Н. Москаленко – Тру-крайм. Для тех, кто хочет все успеть (страница 14)
К 1990 году счет жертв перевалил за сорок. В декабре внимание милиции привлек подозрительный мужчина, который слонялся возле вокзала в Шахтах. При обыске у него нашли веревку, нож и мазь от укусов насекомых – посреди зимы. После задержания и нескольких дней допросов Чикатило заговорил: рассказал о своих зверствах спокойно и подробно, словно описывал не собственные действия, а чужую историю. Никакого раскаяния, никаких эмоций – только холодные факты.
Виктор Бурцев, судебный психиатр, работавший по делу Чикатило, утверждал, что в этой личности сошлось, казалось бы, несовместимое: интеллект уживался с абсолютной моральной деградацией
Суд шокировал всю страну. Подсудимый вел себя вызывающе: кричал, устраивал театральные сцены, смеялся. Тем не менее его признали вменяемым и приговорили к высшей мере наказания. Расстреляли в 1994 году.
Дело Чикатило – история о том, как один человек годами избегал возмездия из-за бюрократической неразберихи. Впервые пришлось признать неудобную истину: серийные убийцы – это не голливудская выдумка, они живут среди нас. Маньяком может оказаться кто угодно, даже сосед по лестничной клетке.
Александр Спесивцев: людоед в центре города
В истории российской криминалистики имя Александра Спесивцева занимает особое место. Его прозвали «кузбасским людоедом» – и не зря. Жестокость, с которой он расправлялся со своими жертвами, чудовищна даже по меркам серийных убийц. На протяжении нескольких лет он убивал подростков в собственной квартире в самом центре Новокузнецка, а его мать была активным соучастником. Долгое время их преступления оставались незамеченными – пропавших детей записывали в беглецы.
Александр Спесивцев родился в 1970 году в Новокузнецке. С виду обычный мальчик из обычной советской семьи. Отец ушел из дома вскоре после рождения сына, и Людмиле Спесивцевой пришлось растить ребенка одной. Она работала учителем истории и, по словам знакомых, отличалась суровым нравом и болезненной привязанностью к сыну.
Уже в детстве Александр проявлял садистские наклонности – убивал животных, издевался над сверстниками. В подростковом возрасте начались серьезные психические проблемы. Несколько раз его помещали в психиатрическую больницу с диагнозом «шизофрения», но после курса лечения неизменно выписывали домой. Система психиатрической помощи в позднем СССР работала не слишком хорошо.
В 18 лет он впервые попал под следствие за изнасилование и был отправлен на принудительное лечение. Проведя там несколько лет, вернулся к матери. Вместе они зажили замкнутой, отгороженной от мира жизнью в захламленной квартире на улице Ногинской.
Первое убийство, по словам самого Спесивцева, произошло в начале 1990-х, хотя следователи считают, что все началось раньше. Жертвами становились девочки-подростки – самые беззащитные, часто из неблагополучных семей. Мать заманивала их в квартиру под благовидными предлогами: поесть, помыться, передохнуть. Девочки заходили – и исчезали навсегда.
Убийства в древности носили ритуальный характер, считалось, что победитель наследует доблесть побежденного, его силу, приумножая свои. Но зрелый умом современный человек может совершать подобное только в неадекватном состоянии
Попав в дом, жертва становилась игрушкой в руках маньяка. Спесивцев избивал детей, а затем убивал – ножом или другими подручными средствами. После этого расчленял тела. Часть останков сбрасывал в реку Абу, часть закапывал в подвале, а некоторые… употреблял в пищу. Мать помогала во всем: убирала следы, избавлялась от тел, готовила «еду». В дневниках Спесивцева позже обнаружили подробные описания преступлений и рассуждения, полные ненависти к людям, особенно к женщинам и детям.
Соседи долго ни о чем не подозревали, хотя странности были налицо. Из окон квартиры Спесивцевых тянуло зловонием, туда никто не заходил, сам Александр выглядел жутко. Но девяностые были временем разрухи и всеобщего равнодушия. Пропавших детей автоматически записывали в «сбежавшие», заявления родителей спускали на тормозах.
Конец кошмару положила случайность. В 1996 году в реке обнаружили останки нескольких человек. Началось расследование, милиция стала обходить дома в округе. Из одной квартиры доносился сильный трупный запах. Дверь открыла мать Спесивцева. На кухне виднелись следы крови, в ванной лежали части человеческого тела. Самого Александра дома не было – он лежал в больнице. Там его и задержали.
