Надежда Борзакова – Снова моя (страница 29)

Еще глупее было наряжаться. Ветров позвонил в восемь утра и, сославшись на хорошую погоду и праздничный выходной, позвал на кофе. И вот я аж четыре часа из пяти оставшихся до встречи собиралась. Умудрилась даже в салон напроситься день в день, чтоб там сделали прическу и накрасили так, чтоб скрыть следы того, что я почти не спала минувшей ночью. А кто бы спал после вот этого вот всего? Теперь у меня были идеально прямые волосы и такой вид, словно я только что вернулась с отдыха где-нибудь на Бали. Надела я самое расслабленное из всех своих деловых платьев — бирюзового цвета и свободного силуета, а к нему те самые двенадцатисантиметровые шпильки. Погода позволила обойтись без пиджака.

— Руслан, я тебе очень благодарна. Ты спас жизнь мне и брату, — собравшись с духом, я таки посмотрела на Ветрова и затараторила заранее заготовленную речь. — Через несколько месяцев, мы вступим в права наследования, продадим квартиру и я верну тебе хотя бы часть денег. Оставшуюся — буду постепенно, каждый месяц…

Поймав его взгляд, я осеклась. В нем не было насмешки, цинизма и ощущения собственного превосходства, но он давил так сильно, что слова застряли в горле.

— Злата, я тебе вчера говорил, как будет. Если не понятно, то могу повторить еще раз.

— Мне понятно. Но… Это Денис. Уверена, ты и сам понимаешь, надолго его не хватит. Да и… Это полмиллиона. Сколько придется отрабатывать? Пять лет? Десять?

Ветров медленно поднес к губам миниатюрную чашку с эспрессо и отпил. Не уверена, что ему можно кофе, учитывая, как мало прошло времени с сотрясения. Но говорить об этом я не решилась. Кто я ему такая? Должница!

— Моя фирма столько дня за три примерно зарабатывает, — небрежно проговорил он, поставив чашку на столик, — так, что я могу и подождать. А насчет того, что «это Денис» — мы с ним сами порешаем, без мамочки. Как-никак взрослые мужики. Оба.

С языка так и рвались язвительные слова о том, что это он просто хочет, чтоб я чувствовала себя обязанной и согласилась с ним… Спать? Ну, не встречаться же в самом деле. Не быть его девушкой с перспективой стать невестой и женой. Те, кто на долговом крючке, в данные категории не попадают.

Но я молчала. И не только из страха, что он передумает помогать. Но и потому, что боялась, вдруг все так и есть. Вдруг, Ветров выручил меня не потому что…

— Злата, я понимаю, что он твой младший брат. Единственный родной человек и все такое. Но ты же и сама понимаешь, что если продолжать исправлять его косяки, он будет совершать все большие.

— Да куда уж большие, — пробормотала я, прячась за стаканом с латте.

Не только от стыда за брата и за ситуацию, от того, что Ветров прав, но и от собственных чувств, возникших из-за этого незнакомо серьезного тона и манеры разговора.

— Он должен научиться отвечать за поступки.

— Я уже пыталась сделать так, чтоб научился. И вот, что вышло, — не выдержав, пожаловалась я.

— Ничего, больше не выйдет. За ним присмотрят.

От его твердой уверенности внутри было как-то странно. Сладко и в то же самое время очень тревожно. Насколько же было бы проще, веди себя Ветров так же, как в начале. Тогда я хотя бы знала, что делать и как себя вести.

— Спасибо.

— Это я уже слышал пару сотен раз.

— Я не знаю, что сказать еще.

— А ты и не должна ничего говорить. И соглашаться на кофе не должна была, если этого не хотела.

— Я не не хотела! — поспешно выпалила я.

— Потому что нужно было при личной встрече поведать мне план как не быть обязанной за помощь?

— Руслан, а что бы ты чувствовал на моем месте и как бы поступил?

Мужчина усмехнулся. Нагнулся вперед, сокращая расстояние между нами. С усмешкой прищурился, изучая взглядом мое лицо. Но вот глаза его оставались совершенно серьезными. В них не было ни грамма веселья. В них другие эмоции, которым я не хотела даже мысленно озвучивать название.

— Я не умею ставить себя на место других людей, девочка. Я же бесчувственный и эгоистичный мажор, забыла?

Захотелось сказать, что это не так. Я и правда чувствовала, хотела быть уверенной, что это не так.

— Такого не забудешь.

Глава 24

Денис действительно вышел на работу. В начале каждой своей смены он присылал мне свое фото в форме охранника, а в завершении отчитывался, что идет домой. Предыдущую квартиру, которую он снимал с тем самым кинувшим его одногруппником, брат по понятным причинам сменил на комнату в двушке с хозяйкой. Это в разы дешевле. Что до горе-друга — его быстро нашли и «убедили» вернуть деньги. Изводя себя мыслями о том, как много должна Ветрову, я как-то не подумала о том, что у таких людей, как он, достаточно ресурсов, чтоб легко вычислить какого-то там малолетнего мошенника и они непременно это сделают. Так что половина долга была возвращена. Впрочем, это особо ничего не меняло. Руслан запретил мне рассказывать брату, что долг частично возмещен, по крайней мере некоторое время.

