Н. Миронова – Северный Кавказ. Модернизационный вызов (страница 55)

Моноэтничность брачного союза рассматривают как обязательную по отношению к собственным отношениям 31,4 % респондентов, но только 6,5 % не одобряют межэтнические браки в целом. Все респонденты, среди знакомых и родственников которых есть те, кто вступил в смешанные браки, отметили, что такой брак никак не повлиял на взаимоотношения респондентов и новобрачных. Рассуждая об отношении общества к таким семьям, большая часть респондентов уверены, что смешанные браки вызывают разговоры, но посторонние люди никогда не высказывают осуждения непосредственно новобрачным, вступившим в такой брак. Среда, в которой происходят споры и конфликты по поводу смешанных браков, – это семья. Родители и члены большой семьи – дяди и тети, как правило, возражают против таких браков. Молодым людям, если они все-таки настаивают на вступлении в полиэтничный брак, обычно сложнее выстраивать отношения с родственниками, чем в случае моноэтничной семьи. Важными барьерами, кроме объективно существующего отрицательного отношения к такому браку, наши респонденты считают языковой барьер и различия обрядовых практик и традиций. В то же время респонденты приводили множество примеров семей, в которых все коммуникативные барьеры были успешно преодолены. Эти данные можно рассматривать как демонстрацию положительной тенденции развития толерантности в обществе. Но в то же время необходимо отметить, что тренд, демонстрирующий развитие толерантного отношения к «другим» в городской среде Дагестана, далеко не однозначен.

Например, в определенной страте общественно активной молодежи, чаще среди юношей из села, ярко выражена потребность в институтах контроля, которые могли бы способствовать сохранению и углублению исламской и традиционной морали, по крайней мере в таких вопросах, как отношения полов, семейные отношения, мода. Именно поликультурная среда города, наряду с влиянием телевидения и других внешних информационных источников, рассматривается приверженцами традиционной морали как фактор, разлагающий ее устои. Изменения, прежде всего внешние, т. е. заметные с первого взгляда, происходящие с бывшими односельчанами, а чаще односельчанками в городской среде, рассматриваются в этой страте молодежи как неприемлемые и заслуживающие осуждения. Свобода выбора в современном информационном контексте, формируемом прежде всего телевидением и городской средой, воспринимается как угроза общественной морали, характеризуемой традиционными и религиозными устоями. Желание оградить себя, своих близких и свою культуру от чужеродного, непонятного, а порой непристойного вызывает потребность в контроле и цензуре, которые рассматриваются как государственная функция.

В контексте данного анализа, на наш взгляд, уместно сослаться на цитату из еще одной фокус-группы со студентами Дагестанского государственного университета, в которой сталкиваются две противоположные позиции о роли свободного выбора для формирования морали и нравственности. Одной из дискутирующих сторон высокие моральные стандарты общества рассматриваются как результат контроля и ограничений. Другая сторона отстаивает необходимость свободного выбора, способного обеспечить внутреннюю потребность поведения, соответствующего моральным нормам.

• «Сельские ребята приезжают в город; например, девочки видят городской, скажем, разврат, то, что по телевизору здесь показывают. Я, например, противник того, чтобы по телевизору вот этот “Дом-2”, «Папины дочки» показывали. Это все влияет отрицательно на психологию молодой девушки. Она приезжает сюда, родителей нет, братьев нет, например, она живет в общежитии и начинает гулять, грубо говоря. Разве это хорошо? Я хочу попросить, чтобы вы в своей книжке написали, что студент математического факультета Али Алиев[345] сказал, чтобы ввели цензуру на телевидении. Мы в Дагестане не хотим видеть этот “Дом-2”.

• И еще напишите, что студент социального факультета Муса Магомедов хочет свободы, свободы выбора!

• Еще раз напишите, что Алиев говорит, что нельзя давать человеку свободу.

• Запишите, что можно…. Нравственность – это выбор».

Свойственная традиционному обществу интерпретация «иного» как противоположного своему, непонятного, а потому, возможно, враждебного сохраняется и среди других слоев населения Махачкалы. Подобная позиция применятся в отношении как светских новшеств, так и нетрадиционных религиозных подходов. Такое отношение как к «иному» в поликультурной среде города способствует снижению доверия и, как результат, является одним из факторов социальной напряженности.

