Надежда Чародейская – Знаменское-Раёк (страница 3)

— Правда?

— Правда. Я — Ларина. Мы не умеем говорить о чувствах. Но я учусь.

Максим встал, подошёл к ней и взял за руку.

— Я тоже учусь. Может, будем учиться вместе?

— Вместе, — согласилась она.

Он наклонился и поцеловал её — осторожно, неуверенно, как будто боялся, что она исчезнет. Но она не исчезла. Она ответила на поцелуй, и в этот момент Максим понял, что пустота внутри него — та самая, что была с десяти лет, — начала заполняться. Не сразу. Но начала.

За окнами шумел ветер. Где-то в общем зале студенты смеялись и хлопали дверями. Где-то в главном корпусе усадьбы Марьяна и Дмитрий обсуждали планы на завтра. А здесь, в маленькой комнате старого флигеля, двое молодых людей держались за руки и молчали. Потому что слова были не нужны.

На следующее утро

Усадьба Знаменское-Раёк, столовая

Утром вся команда собралась в столовой — просторном зале с высокими окнами, выходящими в парк. Завтрак в Академии был традицией: все, от студентов до преподавателей, ели вместе. Марьяна сидела во главе стола, как когда-то её мать и бабушка сидели в особняке на Пречистенке. Дмитрий — рядом, как всегда. Андреа и Максим — чуть поодаль. Они старались не смотреть друг на друга слишком часто, но Марьяна, конечно, заметила. Она вообще замечала всё.

— Доброе утро, — сказала она, поднимая чашку чая. — Как спалось?

— Хорошо, — ответила Андреа, и её щёки чуть порозовели.

— Отлично, — сказал Максим, и его голос прозвучал слишком бодро.

Марьяна переглянулась с Дмитрием. Тот едва заметно улыбнулся и покачал головой: «Не сейчас». Она поняла.

— Сегодня у нас много работы, — сказала она. — Нужно разобрать документы из ларца. Я хочу, чтобы Андреа и Максим взяли это на себя. Вы — лучшие выпускники, вам и карты в руки.

— Сделаем, — ответила Андреа.

— И ещё, — Марьяна помолчала. — Я говорила с Верой. Она хочет приехать на следующей неделе. Посмотреть на находку. И обсудить планы по расширению Академии. У нас есть предложение от итальянского университета — они хотят открыть филиал во Флоренции.

— Флоренция? — оживился Максим. — Это же центр ренессансной архитектуры!

— Именно. Им нужны специалисты по фрескам. Я подумала, что вы двое могли бы туда поехать. На стажировку. На полгода.

Андреа и Максим переглянулись.

— Мы? — спросила Андреа.

— Вы. Если, конечно, хотите.

— Я хочу, — сказал Максим. — Очень хочу.

— Я тоже, — добавила Андреа. — Спасибо, мам.

— Не за что. Это не благотворительность. Это инвестиция. В будущее.

После завтрака Андреа и Максим отправились в архивную комнату — разбирать документы. Они работали молча, но это было другое молчание — не неловкое, а уютное. Как будто всё встало на свои места.

— Флоренция, — сказал Максим, разбирая свиток. — Ты представляешь? Мы будем работать в городе, где творили Брунеллески и Микеланджело.

— Представляю. — Андреа улыбнулась. — Мама всегда говорила: «Мир больше, чем Москва. Братство — глобальная сеть». Теперь мы увидим это своими глазами.

— Вместе.

— Вместе.

Он взял её за руку. И в этот момент в архивную комнату вошла Марьяна. Она увидела их — держащихся за руки, счастливых, — и остановилась на пороге.

— Я так и знала, — сказала она.

Андреа покраснела. Максим вскочил.

— Марьяна Андреевна, я...

— Сиди. — Марьяна улыбнулась. — Я не для того пришла, чтобы вас ругать. Я пришла за летописью. Тихомиров звонил — он хочет её увидеть.

— Мы как раз её разбираем, — сказала Андреа.

— Хорошо. Тогда я вам не мешаю. — Она взяла летопись и направилась к двери. У порога обернулась. — И, Максим... если ты обидишь мою дочь, я тебя в подземелье запру. Найду самый глубокий тайник.

— Я не обижу, — сказал он. — Обещаю.

