Надежда Чародейская – Салон Три сестры. Мировое турне (страница 4)

— Философский подход.

— Практический. Попробуйте как-нибудь.

Леди Эдит ничего не ответила, но что-то записала в своём блокноте.

Следующей была Рита. Она взялась за волосы Мэгги — рыжие, густые, слегка вьющиеся от природы. Волосы были красивые, но неухоженные: Мэгги, как и многие женщины её круга, считала, что «дорогой уход» — это для богатых.

— У тебя потрясающий цвет, — сказала Рита, пропуская пряди сквозь пальцы. — Рыжий — это Огонь. Мой цвет. Я знаю, что с ним делать.

Она взяла фен — тот самый, знаменитый, с аэрографией в виде языков пламени. Фен тихо зарычал, приветствуя новую клиентку. Мэгги вздрогнула.

— Он что, рычит? — спросила она.

— Он мурлычет, — поправила Рита. — Как котёнок. Просто у него тембр такой. Не бойся.

И Рита начала работать. Её фен не просто сушил волосы — он вкладывал в них тепло Огня. Не обжигающее, а ласковое, как солнечный свет. Пряди Мэгги одна за другой становились гладкими, блестящими, послушными. А когда Рита закончила укладку, рыжие волосы засияли, как осенний лес на закате.

— Боже мой, — выдохнула Мэгги, глядя в зеркало. — Это мои волосы?

— Твои, — подтвердила Рита. — Просто они наконец проснулись.

Леди Эдит снова что-то записала. Её лицо оставалось непроницаемым, но кончик пера слегка дрожал. Кажется, она была впечатлена.

Третьей была Надя. Она приступила к ресницам — своей коронной специализации. Мэгги, которая никогда не делала даже обычного макияжа, замерла, когда Надя достала пинцет.

— Это не больно? — спросила она.

— Это как дуновение ветра, — ответила Надя. — Ты даже не почувствуешь. Просто закрой глаза и думай о чём-нибудь приятном.

Мэгги закрыла глаза. Надя работала — быстро, точно, как всегда. Каждая ресничка ложилась на своё место, создавая изгиб, который делал взгляд открытым и глубоким. И когда Надя закончила, Мэгги открыла глаза и посмотрела в зеркало — и ахнула.

— Я... я себя не узнаю! У меня глаза стали... огромными!

— Это твои глаза, — улыбнулась Надя. — Просто теперь они обрамлены. Как картина — багетом.

— Как красиво вы сказали, — прошептала Мэгги.

— Это моя магия, — подмигнула Надя. — Воздух любит красивые слова.

Последней была Зина. Она взяла руки Мэгги — грубоватые, с обломанными ногтями и потрескавшейся кожей (работа горничной не способствует маникюру). Зина осмотрела их внимательно, как доктор осматривает пациента, и сказала:

— Руки — это визитная карточка. Даже если лицо прекрасно, руки расскажут правду. У тебя хорошие руки. Просто они устали. Давай им поможем.

И она начала работать. Маникюр, массаж, питательный крем, лак «Хамелеон», который тут же стал нежно-розовым (Мэгги была счастлива, и лак это отражал). Когда Зина закончила, руки Мэгги выглядели так, будто она никогда в жизни не мыла посуду.

— Это... это волшебство, — прошептала Мэгги, разглядывая свои ногти. — Настоящее волшебство.

— Это мастерство, — ответила Зина. — Волшебство — оно внутри тебя. Просто мы помогли ему выйти наружу.

Когда демонстрация закончилась, леди Эдит долго молчала. Она смотрела на Мэгги — простую горничную, которая теперь сияла, как герцогиня, — и о чём-то думала.

— Это впечатляет, — сказала она наконец. — Я видела много демонстраций за свою жизнь. Но эта... она другая.

— Чем же? — спросила Зина.

— Вы не просто делаете женщин красивыми. Вы делаете их счастливыми. Я видела, как менялось лицо Мэгги — не только внешне, но и внутренне. Она вошла сюда испуганной девочкой, а вышла... женщиной, которая знает себе цену. Это редкий дар.

