Надежда Чародейская – Невеста по контракту для чужого мужа (страница 2)

Мир качнулся.

— Вы…

— Отец того малыша. Да. — Савелий приблизился, и я почувствовала исходящую от него угрозу. — Дмитрий убьёт меня, если узнает. Но я не дам ему жениться на Анне. Поэтому у меня к тебе предложение.

Он достал из кармана флешку.

— Ты станешь моим глазом в его доме. Каждый шаг, каждый звонок — мне. И тогда я помогу тебе уйти не с пустыми руками.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя внутри всё дрожало.

— Тогда я расскажу ему, что ты уже продавала инсайды его конкурентам. У меня есть файлы на тебя, Виктория. Твоя работа моделью — лишь прикрытие. Ты собирала информацию на вечеринках, я прав?

Я побледнела. Это было моё прошлое, которое я зарыла глубоко, когда отец заболел. Откуда он знал?

— Ты похожа на загнанного зверька, — усмехнулся Гринев. — Выбирай: или ты работаешь на меня, или твоя репутация рухнет, и Воронцов выкинет тебя на улицу без копейки.

В этот момент в коридоре раздались тяжёлые шаги.

— Вика? — голос Воронцова был резким, как пощёчина.

Савелий мгновенно исчез за шторой. Я сунула флешку в карман халата — рефлекторно, не думая.

Воронцов вошёл. Он был без пиджака, в расстегнутой рубашке, и я впервые увидела шрам на его ключице — старый, но ещё белый.

— Ты не должна быть здесь, — сказал он, оглядывая комнату. — Это личные апартаменты.

— Я заблудилась, — соврала я, молясь, чтобы он не заметил моей дрожи.

Он подошёл ближе, и я упёрлась спиной в туалетный столик. Он взял меня за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

— Ты врёшь. Я это чую за версту. Но мне плевать на твои маленькие секреты, пока ты выполняешь свою роль. Завтра — пресс-конференция, объявление о помолвке. Ты будешь улыбаться и держаться за мою руку, как самая счастливая невеста.

— А если я откажусь?

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что я захотела прикоснуться к его лицу.

— Тогда я скажу всем, что ты шлюха с аукциона, которую я купил для грязных утех. Твой отец узнает, на что ты пошла ради его жизни. И он умрёт с позором на тебя.

Внутри меня всё взорвалось. Я вырвала подбородок из его пальцев и влепила ему пощёчину.

— Ты — монстр, — прошипела я.

Он не отшатнулся. Только прикоснулся к алеющей щеке и… улыбнулся. По-настоящему, с хитринкой.

— Я знаю. Но ты тоже не ангел. А теперь иди в свою комнату и готовься. Завтра ты встретишься с моим главным врагом. — Он наклонился к уху: — Савелий Гринев будет там. И если ты хоть слово скажешь ему о наших отношениях, я убью его на твоих глазах.

Я застыла.

— Вы знаете…

— Что он шастает по моему дому? Конечно. — Воронцов развернулся и пошёл к выходу, бросив через плечо: — Я ждал, когда он предложит тебе сделку. А ты, Вика, только что стала моей лучшей двойным агентом. Гринев считает тебя своей — и теперь я узнаю все его планы. Браво, дорогая. Ты только что подписала себе смертный приговор… или, может, спасение.

Он вышел, а я рухнула на кровать, сжимая в кармане флешку.

В этом доме все играют в свои игры. И я — пешка на доске двух хищников. Но я не буду пешкой. Я стану той, кто снесёт всю эту шахматную партию к чертям.

Глава 3. Огонь под маской

Пресс-конференция должна была стать моим бенефисом. Вместо этого она превратилась в кровавую драму.

Я стояла рядом с Воронцовым под вспышками камер. Моя рука лежала на его локте, и я чувствовала, как под дорогим пиджаком пульсирует жилка — он злился. Не на меня. На того, кто только что вошёл в зал.

Савелий Гринев. С улыбкой акулы, держащей в зубах свежий кусок плоти.

— Господин Воронцов, — голос Савелия перекрыл гул репортёров. — Поздравляю с помолвкой. Но думаю, ваша «невеста» захочет узнать, что вы скрываете от неё и от всех.

