Надежда Борзакова – Снова моя (страница 34)

Зала занимала навскидку половину первого этажа дома. Мебель в ней белоснежная. Рядом с такой страшно дышать, не то что присесть. По крайней мере мне так точно.

Здесь нас уже ждали родители Руслана. Руслан обменялся с отцом рукопожатием так, как это бы сделали какие-нибудь политики на саммите, а не папа и сын. Мама поцеловала воздух возле его щеки, положив тонкую изящную руку с короткими светло-розовыми ногтями на его локоть. Красивая женщина. Длинные черные волосы до талии — густые и ухоженные, что редко бывает в возрасте за пятьдесят. Большие темно-карие глаза, тронутые сдержанным макияжем, высокие скулы, четко очерченные полные губы. Следы пластики и уколов красоты слишком очевидны, но даже это не портило ее исключительной внешности. На ней был светлый брючный костюм идеально сидящий на высокой и стройной фигуре. Если с отцом Руслана я была знакома, то с ней — нет.

Он заметно постарел, но не утратил ни подтянутости, ни властной осанки. Ярко-голубые глаза, окруженные густой сеткой морщинок смотрели проницательно.

— Злата, здравствуйте, — сказал он и протянул мне руку. — Рад видеть.

— Взаимно, Вадим Александрович, — я вложила пальцы в его крупную ладонь.

— Можно просто Вадим. Злата, это моя жена Нина, — сказал он. — Раз Руслан не включается, я вас представлю.

Руслан что-то тихо рыкнул, буравя отца злым взглядом.

— Очень приятно, — торопливо проговорила я с улыбкой.

Нина в ответ не улыбнулась. Смерила меня каким-то безразлично-брезгливым взглядом и ограничилась кивком головы. Могла бы и сказать что-то, чтоб как-то сгладить напряжение между мужем и сыном, но и рта не открыла.

— Погода просто замечательная, правда?

— Да, хорошо бы все лето так. Жара не для города, это точно, — отозвался Вадим. — Я видел проект, вы отлично поработали.

— Благодарю. Но полностью оценить можно будет только тогда, когда объект будет сдан в эксплуатацию.

— Талант не терпит скромности, — искренне улыбнулся Ветров-старший.

Я улыбнулась в ответ. Не страшнее встречи с крупным клиентом. Справлюсь. Скорее всего.

Глава 29

Мы сидели за длинным обеденным столом. Вроде тех, за которыми заседают делегации политиков на масштабных переговорах. Для полноты картины не хватало только прессы и микрофонов вместо тарелок, вилок и стаканов. Ветров-старший во главе стола, слева Нина, справа Руслан и возле него я. Молчаливый вышколенный персонал незаметно обслуживал обед. Помимо встретившей нас экономки здесь было еще три молодые женщины в формах горничных. совсем таких же, как я видела в сериалах. Черные строгие платья, белые передники, черные же мокасины. Нина молча ковыряла вилкой салат, опустив глаза в стол. Минут за сорок, что мы провели в доме, женщина не проронила ни слова. Вообще. Не спросила ни о чем сына. Не участвовала в разговоре с мужем. Просто сидела как красивая, ухоженная, но неживая роботесса.

Руслан тоже практически все время молчал. В начале обеда они с отцом несколько раз обменялись резковатыми репликами “на грани”, заставивших меня опасаться скандала и торопливо стараться переключить внимание на другую тему, мысленно ненавидя отстраненно молчащую Нину. Остаток времени он просто механически ел, прихлебывая воду из бокала. Иногда Руслан машинально разминал правую кисть, стараясь не морщиться от боли. Иногда приборы в его руках неловко звякали о дорогую керамику тарелок из-за того, что сломанная рука еще не до конца слушалась. Почему-то сейчас его травмы бросались в глаза сильнее, чем, например, недели две назад. Хоть по логике должно быть наоборот. Словно этот дом и эти люди высасывали из него силы.

В детстве я думала, что у меня одной ненормальная семья. Позже поняла, что свои проблемы есть абсолютно у всех. И все равно леденящий душу холод, исходящий от этих двоих людей, шокировал меня.

Богатый дом. Абсолютная уверенность в завтрашнем дне. Успех. Много денег. А счастья меньше, чем было даже у меня в детстве, в отцовской халупе. Потому что там была мама, которая любила меня и брата. Любила как умела, но любила, это точно. Я это чувствовала. С любовью она намазывала белый хлеб сливочным маслом и посыпала сахаром, готовя нам “пирожные”, которые, вот честное слово были вкуснее изысканного десерта, который мне подала горничная на смену предыдущим, не менее изысканным блюдам.

Мысленно я выдохнула. Мы “дожили” до десерта. Значит скоро можно будет откланяться. Имеющийся у меня опыт ведения переговоров с трудными клиентами, очень пригодившийся мне за этим столом для того, чтоб хоть как-то разрядить обстановку, увы, не давал безграничного запаса сил на это. Особенно с тем, что большая часть из них уходила на то, чтоб запретить себе поддаваться эмоциям от понимания, какого было Руслану расти в такой семье.

