Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 61)
— Ещё неизвестно, действительно ли Эмбер мать, и уж вдвойне сомнительно, отец ли Кайнорт, — себе под нос буркнула Альда.
Сомнения Хокс понять было несложно. В перерывах между серьёзными отношениями связи Кайнорта Бритца бывали, прямо скажем, хаотичны и оригинальны. А знакомство с Эмбер Лау пришлось аккурат на разрыв с Маррадой. Мало ли с кем он ещё спал? Рой-маршал мог заполучить любую. А Эмбер имела глупость вернуться на Урьюи, где в разгар вторжения насекомые распустились до невозможности.
— Этим занимается доктор Изи. Результат теста будет готов с минуты на минуту.
Нулис Иземберд не доверял капсульным экспресс-тестам, когда дело касалось его родных. Их у Нулиса осталось не так-то много. Как только Изи доставил Эмбер и детей к двоюродному деду, тот приказал доктору немедленно отправиться в лабораторию. Под неё в «Мелиссе» было оборудовано целое крыло, начинка которого могла соперничать с клиниками Цараврии. Едва Альда решилась пригубить ботулатте, как в дверях деликатно покашляли, и на веранду из коридора вышел Изи. Он нёс кипу целлюлозных и погонял впереди себя стайку голографических справок, спектрограмм, таблиц и синусоид.
— Ну, — рыкнул Нулис. — Что ты там жмёшься к косяку, божья тварь, показывай!
Изи начал предъявлять документы в порядке проведённых анализов. Нулис кивал, и перламутровая грива переливалась в такт. На полу под столом остались лужицы подтаявшего снега с его подошв. На таких ботах можно было таскать целые сугробы.
— И как же это так вышло, что моя внучатая племянница чахла на элитной помойке, где умываются льдом и жрут ботву? А её мать выбросили, как стручок, из которого вытряхнули горошину? Что, если бы Кайнорт не оказался безрассуден настолько, чтобы выудить Юфьелле из приюта этой востроносой грымзы Олеа?
— Вы меня, должно быть, сейчас на месте прибьёте, минори Иземберд, — промямлил Изи. — Но я вам кое-что поведаю о дне рождения Юфьелле.
Нулис хлопнул по столу, и Альда поперхнулась кофе.
— Хокс, до свиданья! Всего тебе самого разного. Выход найдёшь сама, вилла полным-полна дверей, лишь бы внутри никто не задерживался.
Ботулатте был чрезмерно заправлен ядом блуждающего паука, и это выдворяло гостей похлеще токсичного нрава хозяина. Ко всему прочему, Хокс так утомилась на Зимаре, что беспрекословно кивнула и вышла вон. На её место покосился доктор Изи, но сесть так и не решился.
— Эмбер пыталась выспросить меня на Зимаре насчёт того, что произошло в Таракасе без малого семь лет назад. Тогда я не придал значения, но она сразу догадалась. А позже и я вспомнил. Эмбер попала в реанимацию ночью, преждевременные роды обещали быть тяжёлыми. Первый раз, истощённый организм, чужеродный плод. Врачей такой специализации и в лучшие времена не хватало, видано ли: шчера, беременная личинкой! И в клинике Таракаса вышли на меня в конце концов. Почему — не знаю, я же анестезиолог! И я был на другом конце света, пьян как не приведи блазар. В лицо пациентки не смотрел, думал, как бы не стошнило на экран.
— Так это ты помог Юфьелле появиться на свет.
— Да. Если бы я только понял, кого оперировал! У меня бы и мысли не возникло, от кого… понимаете, на Кармине я видел… ну, как на самом деле Кай смотрел на девчонку. Как на равную. И как из всех эзеров Эмбер сблизилась лишь с Пенелопой да с ним. Да и Кай ведь один минори был на Кармине! Если б мне только в тот вечер не пить… Будь я трезв, первым делом раздобыл бы генматериал Бритца и провёл тест. К сожалению, я как-то не сообразил даже, что шчера придаст мертворождению значение диаметрально противоположное нашему. Ведь для них это конец, то есть совсем конец, это для нас — просто обработка лишнего контейнера для инкарнации. — Изи вздохнул и усмехнулся. — Знаете, как шчеры каламбурят об эзерах? Смерть, мол, — житейское дело.
Нулис слушал не перебивая, сверля последнюю строчку в результате последнего анализа. Он стоял на фоне окна, и в его густую гриву катилось розовеющее солнце. Когда через пять минут он не пошевелился, Изи осторожно спросил:
— Так что вы решили? Насчёт её доли в завещании Кая.
— А ты жениться на ней собрался?
— Да я… да вы… — подавился Изи. — Ладно, я, наверное, пойду. Увидимся на конференции.
— Да, да, помню. Слёт костоправов в Скарабихе. Буду разносить твою статью о вправлении вывиха жвал. Не за фактические ошибки, о, нет. За плеоназмы и ляпалиссиады!
Даже после нескольких лет в психушке Изи хватило полчаса в компании Нулиса Иземберда, чтобы понять, отчего Кайнорт звонил дядюшке раз в сто лет. И по всему, Бритц дядюшку обожал! На его месте Изи охотнее звонил бы зяблому жорвелу.