Я почувствовала, как пальцы Дмитрия впиваются в мою талию.

— Гринев, вы переходите границы, — холодно отрезал Воронцов.

— Границы? — Савелий подошёл к трибуне, достал планшет и показал на экране снимок. — Это Анна Воронцова. Ваша первая жена, о которой вы так старательно забыли. Она в коме, но не потому что упала с лестницы, как вы сказали полиции. А потому что вы подсыпали ей в шампанское яд, узнав о её беременности!

Зал взорвался. Репортёры повскакивали с мест, как стая голодных собак.

— Я не… — начала я, но Дмитрий перебил меня, притянув к себе и буквально вжав в своё тело.

— Виктория, молчи, — шепнул он мне в волосы. — Это моя война.

А потом случилось то, чего не ожидал никто. Савелий подошёл ко мне и взял за руку.

— Виктория, вы не знаете, что этот человек замышляет. Он хочет ребёнка от вас, потому что моя Анна носила наследника моего, и он не вынес этого. Он убил её за то, что она выбрала меня.

Я посмотрела на Дмитрия. В его стальных глазах плескалась такая смесь ненависти и боли, что я забыла, как дышать. Он не отрицал.

— Это правда? — выдавила я.

— Она была моей женой, — сказал он, глядя прямо на Савелия. — И она ждала моего ребёнка. Пока ты, Гринев, не влез в наши отношения. Ты и твоя чёртова мафиозная сеть. Анна сбежала от тебя, а не от меня. И яд — это твой почерк.

Савелий засмеялся, но глаза остались злыми.

— Ты лжёшь, Воронцов. Лжёшь, как и всегда. Наследник мой, и справка у меня в кармане. Хочешь, покажу?

Дмитрий отпустил мою талию и в один шаг оказался лицом к лицу с Савелием.

— Покажешь — и я пристрелю тебя на глазах у всех, — сказал он тихо. — И плевать на камеры.

Гринев не дрогнул. Он наклонился к его уху и прошептал что-то, от чего Дмитрий побелел.

Я не слышала слов. Но по тому, как напряглись плечи Воронцова, поняла: Савелий назвал имя. Или дату. Или то, что могло разрушить всё.

В этот момент я сделала то, от чего у меня мороз пошёл по коже. Я шагнула между ними.

— Хватит! — выкрикнула я, поворачиваясь к залу. — Я — невеста Дмитрия Воронцова, и я не позволю превращать мою помолвку в политическую свару. Анна в больнице? Мы навестим её. Прямо сегодня. И если вы, господин Гринев, утверждаете, что ребёнок ваш, — мы сделаем ДНК-тест. Прилюдно.

Савелий опешил. Дмитрий тоже. Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Ты с ума сошла, — прошептал он, но в голосе была сталь.

— Может быть, — ответила я ему в ответ. — Но ты же хотел сильную жену?

Закончили мы в лимузине. Тёмные стёкла, откидная перегородка, бутылка виски на баре и тишина, которую можно было резать ножом.

— Ты идиотка, — сказал он, не глядя на меня, наливая себе полный стакан. — Он теперь будет охотиться на тебя.

— Пусть. — Я взяла стакан у него и отпила сама. — Ты говорил, что я — двойной агент. Значит, я должна знать правила игры. Расскажи мне правду, Дмитрий.

Он медленно повернул голову. Впервые он посмотрел на меня без маски. Уставший. Разбитый. Живой.

— Анна… она была моим светом. Но она влюбилась в Гринева, когда я работал по восемнадцать часов, чтобы построить эту империю. Он обещал ей сказку. А когда она забеременела, он испугался, что она скажет мне, и… он пытался убить её. Но подставил меня. Всё это — его игра.

— Зачем ему я?

— Чтобы через тебя добить меня. Ты — мой последний козырь. Если я влюблюсь в тебя — я проиграю. Если я вышлю тебя — я покажу слабость.

Он встал, подошёл ко мне и взял моё лицо в ладони.

— Я не хотел, чтобы ты в это влезала, — шепнул он. — Но теперь ты в сердце бури. И единственный способ защитить тебя — сделать так, чтобы Гринев поверил, что ты действительно моя.