Н. Мар – Железный Аспид. Мир (страница 37)

— Богатый был улов?

— Богатый! — закивал паук и не сдержал тщеславия. — Натуральный минори. Правда, насекомые не дают за своих ни ползерпии.

— Один эзер?

— Да. Вдвоем с пилотом летели. Но девку он убил, а мы не падальщики.

Вот оно. Двое в команде? А одноразовый парфюм и блистеры из-под чистящих капсул были в трех каютах. Кто-то сбежал, или шчер намеренно умалчивает? Придется играть дальше, но Эйдену внезапно разонравилась эта игра.

— Что ж, Лешью, — робот отступил к выходу. — Я передам графу, что не нашел связи повстанцев с катаклизмами. Правящий дом с радостью продолжит сотрудничество с пауками. Хотя между нами, Алливея сильно рискует. Отказаться от магнетарной защиты Браны — стратегическая глупость.

— Может быть. Кто знает?

— Но сказать по правде, я восхищен оружием Харгена. И мощью, и уникальностью его разработки. Никто за почти тысячу лет не сумел повторить гений Хмерса.

— Это так, — магнум разблокировал клинкет, провожая гостя и гадая, отчего тот медлит. Катакомбы повстанцев — не курорт, где хотелось бы задержаться. — Но ведь для Империи это и хорошо. Вы слишком гуманны для такого оружия.

— Сейчас, когда мне выпал шанс взглянуть на империю со стороны, в отказе от оружия массового поражения видится не гуманность, а ханжество. Или его сестра: зависть.

— То есть?

— У нас ведь тоже полно магнетаров. Сами знаете, один такой совсем недалеко отсюда. Но нам все не удается собрать из них цепь наподобие здешней. Ничего похожего.

Лешью встал на пороге, облокотясь на косяк и скрестив руки. Его ноги снова занимали весь проход.

— А Вы не думали объединиться с Харгеном?

— Я никогда не пойду на это. Первое, что сделает Харген, добравшись до имперских магнетаров, — поработит и разорит мои галактики. Зури не способен мыслить созидательно, он не строит процветание у себя дома, а у давнего врага и подавно не станет. Вот если бы кто-то разумный и расчетливый перехватил его управление здесь… Совет миров открыл бы для него все ресурсы Империи.

— Допустим… Пофантазируем! — глаза Лешью горели. — И что бы дал ему такой союз?

— Я пойду от противного. А на что — кому бы то ни было — одинокая магнетарная цепь Альянса? Разоренного, истощенного непрерывным зарядом пушки и поддержкой барьера, полного озлобленных предателей? Захватить-то ладно, обслуживать цепь — непомерно дорого. Харген и сам это знает. Видели, как он вечно зол и тревожен? Это нервы, нервы. Где взять ресурсы? Как усмирить недовольных? Чем удержать остатки подданных? Никому не пожелаю оказаться на его месте. Без кучи денег и новых источников энергии такое оружие — лишь временный каприз. Никакого вселенского господства, чушь! Очередной пшик, который увянет еще быстрее, чем первый. А потом — кредитование в империи с невыгодным для нерезидентов процентом, чтобы удержать остатки ропщущих рабов. Конец.

Эйден умолк, а Лешью весь посерел:

— Продолжайте.

— Другое дело — объединение магнетаров. Я бы установил барьеры, а союзники использовали бы их как транзит для ударов по всем известным и неизвестным, прошлым и будущим врагам. Ну, да полно фантазировать, — спохватился робот, игриво улыбаясь магнуму. — Гений рождается раз в тысячу лет. А новая тысяча еще не истекла.

— Даже если бы это было возможно… Даже если Вам вернули бы трон… Совет миров не позволил бы машине управлять таким оружием. Всех это раздражает, но гуманизм — религия имперцев.

— Ошибаетесь. Посмотрите, что они творят. Готовы убить миллионы из мести за одного. Империя возвела меня в принцип. Я — их религия.

Синтетик шагнул к порогу, но клинкет перед ним захлопнулся. Смачно щелкнула блокировка.

Глава 23

Легенда звучит по-новому

— Попался, — прозвучало над ухом.

— Кто из нас?

— Вы — в клетку, я — на крючок, — шчер отступил и поманил за собой андроида. — Пройдемте в мое логово. Предисловие будет долгим, а стрихито — крепким.

В противоположной стене зала была скрытая дверная панель. Лешью Лау вел синтетика долгими коридорами имперского крейсера, по мертвым телепортам. Люцерверы забились по углам и горели скудно. Эйден не называл Ри душой корабля, скорее «душителем», но сейчас ее здесь отчаянно не хватало. Личный кабинет магнум обустроил в радиорубке. Хотел контролировать связь? Крыльев на стенах не было: значит, сюда не водили гостей. Шчер подал стрихито — бурый коктейль из орешков чилибухи с мятой — и андроид почувствовал себя, как дома. Хозяин ко всему позаимствовал имперские бокалы из корабельных запасов.

— Вы знали, Эйден.

— Нет, я… не догадывался, я верил. Все эти годы мы жаждали этой встречи.

— Как и обещал, начну издалека. Я расскажу об одной загадочной и древней планете. Вы помните легенду о Лане? Прекрасной богине, прародительнице миров?

