Надежда Черпинская – Единственное желание. Книга 3 (страница 34)
Дэини не знала, куда бежать и что делать.
Она не знала этого и прежде. Но вдвоём всё казалось не таким безнадёжным. А теперь…
Проклятая минутная слабость! Он ведь просил — не отпускай руку!
Будто чувствовал, чем это обернётся.
Она снова его предала… На один короткий миг! Но этого оказалось достаточно.
Убийца…
Да! А ты будто не знала этого? Ты уже видела, как он умеет отнимать жизни, не раздумывая, не дрогнув.
И что тебе за дело до всех них, Рыжая? До чужих, мёртвых, и, вероятно, таких же подлых и гнусных, как мерзкий Лахти… Тебе не дано этого знать, но, может статься, они заслуживали смерти.
Не тебе судить Эливерта!
Но тебе его искать…
— Эл! — снова громко позвала она.
Голос прозвенел хрусталём по ледяному залу. Белоснежные кристаллы сияли на стенах и потолке. И так светло, как в лунную ночь зимой…
Куда исчезло мрачное подземелье?
«Будто я оказалась в Замке Серебряных Льдов… Эй, где же ты, Аделина, Королевна-Зима? Вдруг здесь пробуждается не только то, чего мы боимся? А всё, что засело в нашей памяти? Даже детская сказка, рассказанная у костра».
Настя сделала пару шагов по скользким плитам.
И тут пол у ног её разверзся. Кривые ломаные линии разрушили идеальную картинку, расчертили узорами застывшее стекло. Романова отпрыгнула назад, чтобы не провалиться в трещину, под лёд. Земля закачалась, и она упала на колени.
Из искривлённой щели поднялся гигантский пласт льда, сверкающий бриллиантовым блеском огромный щит. Он преградил Насте путь. Через секунду за спиной её поднялась ещё одна прозрачная стена. И ещё, и ещё.
Настя перепрыгивала с льдины на льдину, убегая от вырывающихся из трещин лезвий.
Прозрачные пластины заполнили весь зал. И сумерки накрыли это зимнее царство. Не абсолютная тьма пещер, но искрящееся сияние уступило место таинственному полумраку.
Настя шагнула вперёд, наткнулась на прозрачную стену, метнулась назад, снова налетела на преграду.
Со всех сторон сверкали, отражаясь друг в друге, серебристые грани. Очередной лабиринт. Изломанное пространство. Зазеркалье. Сотня повторяющих друг друга линий.
У Рыжей в голове помутилось от этих странных искривлений и обманчивых переходов там, где их не было и в помине.
Настя зажмурилась. Сознание прояснилось немного.
Она открыла глаза, шагнула вперёд, выставив перед собой руку, пальцы тотчас наткнулись на гладкую холодную преграду.
Кто-то шагнул к ней навстречу из пустоты, лишь затем, чтобы испуганно отпрянуть назад, как и сама Настя.
Несколько секунд Романова пристально рассматривала незнакомку. Бледное напряжённое лицо, спутанные волосы. Потом она невесело рассмеялась.
— Докатилась, Настёнок! Не узнала собственное отражение!
Чему тут удивляться? Зеркала и в Кирлии — роскошь, а уж здесь, в дремучих лесах Чужих Земель, где ей на себя любоваться? Немудрено отвыкнуть от собственного облика.
Дэини снова взглянула в зеркало.
А она изменилась…
Наверное, повзрослела. И лицо осунулось.
Ой, и пятен крови нет! Романова бросила взгляд уже на себя настоящую. Действительно, вся одежда чистая и сухая, будто и не было купания в кровавой реке.
А что если всё здесь мороки? И ничего этого нет? Может, это всё игры разума, галлюцинации? Бред? Какой дрянью напоила их с атаманом Сатифа?
Отражение в зеркале лукаво улыбнулось Романовой. И по спине пробежал холодок…
Самой Насте было не до веселья.
Улыбчивая девица преображалась. Стала чуть ниже, и шире в бёдрах.
Круглое лицо. Вздёрнутый носик. Светлые кудряшки рассыпались по плечам. Огромные серо-голубые глаза смотрела насмешливо, будто поддразнивая. А пухлые красивые губы улыбались так соблазнительно.
