Н. Миронова – Северный Кавказ. Модернизационный вызов (страница 32)

Таким образом, многочисленные теоретические и практические исследования на современном этапе развития научных знаний об обществе позволяют с большой вероятностью утверждать, что права собственности не являются единственным или основным фактором, определяющим рациональность и эффективность природопользования. Коллективные и частные собственники и пользователи адаптируют свое поведение к определенным социальным, экономическим, политическим и экологическим условиям. Только целостный подход к анализу контекста, определяющего поведение, учитывающий все условия, в которых принимается то или иное решение, может заложить основу успешного прогноза результатов земельной политики. Характеристики самого ресурса, т. е. пастбищной экосистемы, механизм принятия решений на всех уровнях, имеющих отношение к землепользованию и регулированию, сущность отношений между пользователями и между пользователями и регуляторами – все это факторы, составляющие обязательные компоненты анализа земельной политики[233]. Однако бесспорным и сегодня остается положение о том, что свободный, де-факто не регулируемый доступ к ресурсу является нежелательным фактором, стимулирующим поведение, направленное на максимизацию пользователем собственной выгоды за счет истощения ресурса. Но нерегулируемый доступ к ресурсам едва ли возможен в традиционных системах землепользования, развивающихся эволюционным путем в русле хозяйственной логики, присущей той или иной экологической нище. Нерегулируемое пользование ресурсами, как правило, возникает в периоды слома устоявшихся институтов, в частности во времена реформ, революций, войн и прочих социальных скачков.

Сегодня в общественных науках признается, что предложение Хардина отказаться от коллективного использования ресурсов основывалось на его неспособности разграничить ресурсы, доступные для всех, и ресурсы, контролируемые группой пользователей, и как результат – неспособности учесть важную роль институтов, регулирующих использование общественных ресурсов членами групп пользователей и способных предотвратить использование ресурса посторонними. Свою ошибку признал и сам Хардин в статье, опубликованной через 30 лет после появления «Трагедии общественного»[234]. Гипотетическое пастбище, использованное им в качестве метафоры эгоистичного поведения, было извлечено из культурного, исторического, экологического и даже экономического контекста. Наполнение теории Хардина эмпирическим материалом зачастую приводит к отрицанию предложенной модели.

Поскольку коллективные права собственности или пользования, как правило, требуют более сложных, нежели в случае индивидуальных прав, институциональных регуляторов поведения каждого пользователя, в данной главе мы обращаемся к международному опыту регулирования коллективного использования пастбищных угодий. Вниманию читателей предлагается анализ двух действующих моделей управления коллективным пользованием пастбищными угодьями. Представленная ниже швейцарская модель осуществляется в рамках коллективной собственности сельских сообществ на пастбища. Модель, практикуемая в США, направлена на управление землями, находящимися в государственной собственности.

Первая модель была выработана эволюционным путем в течение многих столетий в условиях деполитизированного государственного устройства. Подобные условия развития этой модели позволяют надеяться, что в ее основе заложена логика социально-экономического развития, хорошо адаптированного к местным экологическим условиям. Подробное рассмотрение этой модели, по нашему мнению, позволит наглядно продемонстрировать экономические и экологические предпосылки, лежащие в основе коллективной собственности местного сообщества на пастбищные ресурсы. Также эта модель позволяет учитывать особенности развития землепользования в условиях горного ландшафта, который накладывает серьезные ограничения на землепользование в силу крутизны склонов, ограниченных условий для ирригации, контраста температурного режима, освещенности склонов.

Землепользование в горных районах формируется в зависимости от природных условий, в свою очередь зависящих от ландшафта, и очень часто характеризуется «лоскутностью» наделов, пригодных для того или иного вида землепользования. В то же время значительные различия природных и климатических условий на разных высотах и склонах различной освещенности определяют сезонность землепользования.

Вторая модель – управление пастбищными угодьями в условиях государственной собственности на эти ресурсы в США – основана на достижениях современной науки. В ее основе лежат расчеты максимально возможной пастбищной нагрузки, научно обоснованного мониторинга окружающей среды и современные модели менеджмента. Обе модели имеют свои положительные стороны и ограничения, рассматриваемые ниже.

