Н. Миронова – Северный Кавказ. Модернизационный вызов (страница 24)
В период так называемого арабского социализма (1960/1961–1973 гг.) сельское хозяйство было единственным сектором экономики, в котором преобладали частные производители. В промышленности, на транспорте, строительстве и многих других областях доминировал государственный сектор. Но, несмотря на права частной собственности на сельскохозяйственные угодья, и в этом секторе государство контролировало цены, ставки аренды и расходы капитального характера.
Попытки оценить результаты реформы Насера осложнены тем фактом, что уже в 1970-е гг. земельные отношения вновь претерпели изменения. После смерти Насера новое правительство Египта под руководством Садата[133] вновь изменило законодательство, восстановив земельные права крупных землевладельцев, хотя дефакто не многие владельцы смогли вернуть свои земли. В дальнейшем, в 1980-х гг., были либерализованы ставки аренды. Пытаясь оценить результаты земельной реформы Насера, исследователи отмечают, что первый этап реформ связан с ростом сельскохозяйственного производства на душу населения[134]. В целом же сельское хозяйство являлось наиболее медленно растущим сектором периода арабского социализма. В начальный период реформ Насера также произошло, хотя и незначительное, снижение процента сельских домохозяйств, живущих за чертой бедности (рис. 4.1), но уже в период с 1964 по 1974 г. отмечается резкий рост этого показателя до 61 %, за которым следует столь же значительное и резкое падение в контреволюционный период[135]. Первичное сокращение бедности, вероятно, произошло в результате перераспределения земель в пользу беднейшего населения, осуществленного в рамках земельной реформы[136]. Но усиление контроля государства, упомянутое выше, является, по мнению большинства авторов, причиной последующего роста бедности среди сельского населения, стагнации и последующего спада аграрного производства.
Значительное снижение бедности в годы правления президента Садата связано не с успехами аграрного сектора, а с государственным стимулированием трудовой миграции из Египта в соседние страны. В период с 1973 по 1984 г. количество работающих за рубежом египтян увеличилось с 34 тыс. чел. до 3 млн. Средства, отправленные трудовыми мигрантами в Египет, возросли за тот же период с 128 млн до 4 млрд долл. США в год. Предположительно от 20 до 40 % денежной массы, поступавшей от трудовых мигрантов из-за рубежа, были получены сельскими домохозяйствами. Кроме прямого финансового вливания в экономику сельских домохозяйств переводы трудовых мигрантов стимулировали спрос городского населения на продовольственные товары, продажа которых не контролировалась государством, например фрукты и овощи. Все это позволило значительному числу сельских домохозяйств выйти за пределы группы, живущей за чертой бедности.
Несмотря на то что анализ динамики бедности показал значительные изменения количества сельских домохозяйств, живших за чертой бедности в период с 1952 по 1982 г., изменения неравенства расходов сельских домохозяйств за тот же период показывали очень консервативные колебания. Тем не менее эти колебания, демонстрируемые показателями индекса Тейла[137], повторяют форму кривой изменений первого параметра, при незначительном снижении неравенства в 1964–1965 гг., его повышении в 1974–1975 гг. и еще менее значительном снижении в 1982 г. (рис. 4.1). В целом за период с 1952 по 1982 г. наблюдается очень незначительное увеличение неравенства при относительно невысоких для развивающихся стран значениях индекса.
Производство продовольствия на душу населения в Египте достигло максимума за исследуемый период в 1955–1959 гг., после чего начался спад производства. В 1978–1982 гг. спад производства продовольствия достиг 11 % по сравнению с 1948–1952 гг.[138] Но тем не менее необходимо отметить, что в целом в период с 1952 по 1982 г. отмечался общий рост продуктивности земель (измеряемый урожайностью с гектара) и производительности труда[139]. Например, в период между 1960 и 1973 г. урожайность хлопка возросла на 16 %, пшеницы – на 43 %, риса – на 8 %, кукурузы – на 14 %, проса – на 89 %[140]. Значительное повышение урожайности проса объясняется улучшением ирригации за счет строительства и реконструкции дамб и каналов, пшеницы – внедрением более урожайных сортов[141]. В то же время в целом показатели роста продуктивности земель и производительности труда значительно отставали от показателей других развивающихся стран[142]. Основным фактором, негативно влияющим на производство сельскохозяйственной продукции, Адамс считает техническую отсталость производства[143]. В частности, он отмечает, что в 1985 г., когда была написана цитируемая статья, египетские крестьяне использовали те же орудия производства и технологии, что сотни лет назад при посеве, прополке, сборе урожая и обработке земли.
