Надежда Борзакова – Девушка брата (страница 10)
Да, я опустилась до того, чтоб это отправить. После двух галочек под моим сообщением переписка исчезла. Вот, блин, а я не сохранила файл. Так бы Глебу переслала.
Плакать почему-то не хотелось. Внутри образовался какой-то вакуум — ни чувств, ни эмоций. Ничего.
Я помылась, собралась. Не завтракала, сделаю это у родителей. Позвонила маме.
— Мам, можно мне приехать?
— Что значит «можно», доченька? — взвилась она, а потом настороженно добавила, — у тебя все нормально?
— Нет… То есть, да, не волнуйся. Просто нужно сообщить новости.
— Бодя-а? — глухо донеслось из трубки, — поехали, Настю заберем!
— Мам, мама, не нужно. Я уже в метро захожу, — соврала я. — Не надо, ладно?
— Скажи, что случилось?
— Приеду, расскажу.
Надела кроссовки, обязательную, несмотря на то, что на улице конец мая, куртку и вышла из дому.
Собирался дождь. Исходя из выводов синоптиков, эта весна самая холодная за минувшие сорок лет.
Низкое серое небо так напоминало… Его глаза. Когда зол или когда ему больно, или когда…. А в редкие минуты спокойствия они светлели, напоминая расплавленное серебро, и блестели.
Что если теперь я больше не увижу Влада?
Когда добралась до родительского дома, уже вовсю лил дождь. Конечно же, зонт я не взяла. Мама расстроится…
— Господи, доченька, ты мокрая вся, — запричитала она с порога. — Идем, в сухое переоденешься! Что, трудно было в окно посмотреть перед выходом из дому?
Мама затащила меня в их спальню, достала из шкафа-купе джинсы, свитер и теплые носки. У нас с ней один размер и гардероб до сих пор чуть ли не один на двоих.
Разобравшись с переодеванием «промокшего до нитки ребенка», она заметила мои глаза.
— Поссорилась с Глебом? — спросила без обиняков.
— Ушла от него, — я опустилась на застеленную покрывалом кровать. Мама села рядом и обняла меня. Забралась пальцами в волосы и стала перебирать их, как в детстве.
— Он что-то натворил, Настуся? — осторожно спросила после паузы.
— Нет, — я торопливо замотала головой. — Просто… Я так его и не полюбила. И он тоже.
Лучше не скажешь. Вот только я хотела его любить, а он меня вряд ли. И дело далеко не только в утреннем видео.
— Посиди, я чаю принесу, — поцеловав меня в щеку, мама подхватила с пола вещи и вышла.
Через пару минут до меня частично донесся их с Богданом разговор.
— …. обидел ее?!
— Не говорит ничего, не похоже на это. Ты не лезь в душу, Бодька, хорошо?
— Я ж все равно узнаю, Ленчик! — был свирепый ответ. — И тогда просто поеду и выверну его за хер…
— Богдан!
Такое уже было. Случился как-то роман, в последствии которого пришлось Богдану популярно объяснять причины, по которым требуется оставить меня в покое.
— Пап, не надо! — ему нравилось, когда так называю, а мне нравилось говорить «папа» человеку, который им стал.
— Не надо, — я подошла к ним. — Он ничего такого мне не сделал. Я просто не хочу отношений просто ради их наличия. Вот. И сейчас поняла, что наши с ним именно такие.
— Надеюсь, — синие глаза пристально изучали мое лицо.
— А теперь покормите меня, пожалуйста, — я выдавила улыбку. — Не успела позавтракать.
— Что ж не сказала? — воскликнула мама на полпути к кухне.
— Я умоюсь, а ты пока орла нашего разбуди, — Богдан щелкнул меня по носу и направился в ванну.
«Орел» спящим не выглядел. Даже сонным. Лежал на боку спиной к двери на серой постели в желтого и черного Бетмена и громко и медленно дышал.
Я присела на край кровати, погладила взъерошенные каштановые волосы. Брат приоткрыл один глаз.
— Настя? А ты откуда здесь?
— Я ничего не скажу, — продолжая ерошить волосы, заявила ему.
Но брат, очевидно, позабыл об этом сразу же, как увидел мое лицо.
— Что случилось? — он сел на кровати, явив белоснежную футболку. С Бетменом во всю грудь.
— Я рассталась с Глебом.
— Чтоб быть с Молотом?
— У нас с ним…. Все немного не так, как тебе показалось, — прошептала я. — То, что ты увидел, было просто порывом из-за боя.
Просто. Порывом. Из-за боя.
— Между нами ничего нет.
— Ему же лучше, — брат перелез на другую сторону кровати, взял со стула домашние штаны, надел их и, откинув одеяло, встал.
— Леш, он так с тобой потому, что знает последствия участия в боях, — я взглянула ему в глаза.
— И все равно сам в них участвует!
— Это… Сложно объяснить.
— И не надо. Но пусть держится от тебя подальше, или я с ним разберусь. Не думай, что не смогу.
Я закрыла лицо руками.
— А теперь идем. Мама вроде завтрак готовит.
Вот и поговорила. Объяснила все. И, самое главное, укрепила уверенность, что с боями покончено, ага. Отличная у Леши старшая сестра!
Глава 16
Глеб не написал ни разу за эти дни. И не позвонил. И не приехал. Хотя, даже если б он рухнул к моим ногам посреди улицы, рассыпаясь в извинениях и любовных клятвах, что бы изменилось? В том, что мой экс провел ночь с пухлогубой златовлаской, у меня ни капельки сомнений. Видеофалйл не подделаешь. А измена для меня — окончательная и бесповоротная точка в отношениях. Да и… Прилизанная версия причин разрыва, озвученная родителям, правдива, и этого не изменить.
Да, мне почти тридцать. Да, я живу не в Европе или Америке, где выходят замуж и рожают и в тридцать пять, но это не повод пытаться сделать все это с тем, кого не любишь. Для меня.
Однако все равно ущемленное самолюбие противно саднило внутри. Но от этого помогала работа. Я подменяла всех, кого могла, выкладывалась на все триста на тренировках и приползала домой полумертвой. Отзванивалась маме, чтоб не волновалась, и засыпала тяжелым сном.
— Идем на суши? — досушив волосы, предложила Алла.
— Я с ног валюсь, прости. Давай в другой раз, — заплела свои в косу и откинула на спину. Влезла в джемпер и джинсы. Погода радовать не собиралась, и я подумывала прикупить резиновые сапоги, ведь кроссовки просыхать не успевали.
— Это была констатация факта, а не предложение, — пропела подруга. — Киснуть, Настя, уже хватит. Он того стоит, особенно после видео?
— Короче, такси я нам вызвала уже. Достал этот дождь.