N.O.K. – Граница Бёрда (страница 5)
Среди всего этого хаоса пришёл доклад от американцев – точнее, не доклад, а ряд перехватов, которые подчинённые Крамера получили через радиошум. Сначала это было обычное трескание эфира, но вскоре стали различимы обрывки сигналов. Что-то в них насторожило связистов, и один из них принес запись лично Крамеру.
– Вы должны услышать, – сказал он, заметно нервничая.
Крамер включил аппарат. Сначала – помехи. Потом – отрывистые, будто скомканные слова. И вдруг – чёткая фраза на немецком, произнесённая голосом, которого никто на базе не ожидал услышать.
(«Фюрер… ушёл в лед… глубже… глубже…»)
Голос мгновенно оборвался, будто кто-то вырвал контакт из сети. Крамер несколько секунд сидел молча, прислушиваясь к затухающему шуму. Внутри поднималось ощущение, будто не запись внезапно появилась на частоте, а сама частота вызвала голос. Как будто эфир пытался сообщить то, что никому не предназначалось.
– Кто говорил? – спросил Крамер.
– Не знаем. Сигнал был слабый. Но… похоже, он пришёл с юга. Не от наших станций.
Юг.
Но южнее них – только ледяное плато и небо, за которым ничего не должно быть.
Пока Крамер пытался анализировать это, пришёл другой сигнал – уже перехваченная американская радиограмма. В ней упоминались немецкие активности «на крайнем юге» и неидентифицированные всплески на радаре. В радиограмме говорилось:
И самое важное:
Крамер прочёл это и почувствовал, как внутри всё сжимается. Имя было знакомым – Ричард Эвелин Берд, американский полярный исследователь. Он не просто лётчик. Он человек, который умеет видеть географию иначе, чем остальные.
Он – тот, кого США отправили бы туда, куда никто не хочет идти.
Это означало только одно: американцы что-то почуяли.
Фон Хольц отнёсся к докладу спокойно, даже с некоторой насмешкой.
– Они лишь гадают. Не знают ничего. Пусть Нью Йорк и Вашинктон слушают свой шум, нам это не мешает.
Крамер не согласился.
– Это не просто шум. Если они пришлют экспедицию, она доберётся сюда. Они уже делали подобное в тридцатых.
Фон Хольц приблизился к нему, его лицо было почти спокойным, но глаза – напряжёнными.
– Доктор, – произнёс он с ровным ледяным тоном, – кто сказал вам, что мы боимся их прихода? Или у вас сомнения по поводу нашей обороны?
Крамер почувствовал, как по спине проходит холод. Не от слов – от того, как они были сказаны.
– Мы не боимся, – продолжил фон Хольц. – Мы завершаем. Порог почти готов. И скоро мы уйдём.
Он помолчал, а затем добавил:
– А если успеют прийти – они увидят только пустую базу.
Но Крамер знал: всё это – не просто военная секретность, не просто бегство. Люди здесь строили не убежище. Они строили путь.
В тот же вечер он нашёл в отчёте о перехваченных немецких разговорах ещё одну запись – протокол допроса офицера СС, захваченного американцами. Допрос был неполным, но его ключевые слова были выделены:
(«Фюрер не умер. Он… ушёл… через снег… далеко…»)
И:
(«Скоро он вернётся… но не сюда…»)
Читая это, Крамер впервые ощутил настоящий страх. Не за проект – за то, что он начинал понимать, куда всё ведёт. Фюрер не лежал в лазарете. Он не «ждал». Он был в состоянии перехода – не мистического, а психологического, почти религиозного. Он уже смотрел на другую сторону. Словно готовился стать частью того мира, который едва угадывался за тёмным, расширенным проходом.
Поздним вечером Крамер вышел из штаба и увидел, что прожектора у входа в тоннель погасли. Это случалось редко, и обычно аварийная линия включалась мгновенно. Но в этот раз тьма держалась несколько секунд – тяжёлая, вязкая. Когда свет вернулся, он увидел как возле входа стоял Фюрер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.