Н. Морозова – Судебная практика по гражданским и административным делам: формирование и использование. Практическое пособие (страница 5)
Говоря об актах судов, остановимся на проблеме, обсуждение которой всегда оживляет дискуссию о судебной деятельности[66], – о месте судебных актов в системе источников (форм) права (или – форм и источников)[67].
Если отказаться от позитивистского подхода и понимать под «правом» не только совокупность норм, то под «источником права» следует понимать не только совокупность законов и подзаконных актов, но и доктрину, обычай, договоры и судебную практику.
Условно говоря, всякий закон есть право, но право – это не только закон[68]. Законы и подзаконные нормативные акты – только одна группа источников, самая заметная, но тем не менее не могущая существовать в отрыве от научной доктрины, судебной практики, правового обычая, нормативных договоров, международных соглашений. Подмена понятий «источник права» – «нормативный акт» является ошибкой.
Общеобязательное правило поведения – это не только установления государства. Многие моральные и религиозные догмы и правила являются обязательными, не имея законодательного оформления, более того, существуют с тех времен, когда сама идея письменного закона еще не возникла. Еще в античное время было выяснено, что судебное установление вполне может являться действенным регулятором общественных отношений через процедуру доведения до всех заинтересованных лиц сведений о последствиях того или иного поступка.
Безусловно, источником права является
Источники (формы) права могут быть выстроены в иерархическом порядке, образуя систему. Традиционно их делят на
Действительно, создание норм права – общеобязательных правил поведения, рассчитанных на неоднократное применение, – не может являться целью деятельности судов. Вместе с тем норма права существует только в том случае, если она реализуется. Вне процесса реализации норма права – абстрактное правило, не обладающее никакой ценностью. Именно в судебных актах нормы права обретают жизнь и конкретное содержание. От того, как суды поймут и будут использовать въяве нормативные конструкции, будет зависеть их действительное содержание.
«Закон не действует механически, – писал И. А. Покровский, – для своего осуществления в жизни он нуждается в живом посреднике, который применит его к конкретным случаям. Таким посредником является суд»[73].
Суды в своей деятельности стремятся придерживаться единообразной трактовки законов, и в этом смысле сформированные судами подходы могут оказаться более действенными и даже более живучими, чем те нормы, на основании которых они сформированы, – и оказывать на правопорядок в стране существенное влияние.
Таким образом, судебный акт – источник права[74], и в этом качестве он требует внимательного отношения и осмысления[75].
Акты судебного нормотворчества следует отнести к первичным источникам права – поскольку созданные ими правила обладают нормативностью, и служат общим регулятором общественных отношений.
Решения судов вышестоящих инстанций, обязательные к учету всеми нижестоящими судами, выступают как вторичные источники права, так как свои решения они основывают на действующих правовых нормах, в связи с чем не могут признаваться первоисточниками[76].
Вся остальная совокупность судебных актов, представляющих из себя решения по конкретным делам, не обязательные для других лиц, могут рассматриваться как источник права в совокупности – в тот момент, когда количество судебных актов, содержащих одинаковую правовую позицию переходит в качество – формирование
Включив судебные акты в число источников права, следует обсудить вопрос о взаимном влиянии судебных актов, законодательства и доктрины как основных групп источников.
Логично предположить, что после того, как практика сгладила недостатки законодательства, вобрала в себя и примирила расхождения доктрины и нормативно-правового регулирования (либо опытным путем проверила неверность чего-то из этого), должен существовать механизм обратной связи.
Что касается влияния практики на законодательство, то есть четыре пути:
1) корректирующий – через постановления КС РФ (восполняющий / замещающий / показывающий как надо),
2) прямой – путем проявления законотворческой инициативы,
3) непрямой – при обсуждении законопроектов,
4) и косвенный – путем переработки положений законодательства таким образом, чтобы сгладить их недостатки, адаптировать их под изменившиеся общественные отношения – с последующей корректировкой нормативных актов.
Как было ранее неоднократно сказано, Конституционный Суд РФ своими постановлениями вправе признать норму противоречащей Конституции РФ, указать законодателю на ошибочность подходов или на необходимость существования какого-либо правила. Постановление Конституционного Суда РФ действует немедленно и не может быть преодолено. В этом случае происходит прямое вмешательство в сферу законотворчества – выбранный законодателем путь признается недопустимым, Конституционный Суд указывает как следовало регулировать вопрос. В каком-то смысле это нормотворчество «от противного» («от обратного») – но безусловно выполняющее роль именно правового регулирования, встающего на его место[78]. Вместе с тем, такое замещение носит временный характер и в дальнейшем законодатель производит корректировку / замену нормы[79].
Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ обладают правом законодательной инициативы (статья 3 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», часть 6 статьи 2 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 № 3-ФКЗ «О Верховном Суде РФ»). Оба они обладают данным полномочием применительно к тем сферам, в которых осуществляют деятельность[80].
Конституционный Суд РФ не реализует это полномочие – по причинам как теоретического, так и практического порядка: если Конституционный суд выступит инициатором того или иного законопроекта, то в конечном итоге уже принятый закон может стать предметом его последующего рассмотрения[81]. Лучше всего эту мысль выразил С. А. Авакьян: «Конституционному суду как высшему блюстителю конституционной законности стоило бы как можно реже ставить себя под огонь парламентских баталий и не позволять подрывать свой авторитет непринятием предложенного им закона»[82].
Верховный Суд, напротив, активно использует возможность совершенствовать законодательство.
«Например, по инициативе Верховного Суда РФ были приняты Законы “О статусе судей в Российской Федерации”, “О Судебном департаменте при Верховном Суде Российской Федерации”, “Об исполнительном производстве”, “О судебных приставах” и ряд других. Верховный Суд разрабатывает и вносит в Государственную Думу проекты законов, необходимость принятия которых обусловлена потребностями судебной практики, совершенствования судопроизводства, судебной системы и статуса судей»[83]. Законотворческие инициативы Верховного Суда РФ принимаются в виде постановлений Пленума[84].
В. М. Лебедев обратил внимание на то, что Верховный Суд РФ наделен правом законодательной инициативы и, реализуя это право, за последние 30 лет внес в Государственную Думу 187 законопроектов, из них 108, или 58 %, получили поддержку законодателя и стали законами[85].
Рассмотренные нормативные положения, регулирующие право законодательной инициативы и его реализацию со стороны Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, расцениваются в научной литературе как способ участия ветвей власти в обеспечении принципа единства государственной власти, напрямую не противопоставляемый принципу разделения властей[86].
Третий способ взаимодействия вытекает из правил, допускающих привлечения высших судов к участию в официальном обсуждении законопроектов в Государственной Думе Федерального Собрания РФ[87].
Так, судьям Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ предоставляется право присутствовать на любом заседании палаты (пункт 1 статьи 38), также они могут участвовать в парламентских слушаниях (пункт 3 статьи 65). Согласно статье 108, пункту 8 статьи 112 Регламента высшим судам направляются законопроекты по вопросам их ведения для подготовки отзывов, предложений и замечаний, учитываемых ответственными комитетами палаты.
Аналогичные нормы предусмотрены в Регламенте Совета Федерации Федерального Собрания РФ (пункт 7 стать 31, пункт 3 статьи 37, пункты 5, 6 статьи 38, пункт 5 статьи 53, пункт 3 статьи 86)[88].
Косвенный способ влияния – значительно менее формализован и в силу этого всегда вызывал интерес у исследователей[89]. Сила судебной практики в ее множественности, единообразии, и непосредственности регулирования ими правоотношений.