложняет.

Она уже отчётливо понимала, что вряд ли сможет ответить взаимностью на симпатию Славика. Сама мысль, что этот чужой для неё мужчина станет прикасаться к ней, целовать, вызывала в душе сопротивление и чувство брезгливости. Хотя Слава был вполне симпатичным молодым человеком.

И даже попытка убедить себя, что со временем, когда они узнают друг друга лучше, чужим он быть перестанет, провалилась с треском. Нет, где-то глубоко внутри Лена твёрдо была уверена, что Славик не сможет стать ей близким, она никогда его не полюбит.

«Словно в моём сердце нет для него места. Словно… там уже есть кто-то другой…»

И всё-таки, когда Славик пригласил её на новое свидание, уже третье по счёту, Лена согласилась. Не стала малодушничать и отшивать поклонника по телефону.