— …не поблагодарил вас за выполненную работу по проекту. Несмотря на то, что мой сын на него забил, вы его подготовили в срок. Без контроля заказчика это редкость, какой бы ни был бюджет…

— Взял бы сам под контроль проекты для моей компании, пап! — рявкнул Руслан. — Тогда бы и рисков никаких не было!

— Еще один такой инцидент и возьму, — тихий голос Вадима прозвучал так зловеще, что внутри все сжалось. — Но могу, знаешь ли, позволить себе потерять вложения. Что вылупился? Забыл, на чье бабло дочернее открыл?

Руслан побледнел так сильно, что цвет лица сравнялся с цветом скатерти. Руки, лежащие на краю стола сжались в кулаки.

Нина продолжала молчать, глядя в свою тарелку.

— Не забыл. Ты никогда не дашь забыть.

— Рад слышать.

Повисла жуткая, зловещая тишина. Руслан слепо смотрел перед собой. Вадим буравил его страшным, полным презрения взглядом.

— Я в понедельник бумаги подпишу, — глухой голос Руслана разрезал тишину. — Забирай свое бабло, все до копейки. Хочешь, с процентами. А потом моя фирма отделяется…

Тонкие губы Вадима презрительно скривились.

— Сам с усам, да? Думаешь, если девочка эта сама барахтается, то и ты сможешь? — кивнул на меня. — Или это чисто понты перед ней? Так она ж не твои шалавы, на такое не поведется. Я вообще удивлен, что она с тобой.

Через секунду Руслан, выругавшись, вскочил на ноги, замахиваясь для удара. Словно материализовавшаяся из воздуха охрана, скрутила его, оттащив от Вадима.

— Грабли убрали! Офигели совсем? — рычал он, вырываясь.

— Руслан, хватит! Хватит, я тебя прошу, — подскочив к ним я, рискуя случайно попасть под чью-то тяжелую руку, повисла у него на шее. — Давай уйдем! Пожалуйста, давай просто уйдем!

Бешеный взгляд черных, как бездна, глаз не сразу сфокусировался на мне. Бороться он перестал. Словно боялся задеть меня.

— Отпустите его! Ну, пожалуйста, — попросила я горилоподобных охранников.

Те на меня внимания не обратили. Смотрели за спину, на Вадима. Видимо тот сделал знак, и руки, держащие Руслана разжались. А потом он стряхнул мои руки и рванул к выходу.

Каблуки были невысокими, но ноги от нервов подкашивались и я пару раз чуть не упала, пока бежала за Русланом. Выскочив из дому, он бросился к своей машине.

— Я сам! — рявкнул подошедшему водителю.

— Руслан Вадимович, вам нельзя…

— Ты мне указывать будешь?!

— Руслан, не надо! — догнав его, я вцепилась пальцами в каменное предплечье.

— Отвали! — рывком открыв дверцу машины, сел за руль.

Я обежала капот и запрыгнула на пассажирское сиденье. Даже не посмотрев на меня, Руслан резко рванул с места. Если бы не успели открыть ворота, то он бы просто снес их, я уверена. Непослушными пальцами, я кое-как пристегнула ремень.

Мы вылетели на дорогу, кое-как вклинились в, к счастью, не густой поток автомобилей. Машину дергало, когда Руслан переключал передачи. Рука еще не полностью слушалась, а замедляться он и не думал. Петлял между машинами, подрезал, пролетел на красный под громкий визг клаксонов.

— Руслан! Руслан, я прошу тебя, пожалуйста, не гони! — плавным жестом сжав его плечо, попросила я. — Мне страшно! Мы так убьемся. Пожалуйста…

Прижалась к его плечу, положила ладонь на грудь. Мышцы на ощупь как камень, напряженные до предела. Он зашипел, но руки мои не сбросил. Уже что-то.

— Пожалуйста! — почти прошептала я. — Давай остановимся! Руслан, я прошу тебя!

До момента, как мы замедлились и, съехав на обочину, остановились, казалось, что вечность прошла. Отстегнув ремень, я повернулась всем корпусом и обняла Руслана за шею и плечо. Зажмурилась, спрятав лицо у него на груди. Слушала рваное, сдавленное дыхание, со свистом вырывающееся сквозь зубы. Молчала. Ждала. Мысленно умоляла, чтоб он успокоился. Старалась не заплакать, хоть слезы уже мешали дышать носом.

Холодные руки легли мне на спину. Прошлись по ней, прижимая крепче. Я решилась поднять голову и посмотреть ему в лицо. То было бледным. Взгляд темных глаз потухший. Убитый.

— Добро пожаловать в клуб детей ужасных родителей, — сказала я. — Даже не знаю, чьему отцу дать первое место — твоему или моему.

Хотелось сказать не это. Но сочувствия Руслан не примет. Оно его только оттолкнет.

— Извини за спектакль. Тупая была идея тащить тебя к ним. Пошел на поводу у него и захотел красивый жест для тебя сделать…

— Не тупая, — я качнула головой. — Я теперь знаю, что он за человек. Что ты был прав.

— Пожалей меня еще, — он разжал объятия, отодвинулся. Отвернул голову к окну.

— А с чего мне тебя жалеть? — я откинулась на сиденье. — Меня же никто не жалел. В том числе ты.