Надежда Чародейская – Жена пепла (страница 5)
• • •
Вторая умела.
Немного, по-домашнему, как шьют заплатки, — но нить у неё была живая, и по ночам, когда чёрное гуляло, она садилась у её стены и ткала, тихо, под нос, какие-то свои узелки, и гул становился тише. Не уходил — тише. Как чья-то чужая, далёкая буря.
Она писала письма. Маме. Каждую неделю. Он читал их, не зная зачем: мелкий, округлый почерк, «мам, я тут хорошо, хлеб не кислый, дым не дым, а так, дыхание, горочка моя, скучаю по тебе, пришли, пожалуйста, иголки».
Иголки. Ей были нужны иголки. Не спасение, не прощение, не конец света — иголки.
Когда пришло письмо с просьбой отпустить её — она просила не маме, а ему, на чистом листе, аккуратно, в три строки, — он отпустил. И запомнил, что это было самое лёгкое, что он делал за весь первый год.
Отпустить — легче, чем держать. Он проверил.
• • •
Третья пришла с тем, что он уже умел ждать: с нитью, с руками, с тем самым спокойствием, от которого у него поджималось что-то в груди, и всё.
Она ткала по-настоящему.
Первый месяц — тихо, как вторая. Второй месяц — громче, и чёрное в камне стало отступать, и он, который девять лет — нет, один год, — который с цепи не видел зала без чёрного, однажды утром выглянул в окно и увидел: дым был
Она продержалась год.
А потом была ночь.
Он проснулся от тишины. Не от боли — от тишины, от той, что бывает, когда в доме кто-то уже принял решение. И он увидел её: она стояла у его двери. Не уходила. Стояла. И смотрела на него так, как смотрят на того, кого любят, и кто обречён.
— Что забирает? — спросила она.
Не «что со мной будет». Не «откуда боль». Она спросила ровно то, что он боялся: что забирает.
Он мог соврать. Девять лет он соврал бы: ничего, пройдёт, ты просто устала. Но в ту ночь, в этой тишине, глядя на неё, он вдруг понял, что не может. Не перед ней. Она видела — он видел, как она видела: её нити были открыты, как ладони, и она видела его чёрное, и его белую, и то, что чёрное подходит к белой, — и он сказал:
— Ближайшего.
Она не спросила, кого. Она уже знала. Она видела.
На рассвете её не было. Он не отправлял. Он просто не закрыл ворота, и она ушла, и он стоял в пустом дворе, и дым был снова чёрный, и он понял две вещи.
Первую: она спасала себя. Он не имел права её винить.
Вторую: держать — значит убить. Держать её здесь, в этом доме, с этим огнём, — значит, когда чёрное придёт за белой, она будет рядом. И он понял, что зольная цепь, которую ему влили на суде, — «цепь забирает ближайшее должнику» — он девять лет понимал это как «заберёт его». Его жизнь. Его силу. Его всё.
А она, стоя у его двери, сказала это иначе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.