У Насти возникло странное ощущение, что она смотрит на эту девицу чужими глазами.
Иногда ей снились сны, в которых Настя Романова была вовсе не Настей Романовой, а кем-то ещё. То, что сейчас происходило, напоминало такой сон.
Она смотрела на девушку в зеркале и чувствовала, что это не она, а кто-то другой разглядывает незнакомую красавицу.
Блондинка протянула ухоженную белую ручку, словно желая обнять кого-то невидимого. И Дэини ощутила, как тёплые ладошки скользят по её телу. Она испуганно покосилась на собственную талию и не увидела ничьей руки, но ощущение не проходило.
— Тосковал по мне, ненаглядный мой? — мурлыкнула незнакомка в зеркале.
И Настя ощутила влажный жаркий шёпот, коснувшийся её виска.
Безумие какое-то! Раздвоение личности? Очередной кошмар?
Настя была одновременно и здесь, и по ту сторону зеркала. Она видела и чувствовала всё, что происходило за прозрачной гранью. Смотрела как кино, на огромном ледяном экране, но и сама была одновременно действующим лицом.
Словно очутившись в чужом теле… Или в чужой голове.
— Убери от меня руки! — брезгливо процедила Настя сквозь зубы, ощущая, как на смену минутному пылкому вожделению приходит глубокое отвращение.
— О! Даже так? — скривила красивые губы девица, напирая пышной грудью, едва умещавшейся в декольте. — Ты до сих пор злишься на меня? Или я тебе больше не по нраву? А обещал любить вечно… Так люби! Не робей! Теперь я твоя, до конца времён…
Прелестница снова протянула холёные ручки, но тот, в кого вселилась Настя, грубо стряхнул цеплявшиеся за него пальцы.
— В Бездну тебя, и твою любовь! — услышала Настя собственные слова, и вдруг всё поняла — узнала этот голос. — Никогда я больше на тебя даже не взгляну.
— Ах так!
Лицо блондинки перекосило от злости, и Рыжая с удивлением рассудила, что ничего нет в ней красивого. Вульгарная, кичливая девка. Неприятная, с какой стороны ни посмотри. И что только Эливерт в ней нашёл?
Последняя ревнивая мыслишка уж точно принадлежала разуму самой Романовой.
— В Бездну? Так запел, да? — шипела белокурая мегера. — Мы и так в Бездне, милый мой! И ведь я тут из-за тебя. Я, выходит, дрянь? Я тебя сгубила. А ты — само благородство, да? Ты этого не заслужил? Ты все эти годы жил и солнцу радовался, сволочь! А я тут… Как червь… Во тьме, в грязи, в этой мерзости! Что ты знаешь о Бездне, а?
Она иступлено кричала и кричала, и облик её менялся стремительно. Гладкая, как белый шёлк, кожа синела и покрывалась трупными пятнами. Скривилось и стало каким-то рыхлым всё тело. Запали и потемнели ясные небесные очи. А льняные локоны повисли, как облезлая старая тряпка.
— Ты прости меня, Аллонда! — вдруг сорвалось с Настиных уст, и покойная замерла, перестала блажить. — За всё прости! Я тебе такой участи не желал. И я… тебя прощаю. Прощаю сейчас за всё, что ты сделала, вольно или невольно. И благодарю за тот урок. А теперь исчезни! Исчезни из моей памяти навсегда!
Жуткое полуистлевшее существо, в которое обратилась пригожая купчиха, хрюкнуло что-то удивлённо, недоверчиво, покосилось, робко шагнуло бочком ближе и спросило шёпотом:
— Так… я… теперь… свободна?
— Свободна, — спокойно и безразлично кивнул Эливерт, а вместе с ним и Рыжая. — Больше нет между нами ни любви, ни ненависти. Пусто. Я тебя не держу.
— Свободна… — выдохнула Аллонда и рассыпалась на стайку легкокрылых мотыльков.
Они порхнули в разные стороны, растворившись в сумраке лабиринта.
Настю снова окружали лишь прозрачные льдистые грани зеркал, за которыми — пустота.
А потом она услышала крик. Полный боли. Призыв о помощи.
И Рыжая побежала на звук, то замиравший, то вновь оглашавший стеклянные переходы. Вытянув руки, как слепая, она нырнула в ледяную арку.