Н. Миронова – Северный Кавказ. Модернизационный вызов (страница 54)

Как и население города в целом, современная студенческая молодежь, ценности которой были более подробно исследованы в рамках нашего проекта, представлена юношами и девушками, в разной степени воспринимающими и ассоциирующими с собой ценности традиционного общества, ислама и современного западного представления о личности, характеризующегося прежде всего желанием самовыражения. Разнообразие субкультурных страт городского населения неизбежно ставит вопрос о взаимоотношениях носителей различных ценностей и взглядов. Ведь в городе, где проживают представители различных культур и субкультур, заложен потенциал не только «плавильного котла», переплавляющего представления и ценности своих жителей, но и арены культурных и субкультурных конфликтов.

В Махачкале можно выделить два наиболее ярко выраженных очага мировоззренческой напряженности. Один из них проявляется в отношениях между ценностями западного общества, ассоциируемыми с современностью, и локальными ценностями, ассоциируемыми с традицией. Второй очаг напряженности представлен отношениями религиозного и нерелигиозного населения и взаимоотношениями представителей различных религиозных направлений, например отношениями между различными направлениями ислама, в частности тарикатизмом и салафией.

Конфликт между традиционными ценностями и ценностями, привносимыми западной культурой, выражается в отношении населения к музыке, кино, телевидению, проявлениям модных тенденций в одежде горожанок, к определенным поведенческим моделям представителей той или иной субкультуры. Например, отдельные продукты, представленные сегодня на российском телевидении, оцениваются зрителем, сохраняющим ценности, символы и идеи традиционного общества, как неприемлемые. Горожанки часто воспринимают как устаревшие и не соответствующие времени методы контроля за поведением девушек со стороны большой семьи, принятые в традиционном обществе. Отдельные горожане считают модели поведения носителей сельской культуры не соответствующими культурным стандартам города, порой применяя по отношению к ним такую лексему, как «бескультурье».

Оба обозначенных выше мировоззренческих противоречия имеют свое внешнее выражение, в частности, в стиле одежды, особенно женской. Ведь модные тенденции – это тоже социальные нормы. Человек, несущий определенные издержки для того, чтобы соответствовать этим нормам, взамен получает ощущение социального комфорта. Каждый из нас в большей или меньшей степени пытается приводить свой гардероб в соответствие с современными представлениями о стиле одежды, предвидя дискомфорт, который он будет ощущать, одевшись не соответственно времени и месту. В то же время одежда несет в себе знаковые отличия субкультурного пространства, к которому относится тот или иной человек. Представители каждой из групп, отличающихся по стилю одежды, имеют сходные взгляды в отношении того или иного объекта или явления. Внешний вид носительниц западного образа мыслей существенно отличается от внешнего облика, рассматриваемого в Дагестане в качестве традиционного, так же, впрочем, как и внешний вид части мусульманок, предпочитающих носить хиджаб. Важно отметить, что в Махачкале отношение к тем, кто демонстрирует свою приверженность тем или иным взглядам через свой внешний облик, часто характеризуется напряженностью, подозрительностью и недоверием.

Девушки, для которых джинсы и футболки – ежедневная одежда, в результате своей склонности к модным тенденциям современного западного образца ощущают определенный дискомфорт. Выбор, сделанный такими студентками, ведет прежде всего к внутреннему конфликту между желанием проявить уважение к старшим членам своей семьи – представителям традиционного концепта и желанием самовыражения. Многие из таких респонденток видят выход из сложившейся ситуации внутреннего конфликта в физическом перемещении за пределы традиционного общества, ассоциируемые с географическими границами региона. Позволим себе привести цитаты из группового интервью со студентками-старшекурсницами. Пять из шести участниц этого интервью выразили желание после окончания вуза выехать в Европу для продолжения обучения или стажировки. Многие из них уже проходили обучение за рубежом по программам студенческого обмена.

• «Там есть свобода. Никто не заставляет тебя что-либо делать. Ты можешь быть сама собой.

• Здесь для того чтобы одеваться, как мне нравится, приходится какого-то обижать, с кем-то не соглашаться. Я знаю, например, что не всем, в том числе моим бабушкам, нравится, как я одеваюсь.

• Или мне, например, говорят: “Ты уже не подросток, нужно юбки носить, что ты как ребенок ходишь в джинсах, тебе уже 21 год”.

• А еще говорят, что мне уже 22, нужно замуж выходить, а я не хочу, я хочу учиться, найти стажировку по профессии в Европе».