Пацан должен научиться отвечать за свои косяки.

И вот, уже двадцать восьмой день Денис работал. Это первая работа, на которой он продержался столько времени. Я не радовалась, просто наблюдала и надеялась, что он наконец-то возьмется за ум. А еще… еще был Ветров. И теплые майские вечера, которые мы очень часто проводили вместе. Ужинали в ресторанах либо просто гуляли по городу. На выходных ездили кататься на яхте и даже летали на вертолете над Киевом. Да, банально. Особенно после той самой известно голливудской саги. Но разве это отменяет эмоции от моего первого в жизни полета и первого катания на яхте. Еще и… С ним. Несмотря на то, что сразу после майских праздников Руслан полноценно приступил к работе, забив на режим, он умудрялся быстро выздоравливать.

Что до остального… Я боялась думать, боялась прогнозировать, боялась радоваться и мечтать. Не позволяла этого себе. Пусть идет, как идет. Время покажет что да как. А пока я позволяла себе наслаждаться вниманием и, практически, исключительно дружеским общением. Поцелуй в вечер после нападения был на данный момент последним. Не то чтоб Ветров не пытался повторить, пытался, но я ловко выворачивалась из его рук, всем видом показывая, что пока рано и надеясь, что собственные эмоции получается достаточно хорошо скрывать. И плевать, что часто лежа ночами без сна, я боялась, что завтра он не позвонит и не напишет. Что ему надоест бегать за мной и он переключится на другую женщину. Желающих ведь полно. Думала, а может рискнуть? Позволить себе ему поверить. Позволить себе расслабиться и побыть счастливой с единственным мужчиной, которого я по-настоящему любила и вопреки всему продолжала любить? Но потом я вспоминала то далекое утро восемь лет назад, вспоминала что он творил когда мы встретились снова и обещала себе вот прям завтра завершить эти встречи, которые ни к чему хорошему не приведут. Но наступало завтра, Ветров желал мне доброго утра — иногда по телефону, а иногда и лично, делая крюк через полгорода, чтоб отвести на работу. Я слушала его низкий, хрипловатый голос, смотрела в темные, почти черные глаза, горящие тем самым огнем, от которого пересыхает во рту, слабеют коленки, а сердце летит куда-то в небеса, как маленькая птичка с трепещущими крылышками и просто не могла… Не могла поступить правильно.

Сегодня мне двадцать семь лет. Я молодая, красивая, с хорошей должностью на любимой работе и шикарными перспективами на будущее. Если так и дальше пойдет, то к пресловутым тридцати, скорее всего смогу сказать, что достигла практически всего, чего клялась достичь, стоя зареванной перед зеркалом в ванной общаги. Но только сейчас я ясно поняла, что ни на секунду не задумываясь, отдала бы все, чего достигла почти каторжным трудом за то, чтоб того утра не было. Променяла бы бытность успешной деловой женщиной, независимой и сильной на бытность просто женой Руслана и матерью его детей. Жаль, не кому и не у кого.

Смахнув набежавшие слезы, я улыбнулась своему отражению. Порадовалась, что несмотря на то, что я ни разу еще не была у косметолога, а мой крем ни разу не люксовый, на лице ни намека на задатки первых мимических. И это с тем, сколько я работаю за компьютером в помещении, в котором зимой отопление, а летом — кондиционер и нет увлажнителя воздуха. Генетика, не иначе. Конечно же, речь о маминой.

Какая ты у меня красивая была, мамочка. Стройная, высокая, лицо сердечком, волосы копной. Глаза, как бездонное озеро. Почему, ну почему в жизни твоей все именно так и почему ты оставила меня так рано. Не увидела, какой я стала… И все из-за этого ничтожества!

Я сжала зубы. Мама бы не хотела, чтоб я грустила еще и в день рождения. Она любила меня. По-своему и по-разному, но любила. И хотела бы, чтоб я была счастливой.

Вымывшись, я накрутила волосы и убрала верхнюю часть от лица, закрепив на макушке. Вытянула потом пару прядей для естественного и нарочито небрежного эффекта. Нанесла на лицо тон и румяна, нарисовала небольшие стрелки, подчеркнула брови и подкрасила блеском губы. Из одежды — юбка-карандаш темно-зеленого цвета длиной чуть ниже колена и черная блузка с рукавами-воланами и треугольным вырезом. Ко всему этому, конечно же, шпильки вместо привычных мокасин. Ноги будут болеть в конце дня, но красота требует жертв.

Уже по-летнему жаркая погода позволила обойтись без плаща. Прихватив сумку и солнцезащитные очки, я вышла из дому. Вызвала лифт, чтоб не ковылять по ступенькам. Пришло сообщение от брата с поздравлением. Мог бы и набрать, конечно.