Надежда Черпинская – Чужая невеста для Снежного Волка (страница 52)
Для начала я пристроилась у Аррдена за спиной и принялась массажировать шею, разминать плечи…
Он уже на этом этапе постанывал от удовольствия. А это я ему ещё даже
Не знаю, воспринимал ли Аррден всё это как пытку или как усладу, но он продержался довольно долго, прежде чем я оказалась притиснута его напряжённым телом к тёплой гладкой боковине ванны.
До спальни мы добрались в тот вечер нескоро. Шалить так шалить!
Я решила себя не сдерживать и наслаждаться моментом. В конце концов, это моя первая совместная ванна с любимым мужчиной. И я была очень рада, что всё вышло гармонично, жарко и романтично.
Да и как могло быть иначе? Там, где есть настоящая любовь, для понятий «пошлость» и «разврат» места не остаётся. Всё, что происходит между двумя влюблёнными прекрасно и уместно, если это обоим нравится. А между нами сейчас всё было очень красиво.
Определённо я не жалела, что позволила себе вот такую вольность, и ещё одна моя маленькая мечта-фантазия сбылась.
Что касается Аррдена… Определённо, мой князь был счастлив.
— Никогда прежде мне даже в голову не приходило такое… — усмехнулся он, целуя мои влажные плечи. — Мыться… вместе…
— Ну… я тоже впервые в одной ванне с мужчиной… — игриво протянула я. — Но… мне понравилось…
— Мне тоже, — заверил он, целуя меня в кончик носа и добавил с такой искренней, молящей надеждой, что я рассмеялась: — Повторим… завтра?
Вот так вот! И это мой суровый ледяной ярл-князь, который сейчас похож на безумно счастливого, впервые влюблённого юношу. С той только разницей, что даже самые пылкие юноши, наверное, не умеют любить так.
Да и сама я сейчас не узнавала себя — словно мне опять восемнадцать: эмоции зашкаливали, эйфория отрывала от земли, в животе — бабочки, в глазах — звёзды…
И когда Аррден нёс меня на руках из ванной в постель, я думала о том, что мы с ним непременно справимся с любыми невзгодами и врагами, ведь пока мы вместе, нас никому не одолеть.
— Почему не спишь?
Рука Аррдена и так лежавшая у меня на животе, притиснула меня ещё сильнее. Я чувствовала спиной жар его кожи, и от этого по телу уже привычно разбегались взбудораженные мурашки.
Я улыбнулась, вспомнив, как впервые очнулась рядом с ним, гадая, откуда в моей постели взялся посторонний мужик.
— Не могу… — честно призналась я, — рядом с тобой у меня всё внутри горит, звенит, пульсирует… Спать просто невозможно…
— Мне уйти к себе? — выдохнул он мне в шею, огорчённо, встревоженно, но и с ноткой надежды — всё-таки ждал, что не отпущу.
И я, конечно, не отпустила.
Развернулась к нему лицом, уткнулась в грудь, обняла за шею.
Отвечать не понадобилось.
— А ты почему не спишь? — спросила, чуть помолчав.
— Думаю… — вздохнул Аррден.
Я тоже вздохнула, прекрасно понимаю, какие мысли не дают моему князю спать в три часа ночи.
— Оля… Нам всё-таки придётся уехать в столицу. Завтра же. Пока Ольвейг не вернулся, как обещал.
Я беспокойно завозилась, села.
— Что так? — нехорошее предчувствие тревожно заскреблось в груди. — Ты же говорил, что в столице опасно…
— Я и сейчас так думаю, — он нашёл мою руку, переплёл пальцы. — Слишком много людей, это всегда опасно. За всеми уследить сложно. Но всё-таки в столице Ольвейг не решиться нападать в открытую. А здесь… как знать, он ведь, по сути, уже не раз пытался. Но… есть ещё кое-что… Мне не даёт покоя твоё брачное обещание. Если вы просто при свидетелях объявили себя женихом и невестой это полдела… Но, если клятву давали при жреце, со всеми обрядовыми ритуалами, она имеет особую власть. Конечно, это ещё не свадьба, но в таком случае Ольвейг вправе требовать исполнения обета. И тут уже всё сложнее, чем просто сказать ему: «Нет!»
— То есть… Как это?! — у меня пульс застучал не только в висках, а где-то в затылке. — Ты хочешь сказать, что он может меня забрать, может меня заставить выйти за него?
— Тише, тише, — он подхватился и мгновенно прижал меня к своей груди, поглаживая по дрожащей спине. — Никто тебя не заберёт! Я тебя не отдам, не отдам! Я же обещал. Тише!
Я едва не расплакалась от такой пугающей перспективы. Понадобилась пара минут, чтобы я снова вязла себя в руки.
