Надежда Борзакова – Я с тобой развожусь, предатель (страница 19)

— Она что кукухой совсем поехала? Марина! — крикнула так, что я подскочила.

Через несколько секунд та вбежала в кабинет.

— Марина, какого черта? — она кивнула на стайлер, а девка побледнела — Ты что головой своей не понимаешь, что Машу током могло шваркнуть? Машу или клиентку или их обеих! Ты совсем уже?!

— Я не понимаю, о чем ты, — залепетала Марина.

— Я о том, какого черта ты порезала долбанный провод? Не только испортила чужую вещь, дорогую, мать твою, вещь, но и чуть беду не сделала!

— Я ничего не делала! Он сам сгорел! Потому, что фуфловый, понятно? Фуфловый, как все это понты столичных стерв!

— Ага, да! Провод сам порезался! — крикнула я.

— Да это ты сама его и порезала, чтоб меня подставить потому, что завидуешь мне?

— Да чему? Кривым рукам?

— Хватит! — крикнула Наташа. — Марина, ты уволена. Собирай свои вещи и выметайся отсюда! И, да, о зарплате забудь. Она хоть частично ущерб нанесенный тобою ущерб.

— Ты меня из-за нее увольняешь? Из-за этой столичной выскочки? Вот увидишь, ей скоро в голову снова стукнет и она на коленях поползет к мужу просить, чтоб взял обратно…

— Заткнулась и пошла вон! — оборвала ее Наташа.

Вышла из-за стола, распахнула дверь.

— Вон!

— Учти, обратно я не вернусь!

— Учту! Незаменимых у нас нет. А тем более таких, как ты заменить раз плюнуть, — сказала Наташа.

Еще раз ругнувшись, Марина ушла. Переглянувшись, мы с Наташей выдохнули одновременно.

— Капец!

— Полнейший. Маш, я тебе новый стайлер куплю, ты не переживай.

— Да не нужно, что ты… Мне и так как-то не по себе из-за ситуации. Я не хотела, чтоб ты ее увольняла.

— Угу, я должна была ей премию дать за то, что из-за нее могла пойти под суд. И это я не преувеличиваю. А если б пострадал кто-то? Ну, блин, это ток.

Слово “суд” напомнило мне о проблемах, по сравнению с которыми сломанный стайлер и скандал с Мариной — булавочный укол. Утром как раз звонил Валерий Артемович. Сказал, что слушание суда назначено на двенадцатое сентября. В этот день будет ровно три месяца и один день со дня, как я узнала об измене Дана. Три месяца! Всего-ничего считай. А ощущение, что я постареть успела на десяток лет.

Следующих клиенток Марины пришлось обслужить мне, а потому я задержалась на работе. Очень скучала по Анечке, да и перед бабушкой было неудобно, что дополнительно загрузила ее, но давила в себе эти чувства. Много работы — это хорошо. Это, более того, необходимо. Я в долгах, как в шелках, и они будут день ото дня только возрастать, когда начнется бракоразводный процесс. И кто знает еще, чем он закончится…

Наташа уехала раньше, а потому запирать салон пришлось мне. На улице уже начинало смеркаться. Через шесть дней осень, дни начинают становиться короче. А вскоре настанет время, когда темнеть начнет в четыре, а светать в семь. Темнота, холод. Если летом здесь, в сельской местности, настоящий рай, то зимой все изменится. Мне, дитю асфальта, будет сложно. Но выхода особо нет. Эту зиму я, скорее всего, проведу здесь. В столице мне негде жить, а с Анечкой некому сидеть. Я ощущала, что была бы готова наступить себе на горло и нанять няню, но где взять на все это деньги? Аренда квартиры, питание, няня, адвокат…

Конечно, наверное, стоило бы попробовать найти работу. Не может же быть, чтоб ни в один салон с подходящей мне зарплатой не брали из-за ребенка, верно? Да и я в принципе могу работать кем угодно, на все согласна.

Поставив себе мысленно пунктик, собраться и начать действовать вместо того, чтоб искать отговорки, ныть и пасовать перед трудностями, я ускорила шаг. Все, рассчитывать мне не на кого от слова совсем. У меня, у Анечки, глобально есть только я.

Внезапно на меня кто-то с криком набросился и попытался вцепился в волосы.

Марина! Я вскрикнула от неожиданности и попыталась оттолкнуть от себя матерящуюся девку, но мало что получилось.

— Марина! П-прекрати! Хватит, — дрожащим голосом просила я, пытаясь как-то защититься.

— Ты, стерва! Я тебе все патлы повыдираю! Глаза выцарапаю! — угрожала Марина.

Изловчившись, она так сильно ударила меня по лицу, что от боли потемнело в глазах, а из носа хлынула кровь.

— Дамы! Дамы, эй! Хватит! — сквозь гул в ушах донесся низкий хрипловатый голос.

Его обладатель заслонил меня своей широкой спиной и, схватив Марину поперек предплечий, оттащил в сторону. Ее визг и поток матов осадил его стальной голос.

