Набокова Юлия – Разыскивается незнакомка (страница 51)
Я собирался сделать ремонт в Новом году, освежить обстановку, избавиться от старых вещей.
- Чтобы освежить обстановку, не обязательно избавляться от старых вещей, - возразила Полина. – Можно по-новому обыграть их в интерьере. Разве можно вынести этот шкаф? Он же душа этой гостиной. - Полина подошла к давно манившему ее книжному шкафу, с трепетом коснулась потемневшего от времени дубового корпуса, взглянула на фотографии за стеклом. Ей бы хотелось стать частью этой семьи, где у мужчин такие открытые и решительные лица, а женщины очаровательны и добры…
- Это дед Борис. Бабушка Валя. Дед Аристарх. Бабушка Лиза, - остановившись рядом, тепло перечислил Иван, словно представлял ее своим родным. – А это мама. – Молодая жизнерадостная женщина, задорно и открыто смотревшая с выцветшей фотографии, была немногим старше Полины. Но даже на потускневшем снимке ее васильковые, как у сына, глаза блестели, как звезды.
- Она выглядит очень счастливой, - тихо заметила Полина. Ей сделалось горько от того, что мама Ивана так рано ушла из жизни.
- Они с отцом были очень счастливы, - сказал Иван.
- Я и сейчас счастлив, что Лиля была в моей жизни, - объявил Царев-старший, внося в гостиную поднос. В центре его высился фарфоровый заварочный чайник, рядом стояли чашки и блюдца из того же набора и хрустальная вазочка с конфетами.
Андрей Павлович опустил поднос на стол и принялся ловко расставлять посуду, а Полина и Иван помогли ему.
Когда чай был разлит, Полина с восхищением подняла чашечку из тонкого ленинградского фарфора, украшенного знаменитой кобальтовой сеткой. Как и все вещи в этой гостиной, сервиз тоже был с историей. Наверное, еще бабушки Ивана пили из этих чашек, будучи молодыми.
- Этот сервиз моим родителям на свадьбу подарили, меня тогда еще на свете не было, - словно прочитав ее мысли, пояснил отец Ивана и с улыбкой взглянул на сына. – К сожалению, до наших дней он дошел не полностью…
- Отец! – смутился Иван. – Ну, было, разбил в детстве чашку…
- А потом еще блюдце, когда поил из него молоком уличную кошку, - припомнил отец.
- Кошку? – улыбнулась Полина, предвкушая занятную историю.
- Кошка была голодная, вот я и схватил первое попавшееся блюдце, - оправдывался Иван. – Я же не думал, что она его потом хвостом смахнет…
- А что потом стало с кошкой? – заинтересовалась Полина.
- Кошка с тех пор у нас и осталась, - поведал Андрей Павлович. - Не выгонять же ее на улицу после того, как она попировала из императорского фарфора!
Полина уже давно не чувствовала себя так легко и непринужденно. С каждой минутой она все больше подпадала под магию этого уютного дома, где царили любовь и понимание. Где бездомная кошка вместе с миской молока получала приют и заботу, а маленького сына не ругали за разбитую чашку семейного фарфора, только с любовью журили, объясняя его ценность.
- Никогда не пила такого вкусного чая, - призналась Полина, смакуя горячий напиток. Как будто ароматные цветы липы впитали в себя само тепло июньского солнца, и теперь это тепло растекалось внутри, согревая самую душу.
Беседа текла легко и непринужденно. Андрей Павлович то рассказывал забавные семейные истории, то расспрашивал Полину о том, как ей работается с Иваном. Полина, конечно, не сдержала чувств, горячо заверила, что Иван Андреевич – лучший начальник на свете и настоящий герой, выведший фирму из кризиса и сохранивший рабочие места сотрудникам.
- Скажете тоже – герой! – смутился Иван. – Я просто выполнял свою работу.
А старшему Цареву было приятно слышать слова Полины. Она заметила, как во время чаепития он с одобрением поглядывал на нее – по-отечески тепло, как на дочку.
- А хотите посмотреть семейный альбом? – предложил Андрей Павлович, когда допили чай.
- С удовольствием! – откликнулась Полина. Ей было интересно все, что было связано с Иваном.
- Как заскучаете – дайте мне знать, - шепнул Иван, пока его отец доставал альбом из книжного шкафа. – О предках отец может рассказывать часами.
Полина только улыбнулась – разве можно заскучать рядом с Иваном? Тем более она уже успела убедиться, что его отец – замечательный рассказчик.
Даже фотоальбом в доме Царевых оказался настоящей семейной реликвией – тяжелый, в кожаном переплете, потертом тысячей бережных прикосновений, с картонными страницами, которые хранили пожелтевшие от времени снимки.
Открывала историю семьи Царевых парадная черно-белая фотография из ателье. Серьезный мужчина с бородой и усами, одетый в гимнастерку, положил руку на плечо сидящей на стуле жены. Та была красивая и располневшая от родов русская красавица, в строгом платье с длинными рукавами и с глухим воротом. На руках она держала младенца в чепчике, на детском стульчике рядом сидел мальчик лет трех, а рядом стояли еще трое детей постарше.
