Надежда Чародейская – Босс, ты не в моем типаже (страница 2)

— Краш-тестер. Ну, тестер ковров. Я проверяю их на… влагостойкость. И, кхм, ваш ковер… — я смотрю на коричневое пятно, — не прошел тест. Плохая закупка. Советую вернуть поставщику.

Он смотрит на меня еще три секунды.

Потом медленно достает из кармана худи айфон. Про-макс. В черном кейсе. Нажимает одну кнопку.

— Андрей, — говорит в трубку. — Нет, не отбой. У нас новая проблема.

Пауза.

— Бомжиха проникла в мой офис.

— Я не бомжиха! — возмущаюсь я.

Он прикрывает трубку рукой и смотрит на меня с интересом коллекционера, который нашел странный экспонат.

— У тебя пятно на футболке, джинсы порваны, в рюкзаке что-то мяукает, — перечисляет ледяным тоном. — Кто ты, если не бомжиха?

— У меня кот в рюкзаке! — защищаюсь я. — Это не мяуканье бомжа, это Жора требует внимания!

— Жора?

— Мой кот. Ему 12, он диабетик, и он устал от того, что его трясут. А джинсы — это дизайнерские! Это винтаж из секонд-хенда на Павелецкой!

Он смотрит на джинсы.

На самом деле они не дизайнерские. Я порвала их, когда лезла через забор, потому что хозяева закрыли калитку, а у меня были пирожки в духовке. Но ему об этом знать не обязательно.

— Андрей, — говорит он в телефон, не отрывая от меня взгляда. — Вызывай вневедомственную охрану.

— ЗА ЧТО?!!

— За проникновение на режимный объект. И, — добавляет он, — за порчу дорогого имущества.

— Я предлагала вернуть ковер поставщику!

— Его шили в Непале на заказ. Три месяца. Шерсть яков.

— Шерсть… кого?!

— Яков. Это такие пушистые животные с рогами. Они живут в горах. И одно из них умерло, чтобы этот ковер появился на свет. А ты его убила кофе.

Он говорит это серьезно. Абсолютно серьезно.

Я смотрю на пятно.

Оно и правда похоже на место преступления.

— Слушайте, — я делаю шаг вперед и поднимаю руки вверх, как перед полицией. — Давайте договоримся. Я заплачу. У меня есть три тысячи рублей на карте и купон на скидку в «Пятерочку».

— Три тысячи.

— Ну, и купон. Там молоко по акции.

Он закрывает глаза на секунду. Когда открывает — в них что-то меняется. Не жалость (этот парень вообще способен на жалость?). А любопытство. Нездоровое. Опасное.

— Тебя как зовут? — спрашивает уже спокойнее.

— Саша. Руднева.

— Саша Руднева, — пробует на вкус. — Ты специально ворвалась ко мне? Конкуренты подослали? Или это пранк для тиктока?

— У меня в телефоне 700 мемов с котами и ноль подписчиков. Какой тикток, боже.

— Тогда зачем ты здесь?

Я вздыхаю.

Ладно. Правда. Наверное, честность — лучшая политика. Или не лучшая. Но какая есть.

— Я ищу отдел кадров «ПиплЛаб». Хотела устроиться на работу. Стажером в HR. Потому что у меня кот болеет, инсулин дорогой, и в кофейне я больше не могу — у меня начальник Жора (не мой кот, другой Жора) каждый день говорит мне «улыбнись, это обязательно».

Он молчит.

Смотрит на меня.

Потом переводит взгляд на ковер.

Потом на меня.

— Ты ищешь работу, — повторяет медленно.

— Да.

— Стажером.

— Да.

— В HR.

— Я учусь на психолога! Ну, заочно. Я умею с людьми!

— Ты только что уничтожила артефакт стоимостью как твоя квартира.

— Это была случайность!

— В бизнесе не бывает случайностей, Саша Руднева. Есть только непроверенные гипотезы.

Он берет со стола пульт — маленький, черный, нажимает кнопку. Шторы опускаются. Дверь с тихим клик закрывается на замок.

— Что вы делаете? — мой голос становится выше на октаву.

— Эксперимент, — говорит он и садится в кресло-яйцо. Откидывается, закидывает ногу на ногу. Смотрит на меня как лев на антилопу, которая сама забежала в клетку. — Ты говоришь, что умеешь с людьми. Докажи.

— Как?

— У меня через неделю встреча с венчурным фондом из Дубая. Я не умею улыбаться. Мне нужен живой человек, который будет стоять рядом и отзеркаливать эмоции, чтобы они не подумали, что я робот.

Я моргаю.

— Вы хотите, чтобы я… была вашей живой эмодзи?

— Я хочу, чтобы ты отработала долг за ковер. Три месяца. Зарплата — инсулин для твоего кота. И, — он улыбается (о, господи, у него есть улыбка — холодная, опасная, такая, от которой мурашки бегут не туда), — ты будешь делать это с радостью.

— А если я откажусь?

Он пожимает плечами.

— Тогда охрана приедет через семь минут. Ковер стоит 1,2 миллиона. Будешь выплачивать до пенсии.

Я смотрю на Жору. Жора высовывает морду из рюкзака и смотрит на меня. В его кошачьих глазах читается: «Ты влипла, хозяйка, но инсулин мне нужен срочно».

— Идет, — выдыхаю я. — Но у меня условие.

Он поднимает бровь.

— Вы платите Жорин инсулин вперед. И вы не называете меня бомжихой. Потому что у меня есть… — я заглядываю в рюкзак и достаю смятый, мокрый листок, — диплом олимпиады по русскому языку! Видите? Я умная!

Он берет диплом. Смотрит. Кривит губы.