Н. Мар – Железный Аспид. Война (страница 6)
Гервин молча сглотнул. Ему показалось, что испытуемый выдерживает театральную паузу, но Эйден вновь подал голос:
— Насколько я знаю, у меня осталось еще пять минут на решение задачи о сколопендрах, и, если позволите мне воспользоваться вашим планшетом, я наглядно изображу свои теоретические расчеты, исходя из наблюдений за третьим животным. Уверяю, они будут сделаны максимально точно и вовремя.
— Договорились, Эйден, у тебя пять минут.
Вконец растерянный, профессор отдал андроиду планшет и ретировался. А в комнате для наблюдений герцог хохотал в голос.
— Ну он дает! Уел тебя, как студента, Эмерхейс. Да еще с таким сложносочиненным апломбом, точно магистр изящных искусств, — сказал он, отсмеявшись. — Кстати, где он вообще откопал всю эту экологическую ерунду? Раньше ты не загружал в их мозги всякий хлам.
— Последним десяти я вообще ничего сам не загружаю, в том и суть их открытой нервной системы. Начиная с момента, когда его мозг уже был готов, и до того, как была завершена работа над телом, Эйден оставался подключенным к сети библиотек империи. Оттуда он сам загружал в себя информацию — ту и в том объеме, что по каким-то причинам счел необходимым. Сам же ее классифицировал, обрабатывал и делал выводы. — Профессор тяжко вздохнул. — И на основе всей этой… вакханалии, что творилась у него в голове, он теперь принимает решения. Вот, полюбуйся: это то, о чем ты мечтал так долго — андроид со свободой воли. Чего теперь от него ожидать? Да еще если позволить ему общаться с тобой.
— А что я?
— Ты жизнелюб и с тем отвратительно влияешь на людей.
Джур толкнул Гервина в плечо.
— Ты устал, старина. Годы напряженной работы, столько неудач… И теперь просто-напросто не можешь принять очевидное: этот Эйден далеко пойдет. — Герцог посмотрел на часы и ободряюще улыбнулся. — Пора. Я гляжу, ты уже боишься заходить к нему один. Составлю тебе компанию. Мне страшно интересно, чем же закончится эта история со сколопендрами!
В кабинете оба склонились над планшетом и разглядывали схемы, выполненные безукоризненным почерком Эйдена. Не осталось сомнений, что андроид успешно прошел тест: задача с многоножками была решена. Впервые без лишних жертвоприношений науке.
— Скажи, Эйден, — обратился к нему Джур, — откуда в тебе эта тяга к справедливости? Зачем такие сложности, если в тебе не заложена программа подчинения древним законам робототехники?
— Вы правильно заметили, ваше высочество, я могу причинять вред живым существам и даже убивать, если захочу.
— Поправлю: если возникнет необходимость.
— Если захочу. Я выразился корректно, милорд. Я знаю, сколько ресурсов ушло на то, чтобы сделать меня всемерно полезным человеку, но не ставлю целью соответствовать представлению людей о том, что правильно. Идеям добра и зла слишком уж часто свойственно переворачиваться с ног на голову.
— Тогда каковы твои собственные представления о правильном, Эйден?
— Мне еще рано судить об этом. Мой анализ собственной психологии только начинается.
— Как ты оцениваешь роль квантового компьютера в принятии решений?
— Никак. Служебно. Для квантового мозга не существует «да» или «нет», только суперпозиция. Только «данет». Его роль в другом: в обработке информации быстрее обычного, в широчайшем охвате ситуации. Решения на основе анализа этих данных принимаю я.
— Что значит «я»? В твоей конструкции не предусмотрено такой детали.
— А в Вашей?
Джур моргнул и улыбнулся, а профессор Эммерхейс, наконец, позволил себе расслабиться.
— Эйден, — обратился к роботу Гервин, — я с уверенностью констатирую, что ты обладаешь самосознанием. Ты не отождествляешь себя с суммой частей, из которых состоишь. А это, несомненно, первый шаг к развитию личности. Но мне бы очень хотелось, — добавил он, подавшись вперед, — чтобы, в конце концов, это была здоровая личность нормального человека.
Робот перевел взгляд с профессора на герцога и обратно.
— Профессор… В империи семьсот триллионов сто пятьдесят миллиардов четыреста восемь миллионов шестьдесят шесть тысяч триста девять нормальных людей, создавать которых гораздо проще и дешевле, чем андроидов. Какой смысл в семьсот триллионов сто пятьдесят миллиардов четыреста восемь миллионов шестьдесят шесть тысяч триста десятом нормальном человеке? Вам лучше не ставить подпись на моей аттестации, потому что я вас разочарую.
Гервин покидал кабинет в полном раздрае.