- Прапрадед мой, Гаврила Кузьмич, был из деревенских, - с гордостью поведал отец Ивана.
- Надо же, сколько детей! – удивилась Полина. А потом пригляделась к дате в углу снимка и в изумлении ахнула: - Тысяча девятьсот шестнадцатый? Да этой фотографии сто лет!
– Семья была из зажиточных, - добавил старший Царев, - держали двух коров, двух лошадей, коз. Во время коллективизации, конечно, все отобрали, тогда перебрались в город. С тех пор мы стали городскими, а Гаврила Кузьмич пошел работать в железнодорожники.
Следующая фотография была сделана в 1940-м. На ней малышка в чепчике уже сама стала мамой, только в отличие от своей матери, убиравшей длинные волосы в пучок, она уже стригла волосы наподобие каре. А на руках держала улыбающуюся толстощекую дочку.
- Это моя бабушка Валя, – с любовью пояснил Иван.
Дальше шли военные годы - предки по отцу и матери Ивана сражались в рядах советской армии. Полина с живым интересом рассматривала благородных, честных и отважных мужчин в военной форме, находила в них общие с Иваном черты и слушала про их подвиги. Иван с отцом рассказали, как прошли по Москве в мае с фотографиями своих родных знаменитым маршем победы. А Полина с сожалением призналась, что о подвигах своих предков не знает – они пропали в войну, и их фотографий не осталось. Из родных Ивана до конца войны дошел только прадед со стороны матери, другой погиб в бою.
И вот, наконец, в альбоме показались мирные пятидесятые. Семейные прогулки по грибы в березовой роще, девочка Валя в ситцевом платье с гордостью держит полную корзину лесных грибов, рядом стоят родители. А на соседней странице - футбольная команда мальчишек на школьном дворе, среди них – озорной подросток Борис. Будущие бабушка и дедушка Ивана еще дети и не встретились друг с другом. Дальше - шестидесятые, свадьба, вчерашние школьники стали женихом и невестой.
- Тогда им этот сервиз и подарили, - объяснил старший Царев. – Может, еще чая, Полина?
Полина отказалась – не хотелось отрываться от увлекательной истории семьи, которая оживала на страницах альбома.
На следующем снимке супруги стали постарше, а семья увеличилась. Они стояли у елки с маленьким мальчиком, в этой самой гостиной, только обои и шторы были другие.
- Я это, я, - усмехнулся Андрей Павлович в ответ на вопрос Полины. – И квартира эта, родители в нее вскоре после моего рождения въехали. Отцу от завода дали, он на ЗИЛе работал, машины собирал.
Картины семейного счастья сменяли друг друга – праздники, застолье в кругу близких, отпуск на морском берегу, выходной в сосновом бору. Похожие фотографии были и в семейном альбоме Полины, который начинался с ее бабушек и дедушек. На некоторых снимках попадались предметы, которые сохранились в обстановке гостиной – книжный шкаф, часы, скатерть. Полина не ошиблась – все это были вещи с историей, память о предыдущих поколениях, живших здесь.
Последние страницы альбома занимали фотографии Ивана и его родителей. Сначала – несколько свадебных снимков. Юные и счастливые жених с невестой светились от счастья и не сводили друг с друга сияющих глаз.
– Нам было по двадцать, когда мы встретились с Лилей, - взгляд Ивана Павловича счастливо затуманился. - Это была любовь с первого взгляда.
Иван склонился над альбомом рядом с Полиной, и ее сердце сладко забилось. Любимый был так близко – только руку протяни. Этим необыкновенным зимним вечером, когда он впустил ее в свой дом, Полине начало казаться, что он открыл ей и свое сердце. И сейчас она с живым интересом рассматривала фотографии его семьи и мечтала о том, чтобы стать ее частью. Ведь не всем же девушкам подряд старший Царев показывает семейный альбом? Полине очень хотелось верить, что это что-то значит.
- Лиля была прекрасной кулинаркой. Такие торты готовила! А это платье Лиля сшила сама… А здесь мы впервые все вместе поехали на море, в Сочи. Лиля прекрасно плавала и Ваньку научила. - Старший Царев с любовью рассказывал о жене, листая страницы альбома. – А это наш последний Новый год с Лилей… Ване здесь десять. - Он замолчал над фотографией, которая завершала альбом.
Бабушка и маленький Ваня, в костюме мушкетера, с улыбкой смотрели в объектив, а счастливые супруги – друг на друга. И казалось, именно от их любви разгорался золотой фонарик, висевший между ними на елке.
- Как жаль, что ее не стало так рано, - грустно заметила Полина.
- Она всегда в моем сердце, - с нежностью обмолвился отец Ивана, и Полина поняла, что настоящая любовь не заканчивается даже со смертью одного из любящих. – С первого взгляда и навсегда.