Надежда Черпинская – Единственное желание. Книга 4 (страница 8)
Тайлли вздохнула глубоко, бросила мимолётный взгляд на будто онемевшего Хозяина, и тихо произнесла:
– Я принимаю твою помощь, Льюна. Все мы принимаем. Эши права – не время сейчас для распрей и обид. И ещё… Я не обещаю, что смогу тебя простить. Это всё слишком тяжело. Но… я постараюсь.
***
5 Перепутье
Владимир Высоцкий
Вифрия оказалась землёй на удивление протяжённой и обширной.
Или это они стали передвигаться слишком медленно?
Во-первых, пути теперь пролегали по абсолютному бездорожью. Во-вторых, с тех пор как они лишились лошадей, надеяться оставалось только на собственные ноги.
Дорог Кайл избегал намеренно. Если они, в принципе, здесь были.
Пока блуждали по лесам, Насте стало казаться, что в мире никого не осталось, а города, селения и дороги приснились ей когда-то давно и в реальности не существовали.
Если бы не сопровождение «детей неба», пожалуй, бродить им и бродить по этим чащобам бесконечно. А так где-то в недельку уложились…
Несмотря на проявленное лэгиарнами гостеприимство, Кайл заторопил всех в путь, едва его перестало шатать, как пьяного. Если припомнить точно, то уже на второй день.
За это время, к счастью, никаких личных и межрасовых конфликтов больше не вспыхивало. Чему Настя несказанно радовалась. Потому что ей уже порядком надоело то и дело кого-нибудь спасать и разнимать.
Балиад, как и обещал, выделил гостям для охраны почётный эскорт: бравый отряд суровых воинов, что и провёл их запутанными лесными тропами до самых окраин обитаемых земель.
Но и здесь путники продолжали держаться в стороне от поселений, трактов и постоялых дворов. Ведь стоило кому-то заподозрить в них южан, и вся миссия по спасению Долины Ветров оказалась бы под угрозой срыва. Потому, несмотря на заверения в лояльности вифрийцев, Северянин предпочитал избегать ненужного риска.
Особенно после того случая, когда они всё-таки столкнулись с местными. Вышло это непреднамеренно.
Под вечер ручей, вдоль которого шли, вынырнул к возделанному полю и плетёному тыну. В кустистых зарослях скрывался довольно приличный дом, а дальше – какие-то хозяйственные постройки.
Набрести в глуши на этот затерянный хуторок оказалось столь неожиданно, что на пару мгновений все растерялись и не успели нырнуть в лес достаточно быстро.
Откуда-то тотчас вылетел остервенело лающий пёс, весьма грозного вида, а следом за ним – парочка не менее грозных дивчин. Не лающих, но с вилами наперевес.
И, вопреки всем заверениям о дружелюбии здешних поселенцев, гостеприимными эти дамы совсем не выглядели. Они замерли в боевой стойке, исподлобья взирая на чужаков, покуда их лохматый защитник описывал круги, свирепо щелкая зубами.
– Тише, тише! Мы – не разбойники, славные эрры, – полукровка, оказавшийся впереди, медленно поднял руки.
– Все так говорят! – хмыкнула женщина постарше, не спуская чёрных глаз с Северянина.
– Ага, – поддержала её другая – пожалуй, дочь или младшая сестра. – Ещё ни один не сказал: «Я – лиходей и сволочь, пришёл убивать и грабить». Да только веры вам нет!
– Небесами клянусь, никто вас не тронет! – твёрдо произнёс Кайл. – Позвольте, мы просто своей дорогой пойдём!
– Заплутали мы… – поддержал его Наир.
Хуторянки переглянулись.
– И куда ж это вы шли, мимо нашего-то дома? – продолжала хмуриться старшая, пока вторая шикнула на пса, так и не замолкавшего всё это время.
– Дорогу на Лириволи мы ищем.
– В самом деле – заплутали, – рассмеялась хозяйка. – Ты меня, милок, совсем за дуру держишь? До ближайшего тракта – день пути, и то – это до Вифрийского Перепутья. Потому рядом дорога тут либо в Левент, либо в Энлисгорт. А коли надо в Лириволи, так вам три дня строго на север топать.
