Надежда Борзакова – Девушка брата (страница 18)
Не оторваться.
Обе руки мужчины на талии, сжимали ее, насаживая меня на член, задавая темп. Я двигала бедрами, лихорадочно шарила руками по его лицу, влажной напряженной шее, плечам — жадно касалась, куда могла достать.
Разрядка накатила внезапно, волной накрывая с головой. Как сквозь толщу воды, услышала собственный крик и следом за ним рычащий стон, сорвавшийся с губ Влада. Ощутила мощную, неистовую пульсацию его члена внутри.
Глава 27
На следующее утро мы с Владом съездили в его съемную квартиру забрать оставшиеся вещи и отдать хозяйке ключи. Потом направились в торговый центр. Новая работа предполагала костюмы и рубашки, потому Влада ожидало испытание шоппингом.
Миловидная девчонка-продавец улыбалась ему изо всех сил. А меня переполняло злорадное удовольствие от того, что мужчина, если и взглянул на нее, то только мельком, ответив на приветствие. А ведь посмотреть там было на что.
Ноги от ушей, сиськи третьего размера в расстегнутой чуть ли не до сосков блузке, упругая задница, обтянутая юбкой-карандаш на ладонь выше колен. Небесно-голубые глаза, даже не линзы. Маленький носик, пухлые губки, натуральные пшеничные волосы до талии. Ну и максимум двадцать два года от роду.
А Владу плевать. Едва мы с ворохом одежды оказались в примерочной — целой комнате с тремя зеркалами от потолка до пола, небольшим кремовым диванчиком и стеклянным журнальным столиком, он как попало свалил вешалки на пол и втер меня в стенку.
— Влад, Вла-ад, — задыхаясь от напора твердых губ, пролепетала я, хватанув ртом воздух, — мы в примерочной.
— Плевать, — был ответ.
Остатки моего благоразумия растаяли от жадных горячих рук на моих бедрах под платьем. Влад приподнял меня за них, закинул одну ногу себе на бедро, вжимаясь вставшим членом в уже изнывающую от нетерпения промежность. Подрагивающими пальцами я расстегнула на нем джинсы, приспустила их вместе с боксерами, высвобождая член. Обхватила его пальцами, сдвинула крайнюю плоть под хриплый стон мужчины. Повела рукой до основания и обратно. Быстро.
— Гребаные пуговицы, — проревел Влад, копаясь с лифом моего платья.
Несколько из них оторвались и с едва слышным, стуком приземлились на кафель.
— Прости, — сдернув его с плеч, обхватил губами сосок через кружево лифчика.
Сдвинул белье, погрузился пальцами мне между ног. Проложил дорожку губами и языком вверх — от груди, по шее и ко рту.
Услышала, как разорвал упаковку с презервативом.
— Надень, — прошептал, вкладывая латексный кружочек мне в руку.
Едва я раскатала его по члену и убрала пальцы, ворвался в меня. Сладостно растягивая, переполняя внутри. Стал двигать бедрами сперва медленно, но почти сразу в бешеном темпе. Закрыл рот долгим поцелуем, кусая губы. Хорошо, иначе меня точно бы услышали.
Выпирающие позвонки ударялись о твердую стену, и было почти больно, щемящее напряжение внизу живота нарастало с дикой, неконтролируемой скоростью. Почувствовав последний, мощный толчок внутри, потерялась в оргазме.
Тяжело дыша, мы приходили в себя, цепляясь друг за друга и опираясь о стенку. Взмокшие, разгоряченные, безумные.
Было уже не до примерки, тут бы привести себя хоть в какое-то подобие порядка. Ну и суметь дойти до выхода, ведь ноги лично меня особо не держали. И стыдно-то как. До Влада самым нестандартным местом, где я занималась сексом, была машина.
Он сам, надев обратно джинсы, завернул презерватив в пару салфеток, сунул в карман. А потом, с невозмутимым выражением лица, неторопливо застегнул уцелевшие пуговки на моем платье, нарочно задевая грудь и глядя в глаза своими — шальными и все еще голодными. Перекинул спутанные волосы на плечи, разгладил их. Медленно проведя руками по бедрам, поправил белье. Что-то пробормотав, вновь прижался к губам.
— Идем отсюда, а то я продолжу, — через силу оторвавшись, обхватил за талию и потащил прочь.
В следующем магазине примерочные были менее уединенными, но я все равно предусмотрительно осталась за их пределами. Рухнула в кресло и попросила приготовить мне кофе.
От него стало еще жарче, зато я хоть немного взбодрилась. Осмотрела платье. Невыдающийся бюст и сам фасон вкупе с цветочным принтом скрывали отсутствие пуговиц. А вот румянец на щеках и припухшие губы…
— Влад, как дела? — голос выдал желание повторить.
Что ж со мной творит этот невозможный мужчина? С ним я как кошка в марте.
— Тесно, — был двусмысленный ответ.
В итоге мы все же выбрали пару костюмов и несколько рубашек без приключений. С туфлями пришлось сложнее — привыкшему к кроссовкам Владу было неудобно почти во всех, но мы справились и с этим.
