Надежда Борзакова – Он меня не отпустит (страница 23)

— Что у тебя болит? В больницу…

— Не надо в больницу. У меня губа только и все. Честное слово, Демид. Он же… Он же не прям какой-то там…

Лицо Демида закаменело на глазах.

— Так что? Может еще простишь его? И вернешься?

Прощу… Вернусь… Перед глазами возникла картинка, как Степа снова приходит в ногах валяться. Как прощение просит, говорит что довела и умоляет к нему вернуться.

— Не вернусь.

Никогда не вернусь. Все на этом. Точка. Более того, я еще и папе все расскажу. На случай, если Степа не согласится отстать по-хорошему. У папы такие связи в полиции, что никакие деньги не помогут.

Демид шумно выдохнул. Стиснутые в белую линию губы дернулись в слабом подобии улыбки.

— Пристегнись.

Я потянулась за ремнем, но не смогла его ленту даже с места сдвинуть. Руки как ватные. Демид перегнулся через меня и, взявшись за замок, потянул ленту вниз. Я, кажется даже сквозь плед и его одежду ощущала жар его тела. От запаха ветивера кружилась голова.

Наши губы разделяли какие-то жалкие сантиметры. Я чувствовала теплое дыхание на них. Демид медлил, обжигая меня взглядом. Уже другим, полным не скрываемого желания. Но ничего не сделал. Просто пристегнул меня, потом себя, а потом завел мотор и поехал по дождливой улице.

Окончательно отогревшись, я расслабилась на удобном сиденье. Смотрела не в окно, а на него. Как ведет машину. Переключает передачи, смотрит в зеркала, крутит руль. Как лежат на кожаной оплетке его большие руки с покрытыми шрамами костяшками. Только сейчас их заметила. Уж слишком от этого отвлекали татуировки. Тонкие витиеватые рисунки, которые очень ему шли. Просто безупречная работа мастера.

В какой-то момент поняла, что не сказала, куда меня везти. Не назвала адрес своей квартиры.

— Демид, а куда мы…

— Ко мне, — будничным тоном отозвался мужчина, — Что смотришь? Я тебя одну не оставлю.

Я промолчала.

Он прав. Одна бы даже за безупречно надежными замками двери своей квартиры я бы сошла с ума от страха. Он отступал только когда я с Демидом.

Вскоре, он зарулил под шлагбаум жилищного комплекса. Проехав еще немного, свернул на подземную парковку.

— Не выходи, — сказал, открывая дверь со своей стороны.

Обогнув машину, открыл мою и взял меня на руки. Отнес к лифту. Я нажала кнопку и вскоре мы оказались в теплой и сухой кабине. Вспомнился другой лифт и другая ситуация. Мелькнула мысль — есть же очень много специалистов, которые могли бы ему помочь так же, как когда-то помогли мне. Возможность оплатить их услуги есть, так почему не обращается? Наверное, ему невыносимо кому-то показывать свои слабости… Сложно представить, насколько Демиду было нелегко после того, как я все узнала и от понимания, что могу кому-то еще рассказать.

Лифт поднял нас на девятый этаж. У входной двери Демид поставил меня на пол и завозился с ключами.

— Проходи, — сказал он, открывая дверь.

В помещении сразу зажглось несколько точечных светильников. Видимо в них были датчики движения. А когда Демид нажал на включатель, то прихожую залил приятный теплый свет.

Она была очень просторной и переходила в гигантских размеров залу с панорамными окнами. Мебель вся светлая, в кремовых тонах. Стены белые. Несколько уровней подсветки. Много пространства и воздуха. Для человека, не любящего темноту это то, что нужно. И в то же время я поймала себя на мысли, что интерьеры наших квартир чем-то похожи. Например, цветами, большим количеством свободного пространства и света.

Огромный белый кот спрыгнул с дивана и медленно и важно направился к нам. потерся о ноги Демида, потом сел и заинтересованно уставился на меня своими большими желтыми глазами. Присев на корточки, я протянула ему открытую ладонь, чтоб понюхал. А когда он это сделал, то погладила по голове. Котик слегка настороженно позволил это сделать. Что ж, выходит, он контактный и тактильный. Милаха.

— Идем, покажу, где ванная, — сказал Демид. — Тебе надо ванну принять или хотя бы горячий душ чтоб согреться.

Сказал и взял меня за руку. Его была очень холодной, но касание не было неприятным. Наоборот. Хотелось чтоб Демид держал меня за руку подольше. Держал и не отпускал.

Мы прошли вдоль противоположной от окон стенки, свернули направо. Там было четыре двери — две справа, одна напротив и одна слева.

— Прошу, — открыл одну из дверей и включил свет. — Сейчас принесу шмотки сменные и полотенце.

Ушел.

Я шагнула внутрь. Пара стильных умывальников, большое зеркало. Просторная душевая кабинка, большая ванна. Стиральная машинка и сушка. Полки для вещей. Здесь было абсолютно все, что нужно.

— Вот, держи, — Демид протянул мне вещи и большое белое и неимоверно мягкое полотенце. — Шмотки не по размеру, зато сухие. Давай-ка, занимайся. Дверь, если что, запирается.

