Надежда Борзакова – Предатель. Нелюбимая жена (страница 16)

— Доченька, трубу прорвало, — хихикая, захныкала трубка.

— Где? В ванной?

— Да, милая. Приезжай спасать.

— Мам, закрути синий краник против часовой стрелки. Он под мойкой находится. Как отламался? Ладно… Ладно, я сейчас приеду.

Положив трубку, я сделала бровки домиком.

— Виталик, прости. У мамы форс-мажор. Трубу прорвало в ванной… А она у меня уже старенькая и одинокая… Мне надо бежать.

— Давай я отвезу? — с готовностью.

— Нет, не-ет, ты же пил. Я такси вызову.

— Только пиво.

— Виталик, я против того, чтоб садиться за руль выпившим. Даже если только пиво, — сказала я. — Спасибо тебе. Было классно, правда. Пока.

Умчалась. Умчалась мысленно ругая себя за то, что приперлась на машине. Ну вот какого черта, а? Придется ее завтра забирать.

Отвыкла от свиданий.

К счастью, такси приехало быстро. Ну, не зря же я бизнес-класс выбрала, чтоб избежать возможной встречи с Виталиком который, расплатившись по счету, решит идти меня “спасать”.

Настроение хуже некуда. Я одна. Одна-одинешенька. Как опавший листочек на холодном ветру и никто не в силах это изменить. Нет, кое-кто в силах. Но ему на меня плевать.

Квартира. Пустая и холодная, хоть сейчас лето и погода отличная. Мне теперь везде будет холодно и плохо…

Я достала из холодильника бутылку вина. Оно было куплено для соуса к мясу. Не самое лучшее, но это и не важно. Хотелось забыться. Просто взять и забыться. Чем-то приглушить боль, игнорировать которую я была больше не в силах.

Сев на пол в спальне, глотнула из горлышка. Потом еще и еще.

Слава когда-то поступал так же. Топил боль в алкоголе… В алкоголе, а потом и во мне! Использовал меня. Сволочь!

Пальцы разблокировали телефон. Тыкнули несколько раз в новенькое стекло.

— Ты сволочь, понял?! — заорала я в трубку. — Ненавижу тебя, ублюдок! Ненавижу! Ты мне всю жизнь испоганил…

— Женя? Ты что пьяна? Где ты? — настороженно.

— Где я? Тебе то что, м? Тебе же плевать на меня…

— Сейчас же диктуй адрес! Я приеду!

*******

И он действительно приехал. Через полчаса. Стал трезвонить в домофон, а потом вихрем взлетел пешком по ступенькам, не дожидаясь лифта. Вломился в квартиру, дико озираясь, словно боялся, что я тут не одна, а с какой-то сомнительной компанией.

Я стояла, прислонившись к стенке и наблюдала за ним. Прихожая слегка покачивалась перед глазами, к горлу угрожающе подкатывала тошнота, но мне было все равно. Самое главное, что Слава был здесь. Что он приехал… Все же приехал ко мне.

Слава не качался и не расплывался перед глазами. Словно сердце окончательно подчинило себе не только мозг, но и алкоголь и заставило глаза четко фокусироваться только на нем.

— Слава…

Шагнула к нему и пошатнулась, потеряв равновесие.

— Твою же мать, Женя! — он поддержал меня, не дав упасть.

Взял на руки, отнес в ванную. Вовремя отнес потому, что тошнота взяла верх. Там, ругаясь вполголоса, держал за волосы, пока тошнило. Умыл потом пару раз холодной водой, отрезвляя окончательно. И вместе с трезвостью пришел стыд.

— На ногах удержишься? Душ прими, я сейчас тебе халат какой-то принесу.

Вышел. А я кое как разделась забралась в ванную. Колени дрожали, голова кружилась и все еще мутило.

Задвинула шторку, стиснув зубы включила холодную воду. Подняла душ над головой. Постояла так пару минут вся дрожа, как осиновый лист, и приходя в себя окончательно. Потом сделала воду уже комфортной и принялась смывать с себя лак для волос и остатки макияжа. В какой-то момент услышала, как открылась дверь. Замерев, смотрела на силуэт Славы. Как он приблизился, как положил что-то на стиральную машинку. А потом ушел сразу же. Не задержался ни на секунду.

Ну и пусть. Приехал же! Приехал…

А значит не так сильно ему и плевать на меня. Значит не все еще потеряно и может быть есть шанс…. Кто знает, вдруг ему с Инессой уже плохо, он понял какую ошибку совершил, но не знал как подступиться ко мне. А мой звонок — как шанс. Что, если это судьба?

