Нада Калина – Иллюзория (страница 6)

– Это только слова! – фыркнул собеседник Маны.

– Странный ты человек, – вздохнула девушка. – Любовь отождествляешь с сексом, дружба – это просто слова, скучаешь только по роботу.

– Представь, когда у меня всё было о'кей, я про Бони не вспоминал. А сейчас найду его и сразу буду ему своё дерьмо выкладывать?

– Во-первых, никакого дерьма в твоей жизни нет. Это у тебя в мозгах неприятие ситуации. Выбрось из головы негативные мысли, ведь это всего лишь мысли! Посмотри на свою жизнь философски.

– Ты – философ, ты в ананасах.

Мана хихикнула: сказал бы ещё – в трюфелях! Если бы знал о её настоящей жизни, вряд ли сравнил бы с ананасами.

– Во-вторых, – продолжала она, – Бони надо найти не потому, что тебе плохо, а потому что друзей терять негоже. Друг – на все времена. Найди своего друга, Арди, тебе сразу станет легче.

Девушка так жарко выступала за неизвестного Бони, что к концу разговора решила помочь Арди в поисках, но ничего не сказала ему. Она как бы невзначай расспросила его про школьные годы, узнала, где раньше жил Бонифаций, где друзья любили кучковаться, кто ещё был в их окружении.

– А что я ему скажу? – Арди глубоко и прерывисто вздохнул. – Может, он уже вычеркнул меня из своей жизни и забыл?

– Если он настоящий друг, то не забыл, – упрямо заявила Мана. – Что будешь делать вечером?

– Пожалуй, выучу японский язык, – съязвил музыкант.

8

Прошло несколько дней. За окном, как всегда, бушевало «северное сияние», метель пела свои белые и пушистые песни, день манил выглянуть на улицу. Но невозможность прогулки и пребывание в четырёх стенах не были такими мучительными, как прежде. Дома тоже было полно новизны – результатов её усилий по переустройству квартиры, но важнее было обновлённое внутреннее состояние Маны.

«Три года я пыталась забыть его, – думала Мана, – Не забыла – значит, я ему для чего-то нужна!» Сейчас девушка была увлечена поисками Бонифация в инете. Личность самого Бонифация была для Маны не так важна, как возможность помощи своему далёкому кумиру.

Оказалось, что современные поисковые системы могут найти даже родинку на теле у африканского аборигена. А человека найти – раз плюнуть. Она на всякий случай записала все найденные сведения о друге Арди, хотя была уверена, что её Герой уже сам нашёл своего Бони.

Счастливица по-прежнему плавала по квартире на волнах эйфории под восхитительные мелодии, которые слышала внутри себя, и даже подпевала им. Волшебство окружающего мира Мана ощущала и во времени. Теперь она жила каждую минуту, и ей казалось, что минут в часе стало больше. Она легче справлялась с домашними делами, находила особое удовольствие в рутинных занятиях, придавая им новый смысл, смакуя особый вкус жизни, которая ещё вчера казалась пресной и скучной.

Арди позвонил через пару дней. Он красовался перед камерой, как принц или даже принцесса – показывал товар лицом, белым и гладким. Ни дать ни взять – благородный муж. Мана не удивилась бы, если бы узнала, что он только что лежал на диване с косметической маской на лице.

– Привет! Чем занимаешься?

– Как всегда, спасаю мир, – радостно сообщила Мана. – А ты выучил японский?

– Ты всегда в приподнятом настроении, тян. Чем заправляешься? Глотаешь или натираешься?

– Нет, Арди. Это не моё. И тебе не советую.

– Фу, какая ты правильная. Аж противно!

Мана решила спросить о главном:

– Лучше скажи, как твои поиски? Нашёл Бони?

– Полистал в инете справку, нашёл старый номер его фоновизора.

– И что? Позвонил?

– Нет. Наверняка, у него другой номер. Он всегда мечтал уехать. Скорее всего, и уехал и у него симка другой страны.

– Арди, Арди! Ты никогда не узнаешь, пока не позвонишь!

– А что я ему скажу? – раздражённо повысил голос Арди.

– Вот увидишь, ничего придумывать не придётся. Ты позвони и назовись, а дальше всё пойдёт само собой – и слова найдутся. Что ты теряешь? Ты в чём-то виноват перед другом?

– Надеюсь, нет… Но чувство вины есть. Не знаю, за что.

– Всё ты знаешь! Это гордыня! Сам себе боишься признаться, что не сберёг дружбу, – закипятилась Мана.

Она вдруг удивилась тому, что говорит с любимым певцом так жёстко. Но, оставаясь верной себе, не могла говорить иначе.