5.2. Коллективная собственность сельского сообщества: швейцарские Альпы

Одним из наиболее подробно описанных примеров саморегулирования коллективных ресурсов сообществами пользователей в Швейцарии можно назвать сообщество Тёрбел[235]. Важно подчеркнуть, что институт общинной или коллективной собственности, складывавшийся в описанном сообществе на протяжении несколько веков, сосуществует с частной собственностью на землю, которая также развивалась в течение длительного времени. Земельные наделы, отведенные под посев зерновых, выращивание овощей, сады, виноградники и сенокосы в сообществе Тёрбел, находятся в частной собственности. Альпийские луга, используемые для летнего выпаса скота, лес, пустоши (каменистые крутые склоны и горные перевалы), а также ирригационная система и сыроварня являются общей собственностью сельского сообщества. Использование пастбищ для других целей, кроме выпаса скота, ограничивается климатическими условиями и особенностями ландшафта. Летние альпийские пастбища располагаются на высоте 1950–2200 метров. Растениеводство и сенокошение здесь невозможны в силу короткого летнего сезона и отсутствия условий для ирригации. Максимальная высота, на которой выращивают зерновые, – 1600 метров. Сенокосы в местной экосистеме расположены на высоте до 2000 метров. Ранние снегопады – еще один фактор, определяющий предельную высоту над уровнем моря, на которой возможно земледелие. Кроме того, использование земель для земледелия и сенокошения ограничивается крутизной склонов.

Коллективное использование высокогорных пастбищ экономически оправдано для домохозяйств сообщества Тёрбел. Объединение скота для летнего выпаса на находящихся в коллективной собственности альпийских лугах позволяет наиболее эффективно использовать трудовые ресурсы. Когда стадо находится на отгонном пастбище под присмотром пастухов, члены домохозяйства занимаются заготовкой сена для зимнего кормления скота и производством продукции растениеводства на орошаемых полях, в садах и виноградниках. Распределение пастбищ в частную собственность привело бы к значительному увеличение затрат труда каждого домохозяйства и снижению рентабельности хозяйств населения. Необходимость огораживания частных наделов для контроля несанкционированного выпаса также вызвала бы повышение затрат на выпас скота. Такие выводы подтверждают данные исследований, проведенных в Тибете, где китайское правительство предприняло земельную реформу, направленную на индивидуализацию пастбищных угодий. Распределение индивидуальных наделов привело к значительному повышению затрат труда каждого домохозяйства, прежде всего за счет женского и детского труда[236]. Кроме того, рассредоточение населения, ранее проживавшего в поселках, на значительных пространствах горного ландшафта из-за необходимости для каждого домохозяйства находиться постоянно на индивидуальных пастбищах привело к снижению физической доступности услуг здравоохранения и образования[237]. Авторы упомянутого выше исследования отмечают, что большое количество скотоводов Тибета, которым были выделены индивидуальные пастбища, фактически используют их совместно со своими соседями, что еще раз демонстрирует: коллективное использование пастбищ небольшими группами экономически более приемлемо для мелких производителей.

Фактический раздел пастбищ на индивидуальные наделы зачастую сопряжен с серьезной трансформацией логистики выпаса скота. Например, в Тибете многие домохозяйства получили участки, на которых нет источников воды[238]. Подобные условия использования пастбищных ресурсов требуют изменения естественного ритма движения стада, поддерживаемого в условиях общего пользования пастбищем, когда скот концентрируется у источников воды в наименее благоприятное время года. Это способствует сохранению энергии у ослабленных неблагоприятными погодными условиями животных. В условиях индивидуального пользования каждый владелец вынужден перегонять скот на водопой ежедневно, что ведет к дополнительным затратам энергии и в суровых климатических условиях – к падежу скота. Янь Жаоли и его соавторы отмечают, что в такой ситуации многие животноводы предпочитают копать колодцы на выделенных им территориях. Но ввиду глубокого залегания подземных вод и каменистости почвы индивидуальные колодцы имеют высокую себестоимость. Кроме того, водопой скота из колодцев чрезвычайно трудозатратен либо требует дополнительных инвестиций для механизации процесса. В результате как население, так и принадлежащие ему стада испытывают постоянную нехватку воды. В отдельных хозяйствах животные получают достаточное количество воды только в период обильных дождей, когда дождевая вода собирается на поверхности почвы[239].