Друзья озадаченно переглянулись.
– Благодарим, славная эрра, – почтительно кивнул Северянин. – А теперь дозвольте, мы туда и пойдём, на север… Вы же в спину бить не станете?
Женщины отступили на пару шагов, по-прежнему не выпуская из рук своё оружие, но теперь не столь агрессивно.
– Храни ваш дом Мать Мира! – попрощался Кайл.
Пёс всё не унимался, захлёбываясь лаем, хоть младшая и схватила его за ошейник. Недружелюбные взгляды сверлили спину.
– Постой! – долетел до них запоздалый окрик.
Все обернулись разом.
– Не дело это! Не звери ж мы… – проворчала северянка, выходя из-за ограды к ним навстречу. – Ночевать не пустим. Коли герсвальдцы пронюхают – дом пожгут и нас вздёрнут. А накормить… Чем богаты, как говорится!
Смуглая хуторянка улыбнулась приветливо.
Вскоре они оказались за длинным столом, с удовольствием поедая ароматный супчик, вприкуску со свежим хлебом, овощами и молоком.
Настя всё глядела по сторонам, слушала болтовню женщин и удивлялась тому, что поначалу они показались этакими злобными фуриями. Сейчас крестьянки делились с ними, как со старыми друзьями, и собственной пищей, и кровом, и своими радостями, и горестями – жаловались на притеснения герсвальдцев, на ленивого мужа, и неурожай грибов в этом году.
Настя смотрела на них и вспоминала… Эливерта.
Она, вообще, довольно часто себя ловила на мыслях о нём. И молила Великую Мать, чтобы поскорее послала ему выздоровление.
В конце концов, она просто скучала. Без всяких там страстей, и прочих глупостей – ей не хватало его присутствия рядом.
Но сейчас она пыталась представить, каким был его дом. Дом его детства. Кажется, что-то подобное… У него тоже были мать и сестра. Не такие, как эти эрры, и всё-таки....
Жаль, что ему так и не удалось вернуться в родные края.
Зато это удалось Кайлу.
Настя посмотрела на сидящего напротив полукровку, и в памяти сами собой всплыли слова Эши.
Рыжей так и не удалось поговорить тогда с Северянином. Всё время кто-то лишний рядом оказывался, а потом как-то забылось. Он не спрашивал. Она тоже не стремилась. Но думать не переставала.
Что же увидела Эши такого ужасного, отчего его надо спасать? Какие опасности таило Побережье?
Вот он сейчас сидит за столом, улыбается любезно, ведёт неторопливо беседу. Разве он похож на того, кого нужно защищать и спасать?
Он такой как всегда. Ничего ему не грозит.
Но с тех пор, как Эши открыла ей глаза, Настя научилась различать истину за этими обманчивыми мороками.
Улыбнулся. Губы сомкнуты, лишь слегка дрогнули уголки. Загадочная улыбка…
Так казалось раньше – но теперь Рыжая понимала, что кроется за этим. Сдержанность. И страх. Он боится позволить себе искреннюю радость.
Потому что уверен – за каждый беззаботный миг платить придётся слезами. И он так немногословен, потому что страшится накликать беду своими речами. И он всегда старается держать дистанцию. Не потому что этого требует воспитание и этикет. Нет, он просто опасается подпускать к себе людей, свято веря, что все они падут жертвами его собственного проклятия.
Настя столько раз смотрела в восхищении в его глаза. Такие синие, словно море, сияющие, будто драгоценные камни.
Но только теперь она различила в них нечто – ледяное, обжигающее, пугающее…
Одиночество.
Глаза воина. Холодные, печальные. В них сияло достоинство, но они были переполнены тоской. Это глаза человека, служащего долгу. Кайл выбрал этот удел – воина и изгоя. Он всегда поступал так, как необходимо, не считаясь со своими желаниями. И это правильно и мудро. Поступать так как должно – в этом смысл его жизни. Это ощущение дарило его душе покой и силы для новой битвы.