— Минори Лау! — позвала экономка с террасы. — Минори Иземберд просит вас на разговор.
За сегодня я трижды её не поправила. Абсолютно отупев по дороге с Зимары домой (на почве горя, сдобренного успокоительными), я не понимала наверняка, чего желает двоюродный дедушка Миаша и Юфи: чтобы меня считали человеком или насекомым. И в последнее время речь давалась мне с трудом. Юфи семенила с приподнятым подолом пальтишка, в котором плескался малёк из пишпелии. Миаш скакал по каменистым горкам, хмурый, как болотное утро. Я настраивала себя на разговор с Нулисом, и всё равно язык приплавился к сухому нёбу. В гломериде доктор Изи не нашёл лучшего утешения, чем поведать, что Кайнорт оставил завещание. Первой реакцией было порвать писульки и накричать на Изи, но потом я сообразила, что без средств к существованию — громадных средств — мне не позволят остаться при детях. Доктор помог вчитаться в канцелярский эзерглёсс. Сбережения в семизначных суммах Кай оставил мне, в пятизначных — Нахелю, Изи и Пенелопе, а ценные бумаги — детям: на вырост. Поделил между мной и детьми недостроенный одонат и прилегающие доходные земли. Дяде Нулису (должно быть, от природной тяги Кая к злодеяниям вроде выбора котёнка для Нахеля) достался клуб «Тессераптор». С правом перепродажи не раньше, чем через сто лет.
В вестибюле экономка — задумчивая блёклая моль по имени Тинея — пожёвывала кончик шерстяного палантина, ожидая, когда я скину пальто.
— Вы проходите, проходите, я присмотрю за детьми, — предложила она, спасая ковры от растерянной Юфи, из подола которой уже сочилась вода. Она так и зашла в холл с рыбкой и озиралась в поисках подходящей тары для своего улова.
— Минори Тинея, не найдётся ли у вас глоточек крови? Миаш и Юфи сегодня ещё не обедали.
— О! Какой разговор! — оживилась Тинея и почему-то сникла. — Правда, я не знаю, где её взять так скоро… Гости на вилле редки чрезвычайно, для них хозяин не держит. Слуги только приходящие. Так-так-так… — Взволнованная моль потянула кушак моего пальто себе в рот. — Разве что, с вашего позволения, мы прогуляемся вниз по долине, там в дикоимье есть бар-шале. Чистенькое местечко. Держит шчер, но и рефрижератор для крови у него имеется.
— Не волнуйся, мам, если в дикоимье не будет крови, мы изловим большую рыбу! — крикнул Миаш уже на ступеньках террасы.
В гломериде они с Юфи начали звать меня мамой. Дети умбрапсихолога, они чутко восприняли произошедшее, то страшное, о чём всю дорогу молчали упрямые взрослые. И вот так просто —
Когда мы только-только прибыли на Урьюи, я порывалась немедленно лететь к минори Иземберду и умолять, правдами и неправдами, оставить меня при детях. Естественно, ни при каких обстоятельствах родства шчера не могла надеяться получить опеку над двумя минори. И всё-таки доктор Изи настоял на сутках реабилитации за его счёт, чтобы я перестала быть похожей на бродячую сумасшедшую. Я вернулась с Зимары с обмороженными пальцами рук и ног, в синяках разной степени зрелости, с насморком, воспалёнными губами и растрескавшейся кожей. Худая, как щепка. На следующее утро, во всём новом от шпилек до шляпки, я ходила из угла в угол по палате в ожидании орникоптера и репетировала речь для Нулиса. Но слова, как первоклашки на перемене, кидались врассыпную.
Когда же мы с доктором засекли на веранде «Мелиссы» Альду Хокс, я имя своё позабыла. К счастью, минори Иземберд первым делом потребовал к себе Изи, а меня с детьми выставил в сад, взяв только по капле крови. И вот — я так передышала кислородом нагорья, что наконец успокоилась.
В рабочем кабинете меня ждал эзер, похожий на пещерного льва, которого пригладили и напомадили. Резким жестом он приказал занять кресло. Доктор Изи предупредил накануне: Нулис был минори четвёртой линьки. Я таких вживую раньше не видела (Изи признался, что и он тоже). И всё-таки, ни разу не встречая наяву эзера в легендарной четвёртой линьке, я безошибочно отметила её признаки. Эту холодного оттенка кожу и флюоресцентные радужки. И что-то ещё — не во внешности, а в поведении или взгляде — что я пока не могла определить. Но оно точно было. От нечленораздельного кваканья и кудахтанья меня спас Иземберд, который первым пошёл в наступление.
Он только открыл рот, и в эту секунду боль от потери Кая впервые по-настоящему перекрыл страх, что меня отлучат от детей. Нулис остался стоять и давил на меня, как накренённая колокольня. Булыжник, который колыхался на ветру над зыбучими алмазами лощины Жамызяк, где погибла Эстресса, — и тот не пугал так сильно.
— Что это у тебя в руке?