Надежда Борзакова – Любить тебя (страница 20)
А я свои едва сдерживала. Хватило бы сил пошевелиться, обняла сейчас, спрятала разбитый нос на его плече и дышала полной грудью, не чувствуя боли.
Но я не двигалась. Просто смотрела до рези в воспаленных глазах на любимое лицо.
Андрей одет во все черное. Брюки «карго», футболка. Порванная на плече спереди и сзади. И ткань вокруг небольших дырок темнее остальной. Кровь на предплечье, на обивке сиденья…
- Слегка задело, - будто услышав мой немой вопрос, небрежно бросил Андрей.
Я открыла рот ответить, и тут из переулка, визжа сиреной, вылетел полицейский «приус». Один. Второй....
Андрей резко свернул, и ремень безопасности больно впился в тело. Как его пристегивала я не помнила.
Приказы в громкоговоритель. Вой сирен. И снова никаких действий со стороны преследователей, ведь вокруг нас другие автомобили. Те съезжали в стороны, уступая дорогу. Вопили клаксоны.
Жутко кружилась голова. Все вокруг сливалось в неразличимое нечто. Я возилась, ерзала на сиденье. Боль от движений помогала не отключаться.
В какой-то момент Андрея шатнуло. Руки на руле ослабли.
- Андрей! - я схватилась своими обеими за баранку. - Тормози.
Съехать с дороги, затормозить....
Только сейчас я заметила, насколько он бледен. Темные глаза плавали под отяжелевшими веками, с трудом цепляясь за мое лицо.
Отстегнув ремень, потянулась к раненому плечу. Он перехватил мою руку за запястье. Только сейчас я заметила, что его ладонь в крови.
- Ерунда, говорю же, просто крови много.
- Угу.
Ледяные, пахнущие кровью ладони обхватили мое лицо.
- Смотри на меня, Нина, - хрипло проговорил, удерживая взгляд. - Ты должна сейчас уйти. Позвать на помощь.... Менты, сбшники, они рядом.... Скажешь, я тебя похитил, изнасиловал, хотел убить. Когда спецназ пытался спасти, увез, чтоб скрыться самому. Но меня подстрелили, стало вырубать, и я затормозил. Ты сбежала.
- Нет...
- Нина, так надо, - привстав, на секунду прижался горячими губами к моим. - Верь мне!
Глаза, черные от расширившихся зрачков, горели огнем на белом лице.
Отбросив его руки, я отстранилась. Отстегнув свой ремень безопасности, методично обшарила бардачок, пространства под сиденьями....
Аптечка обнаружилась на полу перед задними.
- Слушай, мне помогут. Залатают, а потом я сбегу. Ты же знаешь, что сумею. И потом тебя найду. Обещаю!
Открыть коробку, выудить стерильные марлевые салфетки, бинт. А потом перевязать раны поверх футболки. Туго-туго, командуя Андрею, чтоб придерживал, когда надо. Все на автомате, без мыслей, как робот.
- А теперь иди. Живо…
- Нет. Я тебя не брошу, ясно? И не сдам!
- Нина!
Не слушая, я выскочила из машины, обогнула ее. Открыла водительскую дверь.
- Хватайся за меня и вылезай. Или, клянусь, я просто останусь здесь и дождусь их. И расскажу правду, как есть…
Из-за поворота показался сверкающий мигалками «приус». Недалеко мы оторвались. Секундная дуэль взглядов... В его глазах открытая кровоточащая рана отчаяния и дикая щемящая нежность. Что в моих… Я не знала, не думала об этом.
Выругавшись, Андрей вылез сам. Я обхватила его поперек торса, помогая обойти машину. Устроила на пассажирском сиденье. А сама села за руль. Пристегнувшись, рванула с места стремительно набирая скорость.
Когда-то мне уже приходилось удирать от полиции на дороге.
Глубокая ночь, уличные гонки, я на пассажирском сиденье. Первая любовь, угар, азарт, дурацкие понты. Худшая угроза - штраф и удар по нерушимому Димкиному авторитету крутого парня.
Теперь же сбежать было вопросом жизни и смерти. И зависело все исключительно от меня. А я напугана, измучена, избита…
Глава 30
- Андрей, говори со мной! Скажи, куда ехать! - голос то хрипел, то наоборот гадко звенел.
Не молчи. Только не молчи. Не отключайся.
Не отрывая взгляда от дороги, сжала баранку одной рукой, а другой нашла наощупь руку Андрея. Она была холодной и вялой.
- Андре-ей! - кинула на него мельком взгляд, и машина дернулась влево.
Вскрикнув, ухватилась за руль обеими руками.
- Скоро будет проселочная, направо. Давай туда, - прошелестел в ответ мужчина.
Что, если задето легкое? Что, если кровопотеря критичная?
Вопросы, как удары. Невыносимо болезненные, хуже тех, которые прилетали от Ильи. Те, казалось, были вообще в прошлой жизни. В этой же я бесконечно мчалась по дорогам, огибая соседние машины, притормаживая у пешеходных переходов, вдавливая до упора влажными, покрытыми нашей с Андреем кровью, пальцами кнопку клаксона и умирая от страха. А позади всегда была полиция либо черные фургоны с мигалками, либо те и другие вместе.
Вот только теперь мы уже за городом...
Словно в ответ на эту мысль, прилетела автоматная очередь. Щелкнули ремни, и Андрей нагнул меня вниз, накрыв собой. На руку, каким-то чудом оставшуюся на руле, легла его пятерня, липкая от крови. Машину рвануло вперед, ведь я случайно сильнее прижала ногой газ.
- Цела? Нина!
- Д-да.
- Держи руль.
А сам, взяв автомат, опустил окно и, высунувшись в него, выстрелил длинной очередью.
В зеркало я видела, как один «приус» вильнул влево и замер, загородив полосу.
Андрей сдавленно выдохнул. Боковым зрением я увидела у него на руке свежую кровь.
- Рану зажми, - выдавила я.
Свернула на проселочную дорогу. Машину жутко затрясло, пришлось замедлиться.
- Нин, останавливайся, догонялись.
- Что..., - начала было я, но тут взгляд упал на приборную панель. Стрелка с уровнем топлива находилась опасно слева.
Осмотрелась. Мы немного оторвались, деревья сейчас скрывали машину. А дальше виднелись небольшие аккуратные домики. Поселок? Дачки?
Хоть бы второе!
- Поближе подъедем, бросим тачку и пойдем пешком. Вдруг выйдет спрятаться в одном из домиков. Как думаешь...
- Нина... Если поймут, что ты.... Со мной, тебя посадят. Или убьют. Ты это понимаешь?
- Тогда будь добр, Андрей, - свой голос я не узнала. Хриплый, надтреснутый, но твердый и веский, - помочь мне сделать так, чтоб нас не поймали. Нас обоих. Потому что, либо мы убежим вместе, либо вместе попадемся.
- Я долго не пробегу...
Я взглянула на него. Бледный, ни кровинки в лице. На висках бисеринки пота. Потрескавшиеся губы плотно сжаты, на скулах играли желваки. Ноздри раздувались от тяжелого, надсадного дыхания. Полуприкрытые глаза плавали, сил фокусировать взгляд уже не хватало. В них отчаянная решимость и океан боли.
Упрямо стиснув зубы, я продолжила ехать. В заложенном носу защипало, боль усилилась. Обзор затуманили слезы, они же комком давили в горле. Зажмурившись на мгновенье, я смахнула их.
Он умрет. Без медицинской помощи умрет. А получить ее можно только, если... Что если сдаться? Они ведь не должны стрелять, если без сопротивления.... Не должны же, правда?