Большинство девушек, решающих носить хиджаб в силу своей религиозных убеждений, также испытывают давление со стороны части общества, не одобряющей такой выбор. В том числе родители таких девушек, стараясь оградить своих дочерей от потенциального социального давления, противостоят их желанию соответствовать собственным представлениям о вере и морали. Обратившись к родителям с просьбой разрешить им носить хиджаб, многие наши респондентки получали отказ. Такая реакция родителей распространена среди как нерелигиозных, так и религиозных семей. Она объясняется желанием родителей оградить своих дочерей от неодобрительного отношения части общества к девушкам в хиджабах. Этот элемент одежды часто соотносят с нетрадиционным исламом, который, в свою очередь, напрямую ассоциируют с экстремизмом. Опасения родителей также вызывает и то, что девушка в хиджабе будет привлекательна для женихов, исповедующих нетрадиционный для Дагестана ислам, и что внешние проявления религиозности привлекут к дочери внимание спецслужб.

«Стараясь исполнять все [религиозные нормы и правила], я всегда чувствовала, [что] что-то не так, на душе неспокойно было. Я знала, что женщина не должна показывать свое тело», – так поясняет одна из наших собеседниц свое решение носить хиджаб и состояние внутреннего противоречия между ее религиозными представлениями и нежеланием ослушаться родителей, настороженно относящихся к ее решение «закрыться». Принимая такое решение, девушка предполагала, что отношение к внешнему проявлению религиозности будет неоднозначным, но реакция окружающих оказалась жестче, чем она могла представить себе. Оскорбления, которые ей пришлось выслушивать в пылу полемики в публичных местах, например в общественном транспорте, вызывали недоумение: «Обидно бывает, что они так относятся. Почему?». Люди с внешними проявлениями религиозности, особенно девушки, зачастую вынуждены выслушивать негативные оценки представителей нерелигиозной части населения или населения, возмущенного поведением духовенства, не соответствующим представлениям о религиозной морали[344], а также актами насилия, осуществляемыми экстремистами.

Хиджаб вызывает настороженность и подозрение, что девушка исповедует ислам салафистского направления. Зачастую к такой девушке приглядываются, пытаясь найти дополнительные знаки и символы того или иного направления ислама. Цвет одежды, использование косметики, манера ношения хиджаба интерпретируются в пользу того или иного направления. Девушки, во внешнем облике которых больше знаковых отличий салафи, вызывают особое недоверие, поскольку приверженцы этого направления часто напрямую ассоциируются с экстремистами. Молодые люди, внешний вид которых ассоциируется с эти направлением ислама, часто вызывают не только настороженность, но и страх среди окружающих.

Хотя неприязнь, выражаемая представителями одной группы по отношению к стилю одежды другой, на самом деле является выражением гораздо более глубинных процессов, происходящих в обществе, описываемые проявления социальной напряженности заставляют нас обратиться к вопросу о толерантности и возможности свободы выбора. Каков потенциал толерантности и свободы выбора жителей 700-тысячного города, представляющих разнообразие ценностей и взглядов? Вопрос отнюдь не праздный, поскольку в ответе на него вполне может содержаться оценка перспектив развития снижения социальной напряженности и сохранения социального мира. Предпринимая попытку ответить на этот вопрос, необходимо отметить, что многие студенты, участвовавшие в нашем опросе, подчеркивали, что они не хотели бы вмешиваться в дела окружающих их людей до тех пор, пока представители иных субкультур не навязывают им свою точку зрения. Наиболее неприемлемым студенты считают навязывание религиозных воззрений.

Несмотря на довольно высокий процент респондентов, отметивших лично для себя нежелательность межэтнических или межрелигиозных браков, большинство заявили, что спокойно относятся к таким бракам в принципе, считая подобные решения личным делом каждого. Так, несмотря на то что 75,6 % респондентов предпочитают брак с единоверцем, 63,1 % относятся спокойно к бракам между представителями различных религий в принципе. 36,9 % респондентов, не одобряющих браки между представителями разных религий, в основном ссылаются на религиозный запрет для мусульман вступать в брак с немусульманами. Хотя мнения по этому поводу разделились. Некоторые респонденты, напротив, обосновывали свое положительное отношение к межрелигиозным бракам высказываниями пророка Мухаммада. Отдельные респонденты считали, что запрет на межрелигиозный брак относится только к девушкам.