Набокова Юлия – Разыскивается незнакомка (страница 50)

Гримерша в изумлении переводила взгляд с Арины на стилистку. К счастью для Арины, до нее доходило с трудом. Может, и вообще не дойдет.

- Я никому ничего не скажу, - вкрадчиво сказала стилистка и тряхнула тряпкой. – Но при одном условии.

Быстро села на табуретку и позволила мне закончить мою работу.

Деваться было некуда. Арина выполнила требования белобрысой шантажистки и позволила навертеть себе на голову тюрбан из половой тряпки. Стиснув зубы, она вспоминала жертвы, на которые шли знаменитые актрисы ради ролей в кино. Стройняшка Рене Зельвеггер чудовищно потолстела, чтобы стать Бриджит Джонс, а красавица Шарлиз Терон позволила гримерам превратить ее в жуткого мужеподобного «Монстра» и, между прочим, получила за эту роль «Оскара»! Главное для Арины сейчас – сняться у Гремиславского и завести с ним знакомство. А там будут и роли, и слава, и красная ковровая дорожка, и, пусть не «Оскар», но хотя бы «Ника». Ради своей мечты Арина сделает все. Даже опозорится в дурацкой роли Синеглазки. Если повезет, в уродском гриме ее никто и не узнает, а когда Арина станет знаменитой актрисой, она навсегда вычеркнет этот позорный эпизод из своей фильмографии.

Когда стилистка закончила и Арина взглянула в зеркало, в голову закралась трусливая мысль: может, сбежать? Потом появилась костюмерша, впихнула Арину в серый уродский халат уборщицы, сунула ей в руки швабру и повела на площадку, не оставив шанса на побег. Оставалась надежда на то, что Гремиславский передумает ее снимать. Но тот, удовлетворенно оглядев ее, втолкнул Арину под софиты.

- Погодите, - вскрикнула Арина, - я не успела прочитать сценарий.

Режиссер поморщился, но махнул рукой:

- Твоя роль маленькая. Звезда у нас Влад, а ты подыгрывай и импровизируй.

- Но я не знаю слов!

Вокруг раздались смешки.

- Детка, - хохотнул Гремиславский, - Синеглазка немая, у нее нет слов. Мычать-то ты, надеюсь, умеешь? Камера, мотор! Начали!

43

Полина не верила своему счастью, когда переступала порог дома Ивана. Еще недавно она и не мечтала, что Иван впустит ее в свою жизнь. Эти два дня, которые они провели вместе, сблизили их. Поначалу Полина робела в непривычной для себя роли Снегурочки, да и с таким количеством детей раньше она никогда не общалась. Но искренняя радость ребят и близость Ивана придавали смелости и куража. Полина быстро освоилась и стала получать удовольствие от игры в Снегурочку. А ее любимый Дед Мороз все чаще задерживал на ней взгляд, смотрел с интересом и восхищением – как будто узнавал заново. И в сердце Полины забрезжила робкая надежда. Что, если Иван разлюбит Арину? Что, если он полюбит ее? Накануне Нового года как никогда хотелось верить в чудеса. И разве не чудо, что Иван пригласил ее в гости, чтобы нарядить елку? Ведь это занятие для самых близких, постороннему такое не доверишь.

В большой гостиной за круглым столом сидел крепкий мужчина лет пятидесяти в домашнем костюме и читал журнал для рыболовов. При виде них он поднял голову, взглянул на Полину, и в его мудрых печальных глазах мелькнуло удивление.

- Отец, познакомься, это Полина, - представил ее Иван. – Моя помощница.

Старший Царев приветливо кивнул и отложил журнал.

- А, телефонная барышня! – напомнил он об их телефонном разговоре пару недель назад. – Рад видеть!

- Любопытно, что вы так сказали, Андрей Павлович, - улыбнулась Полина, отметив, что сын унаследовал стать и правильные черты своего отца. - Моя прабабушка была телеграфисткой.

- Все мы дети своих предков, - заметил Царев-старший. – Мой прадед, например, водил паровоз, а я строил метро.

- Полина, вы начинайте пока с елкой, - Иван показал на коробку с игрушками на столе и повернулся к отцу. – Пап, можно тебя на минуту?

Отец с сыном вышли. Им предстоял серьезный разговор, и Полина очень надеялась, что Иван найдет нужные слова к примирению.

