Н. Мар – Железный Аспид. Война (страница 66)

— Враги. Жаль, нет слова, что вместило бы еще больше ненависти. Хотя постой… С самого детства знала, что это твое имя!

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты меня ненавидела, — он разжал ее пальцы, примерзшие к двери, чтобы ту можно было наконец закрыть. — Потому что теперь и правда есть, за что. Потому что я уже разрушил твой привычный мир. Потому что если мне придется выбирать, а мне, видимо, придется, то лучше будет, если тебя убьет враг, а не друг.

— Не понимаю. Для кого из нас лучше?

— Ты будешь смотреть в глаза своему убийце, и только ненависть сможет подавить боль, заглушить страх. А умирать больно и страшно.

Самина шагнула за порог: вдруг поняла, что с нее достаточно. Что еще слово — только одно слово — и она потеряет сознание.

— Я тебя услышала.

— Так говорят, когда собираются сделать по-своему. Не советую, — пригрозил робот и запрыгнул в карфлайт. — Береги себя.

«Серьезно, аспид?»

— Умри, Эйден, — бросила она, закрывая за собой дверь. — Просто умри… где-нибудь подальше от меня.

Домашний комм разрывало от сообщений Ориса и Бена, которые вернулись домой на рассвете. Теперь было почти девять, и Самина стояла перед огромным зеркалом в ванной комнате. Стояла уже долго, слушая трели комма. Она хотела, чтобы эти звуки вернули ее к реальности, но им было не под силу.

Связались с нею, значит, живы. И все. Орис уж, верно, отчалил в тренировочный полет, а Бен… ей было нечего сказать Бену. Система управления домом сообщит ему, что жива и она. Беспокойная Той встретила хозяйку в прихожей, всплеснула руками и помчалась набирать ванну с настоящей водой. Было преступлением не разориться на жидкую воду для бедняжки этим утром.

Когда через полчаса тишины рабыня скромно заглянула за дверь, она увидела Самину все так же стоящей перед зеркалом в растерзанном комбинезоне и со спутанными волосами. Вода лилась, никому не нужная. Комм бился в истерике.

— Той, — не своим голосом позвала Самина. — Скажи, может, все это нам в наказание? За то, что мы сделали вас рабами.

Женщина смущенно шагнула к ней и промолчала, не зная, что сказать. По правде, в этом доме Той никогда не волновало ее положение. Самина смотрела на неё через зеркало.

— У нас все еще есть рабство, разве это не ужасно? А пытки? А охота ради развлечения? Да много, много всего. Я всегда старалась держаться подальше от политики и всего, что происходит за стенами лаборатории. Но дело в том, что правда рано или поздно настигает всех. Кого-то по касательной, а тех, кто слишком долго прячется — разит наповал. Знаешь, о чем я думаю? Мы хотим управлять галактиками, а у нас самих — ржавые люки и люди на привязи! Так нам и надо, Той. Так. Нам. И надо.

— Самина, моя хорошая, да что с вами?.. — рабыня принялась искать глазами острые и другие опасные предметы, чтобы забрать их от греха подальше. — Вас же все так любят, — и я, и наемные слуги… даже мелкий Шэнк, хоть вы его и ругаете… Но ведь за дело всегда! Давайте я помогу вам раздеться? Доктора я уже вызвала, он посмотрит раны…

— Той, я отпускаю тебя, ты свободна. Я не шучу. Я положу тебе на счет хорошую сумму, — все, что у меня есть. Хочешь — лети к родителям или открывай свое кафе, как ты мечтала, хочешь — делай, что хочешь.

Бывшая рабыня хлопала глазами и терялась, говорить что-то хозяйке сейчас, или лучше нет, ибо та не услышит ее. Она просочилась между Саминой и ванной, прихватив маникюрные ножницы и упаковку витаминов, и тихонько скрылась за дверью.

— Могу ли я рекомендовать подходящий музыкальный фон для госпожи Зури, исходя из ее текущего эмоционального состояния? — рискнула система управления домом.

— Совсем контакты потекли? — огрызнулась Той. — Только попробуй! И что за цвет стен? Смени этот полоумный оранжевый на нормальный.

— Согласно людям более образованным, чем кастелянши, оранжевый повышает настроение. И не стоит мне указывать в подобном тоне: я слышал, как вас только что уволи…

— Да катись ты к метановым озерам! — рявкнула Той и отключила систему с пульта. — Пальцы-то мне еще не отрубили.

Хозяйке как воздух нужен был отдых от искусственного интеллекта. В любых его проявлениях.

— Орис пропал.

Сиби маялась по гостиной, не зная, куда девать руки, пока Самина продирала глаза.

— Как пропал? — Опешила она, с трудом заглатывая горсть энергетиков. Успела проспать всего часа три после возвращения. — Он же написал мне на рассвете из дома. Что у него все в порядке… И что предупредил тебя о показаниях для Бритца, ну, насчет моей заколки… Он уже собирался в полет!