— Это не дар, — ответила Зина. — Это работа. И любовь.

— Любовь, — повторила леди Эдит задумчиво. — В британской магии красоты не принято говорить о любви. У нас говорят о техниках, о стандартах, о качестве.

— А у нас говорят о любви, — сказала Надя. — Потому что без любви всё остальное не имеет смысла.

Леди Эдит посмотрела на неё долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Мэгги, которая всё ещё разглядывала себя в зеркале и улыбалась.

— Знаете, — сказала она, — я возглавляю «Королевскую лилию» полвека. За это время я провела тысячи процедур, обучила сотни мастеров, выиграла десятки дуэлей. Но я ни разу... ни разу не спросила себя: а люблю ли я то, что делаю?

— И что вы отвечаете? — спросила Зина.

— Не знаю, — честно ответила леди Эдит. — Наверное, я просто об этом не думала.

— Может быть, пришло время подумать? — мягко предложила Василиса.

Леди Эдит не ответила. Но в её глазах что-то изменилось. Как будто лёд, который держался полвека, дал первую трещину.

Вечером, когда сёстры собрались в своей гостиной, явилась Мэгги. Она всё ещё сияла — и не только от процедур.

— Я хочу сказать вам спасибо, — выпалила она с порога. — Вы не просто сделали меня красивой. Вы... вы дали мне что-то другое. Я не знаю, как это назвать.

— Уверенность, — подсказала Зина.

— Да! Уверенность! Я шла по коридору, и дворецкий — старый мистер Хопкинс, он на меня обычно даже не смотрит, — он мне поклонился! И сказал: «Вы сегодня прекрасно выглядите, мисс Мэгги». Представляете?!

— Представляем, — улыбнулась Надя.

— И ещё... — Мэгги замялась. — Там, внизу, леди Эдит. Она просила передать, что завтра, перед мастер-классом, она хочет поговорить с вами. Лично. О чём-то важном.

Сёстры переглянулись.

— Спасибо, Мэгги, — сказала Зина. — Мы будем готовы.

И когда горничная ушла, Зина добавила:

— Кажется, лёд тронулся.

— Кажется, нас ждёт что-то интересное, — кивнула Рита.

И она была права.

Глава 4. Лондон. Часть третья: Разговор с леди Эдит

Личный разговор с леди Эдит был назначен на девять утра — до открытия салона, до мастер-класса, до всей той суеты, которая обычно наполняла «Королевскую лилию» к полудню. Зинаида, как старшая, решила идти одна.

— Она позвала всех, — напомнила Рита. — Может, нам тоже пойти?

— Она позвала «вас», — ответила Зина. — Но я чувствую: разговор будет личным. О чём-то, что касается не всей команды, а... семьи. Прабабки. Прошлого. Если я пойму, что вам нужно быть рядом, — я вас позову. А пока — ждите здесь.

И она пошла.

Кабинет леди Эдит находился на третьем этаже особняка, в башне, куда вела узкая винтовая лестница. Это было круглое помещение с окнами во все стороны — отсюда открывался вид на лондонские крыши, на серое небо и на кусочек Темзы, блестевший вдали. Стены кабинета были заставлены книжными шкафами — старые фолианты в кожаных переплётах, пахнущие временем и магией. В центре стоял массивный дубовый стол, за которым сидела леди Эдит.

— Спасибо, что пришли, — сказала она, жестом приглашая Зину сесть. — Чай?

— Мята, если можно.

— У меня есть только английский завтрак. Чёрный, с бергамотом.

— Тогда просто горячую воду, — улыбнулась Зина. — У меня с собой мята.

Леди Эдит подняла бровь, но ничего не сказала. Через минуту перед Зиной стояла чашка с кипятком, в которую она аккуратно опустила сушёные листья из собственного пакетика. Запах мяты поплыл по кабинету, смешиваясь с запахом старых книг.

— У вас всегда с собой мята? — спросила леди Эдит.

— Всегда. Это традиция.

— Традиции — это важно, — кивнула леди Эдит. — Именно о них я и хотела поговорить.

Она достала из ящика стола тонкую папку и положила перед Зиной.