— Слушай, — загружая пакеты в машину, сказал Влад, — спроси у родителей, когда им будет удобно пообщаться? Согласуем время.
Стараясь не лыбится, как чеширский кот, я пообещала сделать это поскорее.
Глава 28
Имея опыт помолвки и сожительства, я, конечно же, имела его и в плане знакомства парня с родителями. Более того, когда-то, давным-давно, волновалась в преддверии события почти так же, как сейчас. Почти.
Я позвонила маме в тот же день, в пятницу, а свободны они оказались в грядущее воскресенье. Лучше было бы, чтоб через неделю? Или так я бы только сильнее накрутила себя? Понятия не имею.
Но ночь с субботы на воскресенье я почти не спала. Все думала, крутила в голове так и эдак возможные варианты развития событий, придумывала, что скажу в том или ином случае.
Родители никогда не были излишне строги или бесцеремонны, однако при малейшем намеке на опасность для меня тот же Богдан превращался в дикого зверя — защитника потомства. Это выручало не раз и не два, вот только впервые ситуация выглядела со стороны действительно не такой, какой являлась на деле.
Брат бывшего парня, бывший же заключенный, бывший участник нелегальных боев на тотализаторе — узнать об этом Богдану не составит труда, с которым я начала жить вместе… Через сколько? Если считать со дня знакомства, то меньше чем через месяц, а если считать с более-менее официального начала отношений, то с первого дня.
Что бы я подумала на их месте? Что их взрослой, рассудительной дочери вскружил голову сомнительный и опасный тип и что надо бы ее защитить, пока ничего не случилось.
Даже Алла от Влада не в восторге, а она, во-первых, подруга, а во-вторых…
Мозг закипал. Осторожно выбравшись из постели, я ушла на кухню делать чай. Заперла дверь, чтоб не разбудить крепко спавшего Влада, включила чайник и насыпала мяты в чашку.
Конечно же, если родители не одобрят наши отношения, ничего не изменится. Но так бы не хотелось еще и этого в комплект к уже имеющимся проблемам. А еще… Вот бы у Влада появилась нормальная семья, пусть и в лице моих мамы и отчима.
Он сам возник в кухне сразу как заварился чай. Сонный, взъерошенный, со следами от подушки на щеке. Сердце защемило от нежности.
— Все хорошо, Настя? — заглянул мне в лицо, когда я подошла обниматься.
— Ага. Проснулась рано, — с тем, что на часах уже половина шестого, звучит убедительно.
— Угу, — он не повелся, — я обещаю, что все будет хорошо.
Ах, как бы хотелось, чтоб все так и было. Не только с моими родителями. Как бы все сегодня не прошло, со временем они бы смирились. Узнали бы Влада поближе и поверили бы, что мне с ним будет хорошо.
Но и с… Как бы это все сказать одним словом или хоть словосочетанием? Родственниками Влада, вот. Родителями, семьей — назвать так чету Сазоновых язык не повернется. А ведь это они все еще не в курсе наших отношений.
Я надела другое свое цветастое платье — с воротничком-стоечкой, рукавом три четверти, свободного кроя и длиной по щиколотку. Мамино любимое. Наивный поступок, ну и пусть.
Накрутила локоны, тронула тушью ресницы, а блеском губы. Выбрала босоножки на кошачьем каблуке.
Влад чисто выбрился — так непривычно. Белоснежная рубашка подсвечивала смуглую кожу и, как влитая, сидела на мощном тренированном теле. Плотная ткань скрывала повязку на ребрах. Сливового цвета брюки от костюма, темно-серые туфли. Ему так непривычно и неудобно, но Влад не думал этого показывать. Как и того, насколько сильно нервничал.
Букет белых пионов — мама любит именно такие. Четыре с половиной минуты парковки у парадного, чтоб стать «вежливо» и хоть немного потянуть время. Холодные руки, которые мы безуспешно пытались согреть, переплетя пальцы. Рваный вздох вместо нужного глубокого. Звонок в дверь — слишком громко разорвавший тишину.
— Прости.
— Ничего.
И действительно — ничего. Леша очень естественно изобразил, что они не знакомы, родители — что не слишком удивлены нашей, так скоро начавшейся, совместной жизни. Никаких неловких пауз в разговорах, даже после того, как стало понятно, что Влад и Глеб — братья. Я уже почти начала чувствовать вкус маминого изумительного «пражского», а вилка перестала звякать о фарфор тарелки, как на вопрос о том, чем занимается, Влад ответил:
— Начал работать с отцом, — Влад осекся на секунду, сглотнул, — он планирует отходить от дел и передавать их нам с Глебом. Вот, вхожу в курс.
— А раньше?
— У меня были проблемы с законом, Богдан, — глядя ему в глаза, сказал Влад.
Сидел ровно, расслабленно даже. Если б не рука на колене, сжавшаяся в кулак, было бы похоже, что Влад сказал что-то будничное. Я положила ладонь поверх его кулака, погладила, чтоб хоть немного расслабить. Наткнулась на мамин взгляд. Удивленный, вопросительный, ошарашенный. Но вроде бы без осуждения.