— Все так. Эзер шантажировал его, и Орис хотел исчезнуть прежде, чем тот сам явился бы за ним. Но Кай… Кайнорт перенес старт и выцепил твоего брата прямо в космопорте! Другие пилоты видели, как они разговаривали… А через час после вылета его корабль просто исчез.

— Исчез?..

— Ни следа, ни сигнала, ни обломков — будто ластиком стерли!

Зловещие картинки заворочались в памяти, и Сиби прочитала ее мысли:

— Там рядом граница зоны, занятой имперцами. Ты ведь знаешь, какое у них оружие?..

Самина знала. Лично наблюдала аннигиляцию в действии.

— Харген в курсе? — выдавила она. — В смысле, что Орис пропал.

— Боже мой, да уж, поди, вся Брана в курсе! Традиционный старт выпускников передают на всю планету, — горячо злилась мачеха, будто хоть что-то здесь передавали не на всю. — Харген прочесал тренировочный сектор вдоль и поперек, но без толку. Вот это назревает скандал: единственный наследник, надежда и гордость Альянса… Меня донимают мои же репортеры, будто видят во мне только пресс-секретаря, но не мать!

— Отчим уже допрашивал Бритца? Ты же говорила, были свидетели его беседы с Орисом.

— О, как же, первым делом. Да только с него как с гуся вода! Энтоморф был в космопорте по долгу службы: «…нет, ничего странного, да, беседовал с каждым пилотом, а как же, таков порядок, ах, да вы что, неужели, ну конечно, мы приложим все усилия…». Подлый таракан! А со мной он и разговаривать не желает.

— С другой стороны, эзеру не пришлось выдавать меня. Пока Харген ни в чем Бритца не подозревает, ему это не выгодно. А если пытаться прижать ему хвост…

— Да, тогда я потеряю обоих детей.

Самина заметалась из гостиной в спальню и обратно, собирая и натягивая какую попало одежду. Потом расчесалась пальцами и скрутила пучок на затылке. И всё равно осталась красивой.

— Надо поговорить с андроидом, — … красивой и злой. — В конце концов, ведь это его крейсеры у наших границ! Если один из них убил моего брата, я…

Но даже в общих чертах она не представляла, что же тогда сделает. Единственный доступный ей способ отомстить — это пойти к Харгену и умереть там.

— С императором я хочу встретиться сама, — настояла Сиби. — Я понимаю твое рвение, но просьба матери трогает глубже. А тебе лучше не избегать Бритца: он нашел ту резинку для волос, что ли… в архиве. Теперь уверен, что твое алиби не стоит и жженого карминца, и не любит, когда из него делают идиота.

— Но ты ведь подтвердила ему, что была со мной в ту ночь? Ведь да⁈ Отчего бы ему тогда думать, что…

— Он знает, с кем я была на самом деле, — перебила мачеха. — Сходи в Башню, Самина. Быть может, хозяйке той заколки перепадет молекула откровенности.

— Х-хорошо, — в глубине души она признавала, что с подлым шантажистом побеседует куда охотнее, чем с андроидом.

Прихватив еще энергетиков, Самина догнала мачеху у двери. И вспомнила:

— Той, я ведь отпустила тебя. Почему ты все еще здесь?

— Вы сказали, я могу делать, что захочу, — отрезала та и скрылась в доме.

Через минуту карфлайт мчал Самину к Башне Эзеров. Она не активировала внешние экраны и летела в полной темноте, чтобы настроиться на разговор. Но вместо сосредоточения пришел страх. Обезоруживающий, душный. В детстве она заполняла тьму молитвой, и тревога отступала. Как же давно она перестала верить? Со своей первой энциклопедии? С первой медали по биологии? После защиты диплома? Для ученых вроде Самины бог стал присказкой, оборотом речи, ведь получить знание можно лишь в обмен на веру, и обратного пути, увы, нет. Слишком образованным не на кого уповать. Слишком умным некого просить о чуде, которому нет места в их вселенной.

Так и Самине Зури больше не на кого было надеяться — кроме разума и самой себя. Свободная от иллюзий, она была раздавлена камнем своей ответственности перед другими в этой войне. Но когда тело сковывает страх, не хочется свободы: хочется того самого, недоступного теперь опиума. И она завидовала машинам… Машины не знали, каково это: человек научил их бояться, но вместо бога выдал учебник. Он не щадил их, как наши родные щадят нас. Робототехнику претит равнять себя со своим детищем, ибо, на его взгляд, «четыре» и «дважды два» суть не одно и то же, а его собственный зелёный — зеленее, чем у андроида. Может быть и так, но тогда выходит, что машины свободны сразу, как только сошли с конвейера. Свободнее, чем человек.

Эпилог

В котором империя получает козырь

Капитан имперского патрульного крейсера Чирер Блотт приблизил изображение в центре мостика, покрутил модель зоны облета и задумчиво потер щеку.

— Действительно, гражданский.

— Грузовой с Браны, — добавил лейтенант-коммандер. — Пересек границу и застыл на месте. Связи пока нет, но мы просканировали их двигатель, все работает.