— Успокоилась, девушка! Или полиция успокоит! Хотите?

— Руки убери!

— Все-все, — он отступил на шаг, — отпускаю!

— А с тобой я еще не закончила! — крикнула Марина мне, торопливо ретируясь.

Меня всю трясло от страха. Дико болело лицо, нос. На губах ощущался металлический привкус крови.

— Идите сюда, — сильные пальцы сомкнулись на моем локте поддерживая и мужчина повел меня к находившейся неподалеку остановке. Усадив на покосившуюся скамейку, подал упаковку носовых платков.

Я узнала его. Это был Тимур Зарецкий, внук бабушкиной подружки и тот самый водитель “Хаммера” и счастливый обладатель собственного спортивного зала и юной длинноногой платиновой блондинки, которого я видела несколько дней назад. Как рассказала бабушка, он с невестой приехал сюда проведать бабушку и немного отдохнуть на природе. Тимур был меня лет на десять старше. Когда я приезжала на лето к бабушке, его здесь не бывало, мы ни разу не пересекались.

Достав салфетку, я принялась неловко вытирать лицо. Смяв ее, выбросила в урну. Когда повернула голову, наши с Тимуром взгляды встретились. В мягком вечернем свете его темно-карие, почти черные глаза, в обрамлении густых ресниц казались бездонными. Они напряженно смотрели из-под сурово сведенных на переносице густых аккуратных бровей. В уголках собрались морщинки-лучики. Были они и на лбу и между бровей. Но это не портило, а наоборот очень шло. Придавало мужественно красивому лицу зрелой уверенности и властности.

— Как вы?

— Н-нормально, — искренне желая провалиться сквозь землю от стыда за свой вид и ситуацию, пролепетала я. — Спасибо большое за помощь.

— Тогда идемте, провожу вас до полицейского участка. Они туда врача вызовут.

— Да не нужно, я в порядке. Так, просто ушиб…

— Нет, нужно. Снять побои и заявления написать — обязательно.

Он сказал все спокойным, ленивым тоном, но как-то так, что язык не поворачивался начать отнекиваться. Поднялся и выжидательно посмотрел на меня. Я встала, а он снова взялся за мой локоть, поддерживая на случай, если начну падать. Галантный, деликатный жест смущал еще больше. Супер, Маша, просто супер. Вот чего у тебя в жизни не было, так это драк и походов в полицию в компании красавцев-бизнесменов.

До участка минут десять ходьбы. Всего-ничего по факту. Но за это время нас успели увидеть, по ощущениям, абсолютно все жители поселка. Слабая надежда на то, что причиной их внимательных взглядов является Тимур, который был одет как гость в каком-то крутом загородном клубе, а не житель обычного поселка, а не мое разбитое лицо, наивно тлела внутри.

В полицейском участке ко мне отнеслись на удивление внимательно. Хотя, чему удивляться-то, если рядом был Зарецкий, по которому с первого взгляда понятно, насколько ему легко устроить проблемы не только для отдельно взятого полицейского, но и для всего участка. Хотя от чего-то мне казалось, что будь он одет в простые шмотки и не являйся богатым бизнесменом, к нему бы все равно прислушивались и делали, что скажет. Была у этого мужчины какая-то особая, мощная энергетика. Давящая такая, заполняющая собой все пространство. Такую деньги и статус не создают. Она просто есть. Присуща от природы.

Господи, кажется, меня таки слишком сильно ударили…

Словно из воздуха материализовавшийся врач, эксперт или кто он там мог быть, осмотрел меня, обработал разбитый нос, сделал фото, заполнил какие-то бумаги и, заверив, что нос не сломан, удалился. У меня приняли заявление и пообещали в ближайшее время связаться по результатам.

— Будет максимум штраф, — сказал Зарецкий, когда мы вышли из участка, — Но самое главное это то, что случай зафиксировали.

— Да. Спасибо вам, — смущаясь, сказала я. — Вы столько времени на меня потратили…

— Ну, так бы поступил любой нормальный мужчина, Мария, — сурово сжатые губы тронула скупая улыбка.

Откуда он знает мое имя? Ах, да, его же раз десять называли сотрудники участка.

— Не любой.

— Не любой бы поступил или не любой мужчина — нормальный?

Вместо ответа я хихикнула.

— Идемте, я провожу вас до дома, — сказал он.

Глава 18

— Тимур, я хочу сказать, что мне очень стыдно. Я вообще не такая. Я ни с кем не скандалю, а тем более до драки. Эта девушка, она моя бывшая коллега. У нас вышел конфликт из-за того, что я, как бы это сказать, новенькая, но у меня больше опыта и поэтому ко мне повалили клиенты и она…

Поймав легкую тень насмешки в пристальном взгляде карих глаз, я запнулась, но лишь на секунду.

— В общем она спалила мой стайлер. Повредила провод и он сгорел. За это ее уволили и вот….

Мое лицо пылало. Перед мысленным взором стояло мое лицо с крупной надписью “Дура” на лбу. Что я несу? Зачем ему рассказываю все это?

— Стайлер — это?