— В нашей интерпретации она Лея.

— Это не важно. Лана сверкала и светилась, а в ее волосах пылали звезды. Она летела во тьме, завернутая в кокон из паутины.

— Из сияющих волос, но это, наверное, тоже неважно.

Магнум улыбнулся:

— Мы пауки. Для нас кокон был из паутины. Но Вы правы, это пустяк. Так вот, у Ланы было трое детей. Старшую дочь звали Арахна, она управляла хозяйством. У средней — Белой вдовы — в груди билось черное-черное сердце, и она жила далековато от сестер. О младшем сыне известно только имя: Триантул. Имена в имперской версии подобны нашим, если я не ошибаюсь?

— Да. Анаконда, Молочный полоз и Тритон.

— Понимаете значение легенды?

— Я знаю лишь то, что известно хронистам Ибриона. Лана-Лея с волосами из паутины — не что иное, как сверхскопление Девы в суперкластере Ланиакея. Отсюда кластер и правда в напоминает то ли нити, то ли волокна. Здесь живут все известные расы, и мы в том числе. По меркам вселенной это колыбель наших цивилизаций.

— Превосходно. Но это не конец легенды. Белая вдова полюбила, и ее предали. Говорят, ее черное сердце пронзили кинжалом. Но она не умерла, а родила сына. Паука.

— У нас — химеру о трех головах.

— Нет, слушайте дальше, это уже важно! Паука, Эйден! Паука: с восемью ногами и ледяным сердцем. Сын подрос и начал отползать от матери. В первый день он уполз недалеко. Он обжегся и вернулся обратно. Во второй день — чуть дальше. Но оказался в пустыне и захотел пить. Вернулся опять. На третий день он уполз далеко и уже не вернулся. Так появилась таинственная планета. Понимаете, какая?

Новые подробности дали почву для размышлений. Эйден глядел сквозь нетронутый бокал на россыпь самоцветов на столе у Лешью. Камни с воротников пленных имперцев. Офицеров, которых уже съели.

— Понимаю едва ли больше, чем раньше. Согласно легенде шчеров, да и нашей — вышла система из трех планет. Вероятно, первые две вращались слишком близко к звезде и были непригодны для жизни. А на третьей появились наши предки. Но путь к ней давно утерян, да и сама планета исчезла.

— Не просто исчезла! — магнум вскочил и взмахнул бокалом стрихито в порыве возбуждения. — Мы перерыли все первоисточники, мы сравнили сотни переводов легенды и пришли к выводу, что планета не пропала бесследно. Она пропала с глаз! Слышите? Она была не чем иным, как Браной! Наша древняя родина и столица Альянса — суть одна и та же планета.

Пожар в глазах Лешью захлебнулся ледяным взглядом напротив, и шчер добавил неуверенно:

— Не знаю, сможете ли Вы поверить, что Брана когда-то крутилась в космосе. Звучит, как фантастическая ересь. Но это так.

— Знаю. Я пришел к тому же выводу другим путем.

— Значит, ошибки нет! Мы долго ломали голову, где же истоки Браны? Не так уж важно, просто из интереса… Но так и не преуспели.

— И мы. Но это же тупик: дочери Ланы — три крупные галактики, как минимум две из которых имеют черные дыры в центре. Но в той части вселенной тридцать тысяч галактик, и под это описание подходят десятки местных скоплений. Даже если принять гипотезу, что кинжал в сердце — это перемычка в спиральной галактике, то таких — половина. В каждой — сотни миллиардов звезд, — Эйден вяло качнул головой, отметая надежду на чудо. — Несть числа обитаемым системам из трех планет в прошлом, и где среди них мелькнула Брана? Конец легенды ничуть не проясняет дело, увы.

Магнум порылся в сейфе и вернулся в кресло, держа в руках старые затрепанные пластины для хранения данных.

— А нам пришлось остановить поиски из-за насекомых. В ходе войны эзеры заручились поддержкой Харгена, чтобы после разгрома карминцев поработить и Урьюи. Те, кто был смел и клыкаст, бежали из плена шестиногих. Спрятались тут и довольно скоро выяснили вот что.

Он кинул пластины через стол андроиду. Карточки напоминали те, что Эйден обнаружил в бункере на Бране. Когда-то данные защищал тач-код, но от долгого времени защитный слой вытерся. Секретные разработки, приказы высших, звездные карты прошлого всплыли наружу.

— Алливея… — прочитал андроид и в недоумении глянул на Лешью. — Но здесь нет колец. Вообще нет, обычный шар.

— Совершенно верно! Неужели Вы не задавались вопросом, как здесь вообще могла зародиться жизнь? Как здесь жили до подключения якорей? Все до безобразия просто. До испытания реле, которое устроил здесь еще дед Хмерса, Алливея была, как все. Прозаична, как биокисель. Смотрите на подписи в углу документа.

— Зури не сразу пустили в ход Брану. Черт… — Эйден порадовал магнума живым блеском красной радужки. — Ну, конечно, он же не хотел умереть из-за опечатки! Сейчас это кажется таким логичным. Поразительно, как же я сам не догадался, что Брана не могла быть первой? За тысячу лет до этого Хамияр Зури использовал Алливею в эксперименте по прыжку и удержанию в гиперпространстве.