Надежда Чародейская – Салон Три сестры. Мировое турне (страница 5)

— Вчера, после вашей демонстрации, я распорядилась поднять архивы. Мои сотрудники работали всю ночь. И нашли кое-что, что, как мне кажется, вас заинтересует.

Зина открыла папку. Внутри лежали письма — пожелтевшие, написанные от руки, с сургучными печатями. Почерк на конвертах был убористый, с завитушками — тот самый, который Зина видела в прабабкиных тетрадях.

— Это письма Агриппины Фёдоровны, — прошептала она.

— Да. Датированы 1892–1897 годами. Ваша прабабка переписывалась с моей прапрабабкой, леди Маргарет Гринвуд. Они обменивались рецептами, обсуждали техники, делились опытом. Это была... дружба.

— Дружба между русской ведьмой и британской аристократкой? — удивилась Зина.

— Времена были другие, — пожала плечами леди Эдит. — Тогда магия красоты только зарождалась как отдельная дисциплина. Ведьмы со всего мира искали друг друга, обменивались знаниями. Маргарет, судя по этим письмам, очень уважала вашу прабабку. Она называла её «дорогая Агриппина» и «мудрая сестра с востока».

Зина осторожно развернула одно из писем. Оно было на русском языке — видимо, Маргарет знала русский или пользовалась услугами переводчика.

«Дорогая Маргарет!

Благодарю Вас за рецепт лавандовой воды. Я испытала его на трёх своих пациентках — результат превосходный. В ответ посылаю Вам рецепт маски из ромашки и мёда, о котором я писала ранее. Он особенно хорош для чувствительной кожи — а такой, как Вы знаете, много среди наших клиенток.

Также хочу поделиться наблюдением: земля, на которой растёт ромашка, имеет значение. Лучшая ромашка — та, что выросла на солнечной стороне холма, в сухой почве. Та, что растёт в низине, у воды, — слабее. Это не магия, а просто ботаника, но ботаника тоже важна для нашего дела.

С надеждой на дальнейшую переписку,

Ваша Агриппина Власова»

Зина дочитала и подняла глаза на леди Эдит.

— Здесь только её письма. А где ответные?

— К сожалению, ответные письма Маргарет хранились в вашем семейном архиве — если он, конечно, сохранился. У нас остались только те, что присылала Агриппина.

— Семейный архив... — Зина задумалась. — После прабабки осталась только тетрадь с рецептами и дневник. Но дневник я нашла не полностью — многие страницы были вырваны. Возможно, там были и письма Маргарет.

— Возможно, — кивнула леди Эдит. — Но я позвала вас не только ради писем. — Она помедлила. — Вчера, наблюдая за вашей работой, я кое-что поняла. Вернее, вспомнила.

— Что именно?

— Моя мать, леди Кэтрин Гринвуд, которая возглавляла «Лилию» до меня, часто говорила: «Магия красоты — это не техника. Это сердце». Я никогда не понимала, что она имеет в виду. Я строила карьеру, оттачивала мастерство, побеждала в дуэлях. Я думала, что сердце — это помеха. Что чувства мешают работать. А вчера... вчера я увидела, как вы работаете. И вспомнила слова матери. И, кажется, впервые в жизни поняла, что она имела в виду.

Зина молчала, давая леди Эдит договорить.

— Я не умею так, как вы, — продолжила леди Эдит. — Я умею делать красиво. Но я не умею делать счастливо. Это разные вещи. И я... я хочу научиться.

— Научиться можно, — сказала Зина. — Но для этого нужно кое-что сделать.

— Что?

— Снять броню. Вы полвека прятались за титулами, дуэлями и стандартами. Но красота — она не в стандартах. Она в уязвимости. В открытости. В доверии. Если вы сможете довериться — не мне, а себе, — всё получится.

Леди Эдит долго смотрела на Зину. А потом сделала то, чего никто от неё не ожидал. Она сняла с шеи кулон в виде лилии — тот самый, светящийся магическим светом, — и положила его на стол.

— Этот кулон передаётся в нашей семье от матери к дочери уже четыреста лет, — сказала она. — Он — символ главенства в «Королевской лилии». Пока он на мне — я обязана быть сильной, непроницаемой, идеальной. Но я устала быть идеальной. Я хочу побыть... просто Эдит. Хотя бы недолго.

— Зачем вы мне это говорите? — тихо спросила Зина.

— Потому что вы — единственная, кто может понять. Вы — ведьма Земли. Вы знаете, что такое держать. Держать салон, держать семью, держать себя. Но вы также знаете, когда нужно отпустить. Я хочу научиться отпускать. Хотя бы чуть-чуть.

Зина посмотрела на кулон, лежащий на столе. Потом — на леди Эдит, которая без кулона вдруг стала выглядеть не как аристократка, а как обычная женщина. Уставшая. Растерянная. Настоящая.

— Хорошо, — сказала Зина. — Я помогу. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы перестанете называть нас «русскими ведьмами». Мы — просто ведьмы. Как вы. Как ваша Маргарет. Как моя Агриппина. Мы — коллеги. И, может быть, даже друзья.