Когда он вышел я отложила вещи на полку, заперла дверь и принялась раздеваться. Скинув вещи, первым делом сунула их в стиралку. До завтра высохнут, это точно. Потом забралась в душевую кабинку и, завязав волосы в пучок, включила горячую воду. Как же хорошо…

Взгляд зацепился за синяки на ноге, на которую я упала. Были они еще и на плечах — самые настоящие “пятерни”, как в каких-то уголовных делах о домашнем насилии. Стало мерзко и противно. От себя в первую очередь. Как я допустила такое? Оно же не сразу произошло. А так… Потихонечку, по капельке. Сначала вообще все нормально. Потом вопросы о том, где я была и когда вернулась, звонки. Ревность. Вплоть до мелочей. Крики, скандалы. Уже тогда надо было бежать сломя голову. А я думала, что это он меня так сильно любит, что ревнует до безумия ко всему и всем…

Слабоумная идиотка!

Найдя на полочке гель для душа, выдавила его на ладонь и намылилась. Потом ополоснулась. Гель вкусно пах свежестью. От этого аромата вкупе с теплом и ощущением себя чистой невольно стало лучше на душе. Да, я поступала глупо, неправильно. Но все же сумела разорвать абьюзивные отношения до того, как случиться что-то катастрофическое. Это самое главное, правильно?

Выбравшись из душа, я закуталась в полотенце. Распустила волосы и подошла к зеркалу. Зареванная, губа разбита, косметика размазана по лицу. И Демид видел меня такой…

После того, как умылась, стала выглядеть намного лучше. Не идеально, конечно, но все таки. Надела свое белье, потом взяла в руки вещи, оставленные Демидом. Спортивные штаны, футболка, худи, теплые носки. Оделась. Все мне велико до смешного. В вещах Демида я похожа на ребенка, который надел папину одежду. Но зато она сухая и теплая. От воспоминаний о том, как я совсем недавно промокшей дрожала от холода, меня передернуло.

Когда вышла из ванной, услышала что Демид с кем-то говорит. Точнее, на кого-то орет.

— … хребет сломаю, понятно? И никакое бабло тебя не спасет! Я все сказал!

Демид говорил по моему телефону который я, машинально, положила на полку в прихожей. Скинув вызов он замахнулся, но сдержался и не бросил телефон в стену. Грязно выругавшись, сунул его в карман треников. А потом, видимо услышав меня, обернулся.

— Саша… Ну, как ты? Согрелась? Идем, я чай заварил.

На журнальном столике возле дивана в зале дымилась большая белая керамическая чашка. Забравшись на него и поджав ноги, я обхватила ее руками, согревая ладони.

— Пей, он как раз уже нормальный.

— Демид…

— Телефон не отдам, извини. Будет звонить кто-то из твоих, тогда да.

— Я хотела сказать тебе спасибо…

— За что спасибо, Саша? — рыкнул он, переведя на меня ошалевший взгляд. — За то, что я в тебя влюбился, но не смог защитить?!

Его эмоции били наотмашь. Причиняли боль своей остротой и открытостью. Сделав глубокий вдох, я отставила чашку на подлокотник.

— Демид, послушай меня, — обхватив ладонями его лицо, начала говорить. — Я цела. Я в порядке, понятно? И в том, что Степа больной на голову виноват только он сам. Ну и я, что не хотела этого замечать. Но не ты…

— Угу, не я, — он снял с себя мои руки, но не отпустил их, спрятав в своих. — Надо было тебя за шкирку взять и забрать. А его сломать нафиг…

— Тогда бы ты сел, Демид. Кому от этого лучше?

— Ну и пусть. Плевать…

— Мне не плевать.

Он поймал мой взгляд. В его была растерянность, удивление и еще что-то… Такое…

А потом он поцеловал меня. Втянул на себя верхом, забрался холодными руками под огромное худи и футболку… Скользнул языком в рот, сплелся с моим… Во рту появился привкус крови. И мяты. И кофе…

Я задохнулась от этого напора, от страсти и желания, которыми обжигало каждое прикосновение и каждый поцелуй. Зарылась пальцами в короткий ежик на затылке, лаская и притягивая ближе. Мое тело трепетало, горело в мужских руках. Голова кружилась и в то же время я ясно понимала, что тоже этого хочу. Хочу его. Хочу сейчас.

Демид стянул мне через голову худи с футболкой, отбросил их на пол. Его глаза цвета виски загорелись неистовым огнем, когда он окинул меня взглядом. С хриплым стоном снова набросился на губы, спустился от них к шее и ниже…

Опрокинул на диван и, тяжело дыша, навис сверху. В нескольких сантиметрах от моего лица. Его глаза спрашивали, просили, требовали, покоряли….

Отдайся…

Обняв его за шею, я потянула к себе и сама поцеловала в губы.

Странно. Оказывается, целоваться разбитыми губами совсем не больно….

Глава 20

Это мне не приснилось. Я действительно здесь, в квартире Демида. В его постели. И мы целую ночь… Тело приятно ныло. Боль в разбитых губах, которые к тому же были стерты и измяты поцелуями, ютилась слабым отголоском на самом краю блаженства после всего того, что мы… Что он со мной…. Блаженства, от которого хотелось выгнуться и замурлыкать, как довольная кошка. Но это желание сразу же забылось, когда я поняла, что одна в постели. Первая мысль — Демид поехал разбираться со Степой, как того и хотел.