Поначалу на допросах Спесивцев молчал, но потом заговорил, и это было страшнее тишины. Он рассказывал об убийствах с пугающим хладнокровием, указывал места захоронений, даже делился «кулинарными» подробностями, мол, человеческое мясо вкуснее обычного. Говорил отстраненно, словно пересказывал чужую историю.
В квартире нашли дневники, записки, человеческие останки. Общее число жертв может достигать 19, хотя сам Спесивцев называл большую цифру. Точно установить не удалось: многие тела он уничтожил полностью.
Из-за диагноза «шизофрения» Александра Спесивцева признали невменяемым и отправили на принудительное лечение в закрытую психиатрическую больницу, где он находится до сих пор. Людмилу Спесивцеву приговорили к 13 годам заключения, и она умерла в колонии через несколько лет. Сегодня в Новокузнецке стараются не вспоминать эту историю. Дом Спесивцевых снесли, но память остается: в книгах, фильмах, журналистских расследованиях.
Япончик: вор номер один на двух континентах
Имя Вячеслава Иванькова, больше известного как Япончик, на протяжении десятилетий было синонимом теневой России: воровских понятий, рэкета, нелегальных миллионов и кровавых разборок. Он стал живым символом целой эпохи: от позднего СССР через лихие девяностые до начала нулевых сумел сохранить влияние в меняющемся мире. Жизнь Япончика – это не просто биография одного человека, но портрет целого слоя общества, где преступность превратилась в систему власти со своими законами, иерархией и языком.
Вячеслав Иваньков родился 2 января 1940 года в Москве, в районе Бауманской, в семье, где постоянной спутницей была нищета. Отец-фронтовик бросил семью, мать растила детей одна. С детства Иваньков оказался предоставлен улице – драки, кражи, компания дворовых пацанов стали его университетами.
Дореволюционный одесский налетчик Мишка Япончик и Вячеслав Иваньков имеют в преступных биографиях немало общего
Первый срок он получил в шестидесятые за кражу. В тюрьме прошел весь путь «по понятиям», завоевал уважение сокамерников, погрузился в воровскую субкультуру с головой. Там же, по воспоминаниям зэков, получил кличку Япончик – за узкий разрез глаз и резкие черты лица, придававшие ему азиатский облик.
После освобождения он стал вором в законе – статус, который в криминальном мире получают единицы. Это не просто титул, а признание особого положения: человек не работает, живет исключительно по воровским понятиям, управляет преступной иерархией, разрешает споры, карает за нарушения «закона воров».
В семидесятые годы Япончик превратился в одну из ключевых фигур московского криминала. Занимался рэкетом, крышевал подпольный бизнес, держал под контролем тюремную жизнь. Но в 1981 году грянул арест и обвинения в создании банды, похищениях, вымогательстве. Приговор суров – 14 лет лишения свободы.
За решеткой он оставался авторитетом. В зонах его уважали, с ним советовались, его слово имело вес. После восьми лет заключения вышел по УДО и почти сразу уехал в США, воспользовавшись открывшимися в перестроечные годы возможностями эмиграции. Там, по некоторым данным, пытался заняться легальным бизнесом, но быстро оказался в центре криминальных разборок. Американские спецслужбы подозревали его в создании криминальной сети среди выходцев из бывшего СССР – той самой русской мафии, которая так пугала американцев.
В 1995 году ФБР задержало Япончика в Нью-Джерси. Он обвинялся в вымогательстве у американских бизнесменов около 3,5 млн долларов
В 1995 году его арестовало ФБР по обвинению в вымогательстве у бизнесменов-иммигрантов. Дело не касалось прямого насилия, но власти США считали его главой русской мафии на американской земле. Иванькова приговорили почти к десяти годам тюрьмы. За решеткой он жаловался на условия содержания и даже устраивал голодовки.
В 2004 году его депортировали в Россию. Американцы больше не предъявляли претензий, а на родине его уже ждало новое дело – убийство двоих турецких предпринимателей в 1992 году. Однако суд присяжных его оправдал.
После возвращения Иваньков снова оказался в центре внимания криминального мира. Несмотря на возраст и проблемы со здоровьем, продолжал играть важную роль – его приглашали арбитром в споры между группировками, он участвовал в дележе сфер влияния. Но было ясно: прежнего могущества уже нет. Криминальный мир изменился, пришли новые люди с новыми правилами.
28 июля 2009 года у ресторана на Хорошевском шоссе в Москве в Иванькова выстрелили из снайперской винтовки. Пуля пробила живот, его доставили в больницу, где он перенес несколько операций, но 9 октября скончался от осложнений.