Дважды почистив зубы, я высушила и уложила феном волосы. Пощипала щеки, чтоб они порозовели. Вот, теперь вид у меня почти нормальный. А халат, принесенный Славой, из тонкого пудрового шелка, мягко струящегося по фигуре. Тут не в том дело, что он такой специально выбрал. У меня других просто нет. Я же все покупала красивое, чтоб ему нравиться в каждый момент. Даже в те несколько минут, которые необходимы чтоб из душа до кровати дойти, ведь халаты я только в такие моменты носила…

Надела на голое тело, слегка развела полы в стороны, чтоб было видно декольте. Оно у меня не впечатляющее, но… Он же спал со мной два года. Значит в какой-то мере, ему все нравилось.

Босиком вышла из ванной и пошла на свет, который горел в кухне. Там Слава что-то размешивал в стакане воды. Когда я зашла, он поднял голову и окинул меня взглядом, в котором была чуточку брезгливая жалость. И маленькая капелька вины.

— Выпей, это сорбент.

Протянул мне стакан. Я послушно осушила его маленькими глотками и поставила на стол. Потом обошла его и приблизилась к мужчине.

— Ты приехал….

Провела руками по его плечам, груди.

— Женя…

— Что, Женя? — прижалась к нему всем телом и чуть выгнулась. Запрокинула голову, заглядывая в глаза. — Ты снова приехал меня спасать? Как в одиннадцатом классе?

А потом сама обняла за шею и поцеловала в губы. Во рту появился чуть горьковатый вкус. Снова закурил? А ведь когда мы поженились, бросил.

Мужские руки сомкнулись на моей талии, вдавливая в его тело сильнее. Одна скользнула на ягодицы, сжала их под тканью халата, а другая — в волосы на затылке. Запуталась в них, прижимая крепче, чтоб углубить поцелуй…

— Нет, Женя, этого не будет, — секунда и отскочил от меня. — Нет.

Я хрипло расхохоталась. Над собой смеялась. Над такой беспросветной дурой, тряпкой без гордости. Начала с того, что переспала с ним пьяным, а теперь пала еще ниже. Докатилась до того, что сама нажралась и предложила себя после измены.

— А ей ты тоже так говорил? Или сразу на нее вскочил, как она разрешила это сделать? — отсмеявшись, ядовито выплюнула я.

— Женя…, - он сжал двумя пальцами переносицу.

Оперся потом двумя руками о столешницу и шумно выдохнул, склонив голову.

— Женя, я виноват перед тобой, — он поднял голову, — Я не должен был спать с тобой тогда, давать надежду, жениться тем более… Знала бы, сколько раз я жалел, что надрался до такой степени, что мозг поплыл и я тобой воспользовался. Как долго я себя за это ненавидел. Я хотел тебя полюбить, пытался изо всех сил, но… Не вышло, понимаешь? Не вышло…

— И сказать об этом тоже — не вышло, да? А что, удобно ведь. Живешь на всем готовом, постель греют, никаких заморочек…

— Ты знала, на что шла.

— Старая песня.

Слава снова шумно выдохнул. Качнул головой, словно с чем-то мысленно не соглашаясь.

— Слушай, мне правда очень жаль, понятно? Мне очень жалко тебя, девочка. Ты такая красивая, умная. Да любой бы рад был тебя любить, а ты все за мной таскаешься. Всю жизнь, Женя. Просто вдумайся в это. Всю жизнь! Да, твою мать, встряхнись. Хватит себя губить. Гордость же какая-то должна быть…

— И у тебя, Слава…. Тоже должна быть какая-то гордость. Ты считаешь, что чем-то лучше меня?

Он побледнел. Прям слился по цвету с белой футболкой, которая была на нем надета.

— Не лучше, Женя. Я тебя понимаю. Но поделать ничего не могу с собой. Люблю ее. Это как яд… Ничего не могу поделать. Рад бы, но не могу.

Сгорбившись, он покаянно стоял напротив. Жалкий, помятый. Я только сейчас это увидела. Какой он жалкий. Похудевший, постаревший словно даже. Как уличный пес облезлый. Но уличный пес в своей судьбе не виноват. А вот Слава…. И я тоже.

Он же прав. Нет, не в том, как низко со мной поступил, но в том, что говорил про меня. Тогда и сейчас. Прав точно так же, как и я.

Он — мое отражение. И смотреть на него мерзко.

— Прости за эту тяжбу с квартирой. Я правда хотел ее тебе оставить, но Инесса… Она захотела пентхауз и я…