Политизация вопросов вероисповедания также актуализирует субкультурное недоверие. Например, различия между религиозными направлениями выводятся на уровень социальной напряженности прежде всего за счет их политизации со стороны государства, духовенства и со стороны экстремистски настроенных сил. В частности, заявления лидеров государства, противопоставляющих ислам «традиционный» и ислам «привнесенный» и призывающих к поддержке первого, вносят свой вклад в политизацию вопроса вероисповедания и формирование подозрительного отношения к представителям «нетрадиционных» направлений[346]. В то же время такие заявления вызывают недоумение сторонников этих направлений ислама: «Медведев недавно сказал, что нужно поддерживать суфизм. Но у нас есть много [верующей] молодежи, которая не поддерживает суфизм. Если только суфизм будет официальной религией, то молодежь будет проще убедить, что они уже вне закона…. А суфии сейчас заявляют, что если у тебя нет шейха – твой шейх шайтан, и если ты не суфист, то ты не мусульманин. А как там относятся к [шейхам]? Пьют воду, которой они делали омовение! Молодежь не будет это поддерживать». Поведение отдельных представителей духовенства, не соответствующее религиозно-моральным установкам, – еще один аспект, вызывающий неприятие частью населения отдельных религиозных направлений или религии в целом. «У нашего [представителя муфтията] собственный ресторан и доход 300 тысяч в месяц, а учительницы, [работающие в духовном управлении], получают мизер!», – говорит одна из наших собеседниц, объясняя свое несогласие с философско-религиозными установками Духовного управления мусульман Дагестана.

Толерантность, развитие которой, вероятно, есть единственно возможный путь снижения напряженности в поликультурной среде, не может быть односторонней. Признак космополитичности города – это взаимное уважение взглядов всех культурных и субкультурных слоев населения. Выделение какой-либо субкультуры в качестве объекта осуждения ведет к ответной реакции со стороны ее представителей. Подозрительность, недоверие и взаимные претензии нарастают как снежный ком, спровоцированные неодобрительной позицией по отношению к одной субкультурной группе. В частности, исключение ассоциации экстремизма с определенными религиозными направлениями из государственной риторики необходимо для снижения субкультурной напряженности в регионе.

Итак, подведем итог. Основные результаты нашего исследования позволяют нам утверждать следующее.

• Современная молодежь Дагестана стремится жить в городах. Утрата в обществе уважения к сельскохозяйственному труду и, как следствие, желание молодежи профессионально реализоваться в других областях стимулирует массовый отток молодежи из сел. Отсутствие современной инфраструктуры для комфортного проживания в сельской местности, а также социальной среды, интересной для молодежи, дополняет список факторов, стимулирующих молодежную миграцию в города. В этом отношении процесс представляет собой замкнутый круг. Чем выше отток населения, тем беднее социальная среда и ниже шансы для развития инфраструктуры села.

• Религия и большая семья – важнейшие составляющие идентичности молодых людей Дагестана. Современная молодежь более религиозна по сравнению с поколением своих родителей, но обладает в большинстве своем весьма ограниченными знаниями религиозных канонов. Самореализация личности в качестве семьянина – супруга и родителя – часто превалирует над профессиональной составляющей. Ценность большой семьи поддерживается не только традициями, но и ее функционированием в качестве важнейшего института социальной поддержки.

• Существуют значительные различия во взглядах и стратегиях сельской и городской молодежи. Представители сельской молодежи более склонны следовать предписанным ритуалам, обычаям и традициям. Как правило, они ниже оценивают свои навыки, знания и способности, а потому претендуют на нижеоплачиваемые позиции. Возможности профессиональной реализации молодых специалистов из села также ограничиваются качеством базовых знаний, полученных в средней школе.

• Адаптация к городской среде сельских жителей происходит двумя основными методами. С одной стороны, происходит адаптация личных взглядов, ценностей, ориентиров к новой среде обитания. С другой стороны, в городской черте создаются анклавы, насколько это возможно воспроизводящие модель родного сельского сообщества.

• Городская молодежь в большей степени склонна выезжать на постоянное место жительства или на длительный срок за пределы Дагестана. Кроме стремления к профессиональной реализации часто представители этой части молодежи движимы желанием освободиться от довлеющего контроля традиционного общества, требования которого не всегда совпадают с потребностями и жизненными стратегиями молодых людей.