Она с любопытством огляделась. Дом – отражение внутреннего мира хозяев, и то, что Полина видела, ей очень нравилось. Квартира Ивана была настоящим родовым гнездом и хранила память о предыдущих поколениях – их мебель, дорогие сердцу предметы интерьера и вещи, созданные их рукой. В этом доме берегли семейные ценности и уважали традиции.

У самой Полины не было такого родового гнезда, которое бы помнило бабушек и дедушек. В квартиру в панельной четырнадцатиэтажке, где они живут, мама переехала вскоре после рождения Клары, а бабушкин барак в Клину сломали, когда Полина была еще маленькой, и бабушка тоже перебралась в Москву.

И теперь девушка с интересом рассматривала добротную мебель из натурального дерева, скатерть с искусной ручной вышивкой, люстру с хрустальными подвесками, напольные часы с маятником у стены – в тот самый миг они ожили и пробили начало девятого часа, словно приветствуя ее. Предметы относились к разным десятилетиям, но гармонично уживались в одном интерьере, как когда-то родственники в этой сплоченной семье. Теперь фотографии тех, кого уже нет, смотрели из-за стекла высокого книжного шкафа с собраниями классиков.

Ей бы хотелось разглядеть их лица, но пора было браться за дело. Полина подошла к окну и оглядела высокую пушистую ель. Казалось, ее бросили наряжать на середине. Полина догадывалась, что Иван начинал украшать новогоднее дерево с Ариной, а потом что-то им помешало. Уж не в этом ли причина ссоры с отцом?

Она прислушалась – где-то в глубине квартиры мерно звучали голоса. Пусть отец с сыном поговорят, им это нужно. А Полина пока нарядит елку.

Коробка с игрушками оказалась настоящей сокровищницей. Здесь были старинные шары ручной работы, сосульки и шишки, персонажи сказок и звери разных мастей. Какие-то игрушки были Полине знакомы – у нее самой дома были такие же, какие-то она видела впервые и с интересом разглядывала, бережно держа в руках. Больше всего Полина боялась случайно разбить фигурку, которая хранила в себе ценные воспоминания. Поэтому она внимательней, чем обычно, завязывала нитки и крепила игрушки на ветках.

- Полина, мы пришли помочь! – Она уже навесила половину из оставшегося в коробке, когда на пороге появились отец и сын. По их спокойным приветливым лицам было понятно, что они помирились и простили друг друга.

- Хотя я вижу, что вы и без нас хорошо справляетесь, - улыбнулся Иван.

- Вот только до верха не достаю, - посетовала Полина, указав на пустующие над ее головой ветви.

- Это мы исправим! – Старший Царев подхватил из коробки сиреневую шишку и пристроил ее поближе к макушке ели.

Втроем работа закипела быстрее и веселее. Иван с отцом наперебой вспоминали семейные истории, связанные с разными игрушками, а Полина с удовольствием слушала. Несколько раз они с Иваном столкнулись у елки и со смущенными улыбками отпрянули друг от друга. В другой раз их пальцы встретились в коробке, куда они одновременно потянулись за игрушками. Эти случайные касания заставляли сердце Полины биться чаще и казались предвестниками чего-то большего. Ведь когда двое вместе наряжают елку, рукой подать до Нового года вместе.

Вот и последняя игрушка в коробке – румяная Снегурочка в голубой шубке. Иван и отец с улыбкой уступили Полине честь закончить торжественное украшение ели. С бьющимся сердцем Полина подвесила Снегурочку рядом с Дедом Морозом, который уже давно занял центральное место на елке.

- Вот это правильно. Снегурочка и Дед Мороз всегда должны быть вместе, - Андрей Павлович озвучил ее собственную заветную мечту. – А теперь давайте пить чай! Я заварю с липовым цветом, мой фирменный.

Он ушел колдовать на кухню, и Полина с Иваном впервые оказались вдвоем в домашней обстановке, без костюмов и масок, лицом к лицу.

- У вас замечательная квартира, Иван Андреевич, - заметила Полина, - со своей историей и уникальной атмосферой.

- Мы давно ничего не меняли, - словно извиняясь, ответил Иван. – Наверное, вам все кажется ужасно старомодным…

- Что вы, Иван Андреевич! – горячо возразила Полина. – Ваш дом – настоящее родовое гнездо, полное прекрасных вещей.

- Вы правда так думаете? – Иван растерянно взглянул на нее. – Мне казалось, этому дому срочно требуются перемены