Глава 4
Трудно переоценить силу подорожника, а кровь императора — не голубая
Скучая в крыле интенсивной терапии, Самина исследовала пульт управления кроватью. Развлечений в палате не предполагалось, так как пациенты здесь находились либо при смерти, либо в коме, либо, на худой конец, без сознания. Леди Зури определили сюда принципиальные роботы-медсестры. Узнав о крушении судна, они сверились с должностной инструкцией и отвезли Самину в реанимацию. С переломом голени, десятком ссадин и нехорошим предчувствием. «Хорошо, что не в морг», — смирилась она и коснулась очередного сенсора. Вот это да! Включился гравитационный экран, и пациентка зависла в воздухе в полуметре от кровати. Она раскинула руки, побалдела немного и пришла к выводу, что совсем и не плохо скучать в таких условиях.
До конца лечебных процедур оставалось меньше часа, и Самина потянулась к больничному комму, чтобы звонить мачехе. Но та уже летела к ней, расталкивая медперсонал.
— Самина, чокнутая ты, ненормальная!.. — Сиби кинулась обниматься. — У меня тут с собой и валерьянка, и ремень… Догадайся, что для кого. И я счастлива видеть, что пригодится только второе.
— Ну мам… — героиня галактики ласково уткнулась в белые волосы женщины. Эта золушка была неправильной — обожала свою мачеху. Если бы Самине предложили выбрать между мытьем полов для Сиби и балом у прекрасного принца, она без колебаний схватила бы ведро и тряпку.
— Когда мы получили сообщение от капрала с боевой станции, у меня чуть не случился удар. Ты вообще в своем уме — лезть на передовую в двухместном челноке?
— Это был не челнок, мам, а бриг, — вяло запротестовала она.
— Не многим лучше! Да еще без напарника. Ну почему ты вечно выходишь в космос без второго пилота? — Сиби вела себя как образцовая мать с тех пор, как пятнадцать лет назад отчим женился во второй раз. И любила, и корила от всего сердца.
— Ты же знаешь, у меня натянутые отношения с андроидами. Я не могу находиться с ними в замкнутом пространстве больше пяти минут. Я чесаться начинаю.
— Ну конечно! Поэтому ты притащила самого страшного домой. Это ведь как с котятами, да?
Жена первого советника Альянса была веселой, быстрой, звонкой. Только грустинка в глубине глаз выдавала то ли возраст, то ли тайну. Потрясающая женщина. Если бы герцог Джур имел честь с ней познакомиться, красавица Сиби Зури уже давно носила бы другую фамилию.
— Я же не знала, что все так обернется. Просто хотела защитить свою станцию. Ты не представляешь, насколько ценные данные там хранятся! Когда я увидела рядом с моей сокровищницей имперский крейсер, то просто умом тронулась… — Самина коснулась своего запястья там, где оставила следы железная хватка императора. — А что там с пленником?
— Его забрали агенты безопасности. Знаю, потому что Харгена атаковала пресса, и он процедил что-то такое. У них там буча и переполох… Виданное ли дело: отхватить по нелепой случайности имперский кусок, что им не по зубам. Ведь не планету какую отсталую сцапали — целого императора!
— И что теперь?
— Говорят, прямо сейчас идет совет правящих домов. К вечеру твой отчим использует свое право бессмертного… ха-ха, бессменного председателя Альянса и вынесет окончательное решение о судьбе Эйдена I. — Сиби многозначительно приподняла брови. — Какое именно — не стоит и гадать, ситуация беспрецедентная.
Самина в напряжении провела ладонями по лицу, стараясь выбросить из головы электронные глаза и страх перед ними.
— Кстати, мам, — вдруг вспомнила она, — я ведь вколола ему экстракт ромашки, а он только заснул. И я догадываюсь о причине.
— Может, он просто нейтрализовал яд.
— Нет… Не может быть, чтобы яд, который убивает гораздо более мощных роботов за секунды, исчез так быстро. Мам, ну ведь я проводила испытания на андроидах!
Сиби хмыкнула:
— Не напоминай мне снова, насколько ты немилосердна к ним. Да и ты сравниваешь наших дуболомов с императором? У него же совсем другой организм. Наверняка он и не такое умеет.
Самина отмахнулась от обвинения в жестокосердии. В конце концов, это машины, как бы громко ни возникали правозащитники. Коль скоро отпала необходимость в защите природы, они бросились плодить омбудсменов для роботов.
— В том и дело: ромашка тем сильнее действует на нервную систему, чем больше та похожа на нашу. А уж поверь мне, император своим поведением… я хочу сказать, он должен был умереть в мгновение ока.
— Допустим. И что пошло не так?
— Понимаешь, это был экстракт цветов, в сотом поколении выращенных в космосе. На той же почве и в тех же условиях, что и обычно. Но! — указательным пальцем Самина акцентировала внимание на главном. — Вне Браны они начали терять агрессивные свойства. И возвращаться к исходным — лекарственным или питательным.
— То есть ты веришь легендам и надеешься, что пройдет несколько лет, и мы будем есть ромашковый салат? — засомневалась Сиби. — Как наши далекие предки?