Продовольственные субсидии, существовавшие в Египте со времен Второй мировой войны, значительно увеличились в 1960–1970-х гг. В конце 1960-х гг. были введены продовольственные карточки на отдельные виды субсидируемых продуктов, в частности хлеб и пшеничную муку. В 1970-е гг. список субсидируемых продовольственных товаров был значительно расширен. Начиная с 1972 г. продовольственная безопасность стала одной из самых острых проблем внутренней политики Египта. С середины 1960-х гг. существенно возросла зависимость страны от импорта пшеницы. Скачок цен на пшеницу, отмечавшийся в 70-х и 80-х гг. прошлого века, привел к колоссальным бюджетным расходам на закупку продовольствия. В 1980–1981 гг. 20 % текущих расходов бюджета было затрачено на продовольственные субсидии. В 1981–1982 гг. все население страны получало субсидированные продовольственные карточки. В 1976–1977 гг. попытка правительства повысить цены на отдельные товары и таким образом снизить затраты на продовольствие привела к выступлениям населения, погромам и ответному насилию армии и полиции. По самым консервативным подсчетам, более 70 человек погибло в результате беспорядков. Волнения прекратились только после отмены правительством решения о повышении цен[144].
Результатом еще одного шага контрреволюционного периода реформ – либерализации ставок аренды в 1980-х гг. – также стала существенно возросшая социальная напряженность в стране. Либерализация ставок аренды на сельскохозяйственные земли привела к росту ставок в 8–10 раз, лишив многих безземельных крестьян возможности заниматься сельским хозяйством и доступа к жилью, которое обычно располагалось на арендуемых землях. Результатом явились выступления против реформ, сопровождавшиеся сотнями погибших и раненых. По оценкам Эль-Хонеми, результатом этого этапа реформы явились увеличение безземельности и социального неравенства[145].
4.3. Выкуп земель в коллективную собственность: земельная реформа в Шотландии
Итак, в рамках реформы Насера земля, изымаемая у крупных землевладельцев, была передана в частную собственность сельских домохозяйств. Но, как упоминалось выше, реформы, направленные на перераспределение земель, также могут предусматривать выкуп участков у владельцев, а также их передачу в коллективную собственность. Примером такой реформы может послужить современная земельная реформа в Шотландии[146]. Одним из ее важнейших аспектов является право сельских сообществ выкупать земли крупных землевладельцев в коллективную собственность. Говоря о шотландской реформе, необходимо понимать исторически сложившуюся там систему земельных отношений, феодальных по своей сути. Особенностью земельных отношений Шотландии являются крупные поместья, на землях которых расположены сельские сообщества. Отношения пользователей, постоянно проживающих в поместье и пользующихся его ресурсами, и владельца определяются ограничениями землепользования, регулируемыми владельцем земли в рамках законодательства, а также пользовательской платой.
Землепользование, осуществляемое в крупных владениях Шотландии, часто рассматривается как фактор, сдерживающий социальное и экономическое развитие и оказывающий негативное воздействие на природную среду. Крупные землевладельцы подвергаются критике: за исключение из фактического пользования значительных земельных участков, используемых только для собственного сезонного отдыха; за консервативные подходы к локальному развитию, препятствующие внедрению современных видов землепользования и развитию инфраструктуры; за истребление одних биологических видов и искусственное увеличение популяции других.
Приведем пример поместья Эссинт, описанного в книге Крамба «Кто сегодня владеет Шотландией?»[147]. Поместье включает 100 тыс. акров земли (1 акр = 0,4046856 га). Владельцы проводят там ежегодно один каникулярный месяц. Взгляды землевладельца на социально-экономическое развитие земель, входящих в поместье, он выразил одной фразой: «Все должно оставаться, как было»[148]. Столь консервативный подход вступает в противоречие с потребностями населения, проживающего на территории землевладения. Например, местное сообщество обратилось к землевладельцу с просьбой разрешить строительство плавательного бассейна, который местные жители предполагали построить на собственные средства, разместив его в гавани, где для его нужд можно было использовать тепло, вырабатываемое холодильными установками. Обращение было отвергнуто. Также были отвергнуты просьбы позволить строительство информационного центра для туристов и дальнейшее развитие самой гавани, где возникла необходимость в новых помещениях. Описываемое поместье не включает в себя ни одной фермы и является работодателем для двенадцати сотрудников с полной занятостью и нескольких частично занятых сотрудников[149].