— Надеюсь.

Она вышла. Андреа и Максим переглянулись и рассмеялись.

— Она серьёзно? — спросил Максим.

— Абсолютно. Ты не знаешь мою маму. Она найдёт тайник. И запрёт. И карту потеряет.

— Я запомню.

Они снова взялись за работу. За окнами светило солнце. В парке пели птицы. Где-то вдалеке рабочие стучали молотками — реставрация продолжалась. А в архивной комнате, среди старых свитков и карт, двое молодых людей строили планы на будущее. И это будущее было прекрасным.

Глава 3. Летопись

Тверская область, усадьба Знаменское-Раёк, архивная комната

Тот же день, полдень

Летопись тверского отделения Братства лежала на столе, и все смотрели на неё так, будто она была живым существом. Толстый кожаный переплёт, потускневший от времени, золотой обрез, герб с тремя символами — корабль, лев и лилия. Страницы, пожелтевшие, но удивительно хорошо сохранившиеся, были исписаны мелким, убористым почерком. Книга насчитывала около пятисот страниц, и каждая из них была заполнена записями. Имена, даты, события. Два столетия истории, запечатлённые на бумаге.

Профессор Тихомиров, вызванный Верой специально для этой находки, сидел над книгой уже третий час. Ему было восемьдесят четыре, он давно вышел на пенсию, но такие находки заставляли его забывать о возрасте. Седой, сгорбленный, с лупой в руке и чашкой остывшего чая рядом, он напоминал алхимика, склонившегося над древним манускриптом. Время от времени он что-то бормотал себе под нос, делал пометки в блокноте, сравнивал почерки, даты, имена.

В комнате, кроме него, были Марьяна, Андреа, Максим, Дмитрий и Вера, которая специально приехала из Москвы, отложив все дела. Вера стояла у окна, скрестив руки на груди, и ждала вердикта профессора. Она была уже немолода — седина тронула её короткие тёмные волосы, но глаза остались такими же цепкими, как в молодости.

— Это крупнейшая находка за последние двадцать лет, — произнёс наконец Тихомиров, откладывая лупу. — Даже крупнее, чем норвежский архив. Там были списки членов Братства по всему миру, но здесь — хроника. Подробная, год за годом. С 1798 по 1919. Каждое событие, каждый новый член, каждый тайник.

— Что ещё там есть? — спросила Вера.

— Схемы подземных ходов. Не только в Тверской области — по всей России. Я насчитал больше тридцати точек. Некоторые из них нам известны, но большинство — нет. — Он развернул одну из вкладок — большой лист бумаги, испещрённый линиями и пометками. — Вот, например, схема хода в Костроме. Или здесь — в Нижнем Новгороде. Эти города мы ещё не исследовали.

— Значит, у нас есть карта новых экспедиций, — сказала Марьяна. — Это работа на годы вперёд.

— И это ещё не всё. — Тихомиров перевернул несколько страниц. — Здесь есть записи о контактах с зарубежными отделениями Братства. Германия, Франция, Италия. И... — он помедлил, — Китай.

— Китай? — переспросила Андреа. — Братство добралось до Китая?

— Судя по записям, тверское отделение отправляло миссию в Пекин в 1850-х годах. Они везли книги, иконы, какие-то документы. Зачем — пока не ясно. Но это означает, что следы Братства могут быть и там.

В комнате повисла тишина. Каждый осмысливал услышанное. Китай — это было нечто совершенно новое. До сих пор они работали в России и Европе, но Азия оставалась неизведанной территорией.

— Мы должны проверить, — сказала Марьяна. — Не сейчас. Но когда-нибудь.

— Я включу это в план Академии, — кивнула Вера. — Китайское направление. Нужны будут специалисты по восточной архитектуре, переводчики, историки. Это долгосрочный проект.

— Как и всё, что мы делаем, — заметил Дмитрий. — Мы никогда не выбирали лёгкие пути.

Тихомиров снова склонился над книгой и вдруг замер.

— Здесь есть кое-что ещё, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная нотка — смесь удивления и тревоги. — Запись, сделанная позже остальных. Примерно 1998 год. Почерк другой — более современный.

Марьяна подошла ближе.

— 1998 год? Это год гибели моего отца.