Леди Эдит улыбнулась — впервые за всё время их знакомства. Улыбка у неё оказалась неожиданно тёплой.

— Договорились, — сказала она. — Коллеги. И, может быть, друзья.

И она надела кулон обратно. Но что-то в ней уже изменилось — и это «что-то» было заметно даже без магии.

Остаток дня прошёл в подготовке к завтрашнему мастер-классу. Сёстры вместе с леди Эдит обошли зал, обсудили программу, проверили оборудование. Леди Эдит, к удивлению своих сотрудников, была непривычно мягкой — она даже похвалила Мэгги за расторопность (Мэгги потом полчаса приходила в себя от шока).

Вечером, когда сёстры снова собрались в гостиной, Зина рассказала им о письмах.

— Значит, прабабка была знакома с семьёй Гринвуд, — задумчиво произнесла Надя. — Это же... удивительно.

— Это закономерно, — поправила Зина. — Агриппина говорила: «Знания не должны запираться в одной голове. Они должны путешествовать». Она переписывалась с ведьмами по всему миру. И теперь мы идём по её следам.

— Как думаешь, с другими салонами, которые мы посетим, тоже есть связь? — спросила Ингрид.

— Не знаю. Но хочу проверить. В Париже, в Риме, в Токио — везде, куда мы поедем, мы будем искать следы Агриппины. И, может быть, найдём что-то ещё. Что-то, что она хотела нам передать.

— Это звучит как начало большого путешествия, — заметила Вера.

— Это и есть большое путешествие, — ответила Зина. — И оно только начинается.

Ночь в Лондоне была тихой. Туман рассеялся, и над городом зажглись звёзды — те же самые, что светили над Москвой, над Кварталом, над старым салоном в хрущёвке.

Зина сидела у окна и смотрела на них. В руках она держала письмо Агриппины — то самое, которое читала утром. «Лучшая ромашка — та, что выросла на солнечной стороне холма, в сухой почве», — прочитала она снова. И улыбнулась.

— Ты как будто с нами, — прошептала она. — До сих пор.

И ей показалось, что звёзды подмигнули в ответ.

Глава 5. Лондон. Часть четвёртая: Мастер-класс

Утро мастер-класса началось с переполоха. Мэгги, которая теперь официально была назначена «персональным ассистентом русских ведьм на время их пребывания в Лондоне» (леди Эдит лично подписала распоряжение), ворвалась в гостиную сестёр в половине восьмого с круглыми от ужаса глазами.

— Там!.. Там!.. — она пыталась отдышаться. — Там столько народу! Я никогда не видела столько народу в «Лилии»! Они заняли весь первый этаж! И ещё очередь на улице! И какие-то журналисты! И одна дама с попугаем! Попугай кричит «Браво!» на трёх языках!

— Спокойно, Мэгги, — сказала Зина, отставляя чашку с мятным чаем. — Это не переполох. Это мастер-класс. Мы ждали гостей.

— Но их так много!

— Это хорошо, — улыбнулась Надя. — Значит, Лондон заинтересовался.

— Это значит, что репутация леди Эдит работает на нас, — добавила Ингрид. — Она пригласила лучших мастеров Британии. Теперь наш черёд показать, на что мы способны.

Рита, которая уже успела уложить волосы и теперь проверяла свой знаменитый фен, хищно улыбнулась:

— Покажем. Так покажем, что Лондон запомнит надолго.

— Только без пожаров, — предупредила Зина.

— Я постараюсь. Но ничего не обещаю.

Денис, как всегда, взял на себя организационную часть. Он проверил расстановку кресел, работу микрофонов, даже договорился с местным техником, чтобы магическое освещение не конфликтовало с обычным (в «Королевской лилии» часть света была магической, часть электрической, и они иногда спорили друг с другом). Вера помогала ему — она, как никто другой, умела договариваться с магическими приборарами. Её двойная стихия позволяла чувствовать, где магия «нервничает», и успокаивать её.

— Ты прямо как заклинательница приборов, — заметил Денис, когда Вера уговорила капризный магический софит светить ровно, а не мигать, как на дискотеке.

— Это папа научил, — ответила Вера. — Он всегда говорил: «С магией нужно разговаривать. Как с людьми. Вежливо, но твёрдо».

— Мудрый человек твой папа.

— Я знаю.

Денис просиял. Он до сих пор не привык к тому, что его, обычного человека без капли магии, называют мудрым.

К десяти утра зал был забит до отказа. Собрались лучшие мастера Лондона — ведьмы, маги, алхимики, травники. Были и гости из других городов: Эдинбурга, Ливерпуля, даже одна делегация из Уэльса (пожилая ведьма в традиционной валлийской шляпе, которая потом подошла к Зине и сказала: «Я слышала о вас от Маргарет Гринвуд. Это было сто лет назад, но я помню». Зина чуть не поперхнулась чаем — этой ведьме на вид было не больше шестидесяти).