А он выждал, пока я немного успокоилась, и продолжил серьёзно:
— Но, если был ритуал, так просто от Ольвейга отмахнуться не выйдет. Неизвестно, чем всё это обернётся, но определённо ничем хорошим для тебя… Я не знаю точно, как именно брат может это использовать. От подобных обещаний никто ведь не отказывается, и… можно лишь догадываться, чем это грозит. Во многом последствия зависят от того, что именно и как ты обещала.
— А как узнать… ну, как мы там… это всё? — запинаясь, спросила я. — Я же не знаю. И вообще… это же Хельга клялась, а не я…
— Я тоже надеюсь, что тебя обещания Хельги никак не коснутся, — вздохнул Ард. — И, может быть, напрасно тебя пугаю. Мы ведь ничего не знаем наверняка… Но думаю, Ольв всё предусмотрел. И лучше нам заранее позаботиться о том, как тебя от него уберечь.
— И как же? — тревожно нахмурилась я.
Аррден неожиданно улыбнулся тепло, я даже в полумраке это разглядела, потянулся ко мне и шепнул у самых губ:
— Просто станешь моей женой. Свадебный ритуал сильнее, все прежние клятвы невесты потеряют силу, если ты станешь моей. Завтра же отправимся в Снежень, пусть жрецы нас соединят брачным обрядом. А уж все эти гости, пиры, пышные церемонии… это позже. Когда с Ольвейгом и прочими заговорщиками разберёмся. Главное, что ты уже будешь моей женой, в мой Род войдёшь, а, значит, сам Великий Волк тебя оберегать станет. Только представь, какие у тебя будут заступники! С одной стороны, Мать-Рысь, с другой, Отец-Волк, с такими защитниками никакой враг не страшен!
— Ты — мой самый главный защитник! — улыбнулась я. — Когда ты рядом, ничего не боюсь. Пусть будет так, будет, как скажешь! Хочу быть твоей — вот хоть прямо сейчас!
— Прямо сейчас… — эхом повторил Аррден, усмехнулся многообещающе и накрыл мои губы своими.
В утреннем свете она ещё прекраснее, чем всегда.
Спит безмятежно, как ребёнок, прильнув ко мне доверчиво.
От этого так непривычно щемит в груди.
Да, да, у меня — повидавшего жизнь вояки, у грозного ярл-князя Зимени — заходится сердце при виде спящей девицы! Я забываю дышать, когда её тёплое дыхание щекочет моё плечо. Не могу отвести от неё глаз.
Она улыбается во сне. А я смотрю на её невероятные губы, один взгляд на которые пробуждает во мне безумное желание. Удержаться сложно, но мне не хочется её разбудить нечаянно.
Пусть отдохнёт! Мы уснули совсем недавно, а уже снова рассвет…
Сегодня нас ждёт дорога в Снежень. Это может быть опасно, но иного выхода я не вижу. Я никому её не отдам, я должен уберечь её любой ценой. Даже лишившись брата.
Но пока… пока я могу не думать об этом.
Ещё немного времени на безмятежное счастье рядом с той, которую люблю. Просто лежать рядом и любоваться её нежными чертами, богатством тёмных, густых локонов, высокой, упругой грудью, узкими, изящными ладонями. Сколько в ней огня и страсти, и ровно столько же тепла и мягкости. Дивная, непохожая на других.
Никогда не встречал женщины прекраснее!
Поверить не могу, что она
Как удивительно, как причудливо складывается порой наша стезя. Ведь если бы не всё, что случилось, у меня бы не было моей Хельги, Хели, О-о-о-ли…
Как сладко повторять её необычное имя!
На душе у меня сейчас так странно. Вроде, горько и тяжело… Но при этом и светло, и радостно.
Не ждал я от Ольвейга такого, ох, не ждал!
Нет, я никогда не был наивен и доверчив. Я — сын своего отца, знаю, что судьба ярл-князя — это тяжкая ноша, знаю, что всегда найдутся те, кто захочет отнять и власть, и жизнь. Я доверяю немногим — Ильду, Виру, ещё нескольким надёжным людям в столице.
Но от брата я не ждал предательства, не ждал, даже зная его скверный характер. Всё-таки я верил, что на подлость по отношению к тому, с кем связан кровью, Ольвейг не способен.
Но одно я не учёл, он всегда жаждал власти. То, что для меня было бременем, он считал благословением. Зависть отравила его разум.
Не могу об этом думать — сразу ярость поднимается со дна души, но и не думать не могу.
Как он мог? Ладно, я… Ольв не первый брат, поднявший руку на брата. Летописи хранят и более вероломные предательства.
Но… она? Как можно было покуситься на это чудо? Замыслить зло против этой нежной, хрупкой девочки…
Не могу это понять, не могу простить.
А, с другой стороны, если бы всё не случилось так, как случилось, у меня сейчас не было бы моей ласковой зеленоглазой Рыськи. Если бы не подлость брата, Хельга добралась бы благополучно до замка Ольвейга и вышла за него замуж. И я никогда бы не узнал, что потерял. Или узнал бы, да слишком поздно.