Спохватившись, Мана сменила тон:

– Слушай, Арди! Я нашла инфу про твоего друга. Давай записывай: Бонифаций Гомза…

Мана продиктовала контактные данные потерянного друга, назвала аккаунты в соцсетях. Под конец сделала вывод:

– Ты всё это время ленился или не хотел проверить, где Бони. А я не удивлюсь, если он живёт по старому адресу и никуда не уезжал. Обещай, что позвонишь Бонифацию!

– Ну достала, достала! Обещаю. Сегодня же позвоню, – Арди говорил глухим голосом, словно в сторону.

Мана за время общения с ним по оттенкам голоса стала различать настрой своего собеседника, а главное – определять его искренность. Чем глуше был тон, тем правдивей сказанное.

– Расскажи про Бони, пожалуйста! – попросила девушка.

– Тебе-то зачем? А, ладно! Мы с ним были разные, он любил математику и информатику, а я – музыку. Но его привлекало моё буйное непослушание, не было среди старших никого, кого бы я слушался.

– Ты не признавал авторитетов, – подсказала Мана.

– Я дерзил и оговаривался, мог и правду ляпнуть, когда остальные боялись.

– Значит, ты правдолюб! – сделала вывод Мана.

– Это не всем нравится, – продолжил Арди. – От меня шарахались и пацаны, и девчонки. А Бони – единственный, кому моя правда была по вкусу.

– А что такого было в Бони?

– Я Бони не верил поначалу. Все называли его вруном. А он был выдумщик! Я был в шоке от его идей, которые рождались, вроде, из ничего. И каждый день он придумывал что-то новое! Он сначала усовершенствовал гаджеты: задумает вставить новые функции в фоновизор – прослушки да подглядки всякие, – пыхтит, что-то вычисляет, потом тайком вставит в учительский пульт управления. Учитель включает пульт, а тот начинает выдавать подслушанное прямо на уроке. Вот смеху было! – Арди говорил возбуждённо, порой жестикулировал, придавая словам особое значение: – Потом Бони загорелся новыми приборами, маленьких роботов мастерил для дома – одни охлаждали еду с помощью специального геля, другие – биолюминисцентные, – Арди еле выговорил, – использовались как фонарики. У меня один такой где-то дома валяется – Бони смастерил. А потом, когда все школы ушли в онлайн, мы стали меньше общаться, он, вроде, медициной увлёкся. По фоновизору рассказывал мне про микрочастицы, наполненные кислородом, которые можно вводить в кровь, что позволяет жить человеку, даже если он не может дышать.

– Ого! Ну Бони замахнулся! – удивилась Мана. – А где жил Бонифаций раньше?

– Он жил довольно далеко от моего дома… У-у-у! – Арди неожиданно взвыл. – Чёрт побери!

– Что случилось! – испугалась Мана.

– Мой дом! Я оставил дом на Лука. Думал, что меня не будет две недели, а прошло уже два месяца! У него же зарядка максимум на месяц, а самозарядку я не подключал. Как же я мог забыть? Теперь Лук разрядился, и в квартире…

– У меня нет робота, но я слышала, что роботы могут ремонтировать себя сами.

– Это если есть самозарядка.

– Ну а что такого может произойти с квартирой? Она может самовоспламениться или взорваться?

– Не смешно. Она действительно напичкана электро- и нанотехникой, за которой нужен присмотр. И ещё неизвестно, в какой момент отключился мой Лук. Может, окна остались открытыми, когда он занимался проветриванием, может, воду для уборки или цветов засасывал и застопорился. О, чёрт…

– Есть кому проверить твою квартиру?

– Позвоню своему помощнику. Я сейчас больше ни о чём не могу думать.

Арди закончил разговор, не попрощавшись.

Мана вспомнила личного помощника Арди Ферта – долговязого средних лет мужчину с бородой – Антона Кольди. Имена других окружающих его людей были ей неизвестны, все они были толпой, чуть отличной от толпы фанатов и фанаток.

9

На следующий день Арди позвонил снова:

– Послушай, тян, у меня проблемы. Только не вешай трубку! Я тебе нравлюсь?

– О! Это твой любимый вопрос, – Мана вздохнула, вспомнив свидание с музыкантом в гримёрной. – А у меня традиционный ответ – да. Ты же знаешь.

Арди не удивился и никак не отреагировал на признание Маны, в этом он не сомневался. Его тревожило что-то другое:

– Мне не к кому обратиться. Только что узнал, что мой помощник Майкл в больнице – у него тяжёлая форма гипермутации.