Н. Мар – Либелломания: Зимара (страница 60)
Чирер измерил собственный мостик вдоль и поперёк, почесал затылок дулами армалюксов и выпалил:
— Тогда, раз уж я всё равно здесь: подбросить вас домой?
— За три миллиарда? — выдавила Самина.
— Я похож на самоубийцу — шантажировать Ибрион без протекции фалайнов? Подброшу за триста ибреалов на топливо и три подписи на бессрочном освобождении от преследования.
Искупление парадоксальная штука. Тот, кто убивал сотнями… или сотнями тысяч… вероятно, был бы готов отдать очень многое, чтобы смыть эту кровь. Целую планету, а может, галактику. Близких, любимых и даже собственных детей. И в то же время тот, кто умылся чужой кровью, не может отдать взамен большего, чем себя одного. Потому что даже целая вселенная — ничтожна в сравнении с твоим собственным «я». Отдать его — значит отдать действительно
Я смотрела на часы Зеппе. Поцарапанные, с гнутыми стрелками. Они работали точнее атомных.
Помню, как Зимара отпустила гломериду. Хтоническая царица ушла молча.
Помню, как на мостик ворвался доктор Изи. Он хватал меня и Нахеля за плечи и бормотал взахлёб: «Мы его вытащим!.. Мы его соберём!..» Он плакал. Я бежала в шлюз раздетая.
Помню, как мы с доктором примчались в пустой Загородный Палисад. Как ворвались в парадный зал, устланный ковром из самоцветов.
Помню, как собирала холодные бриллианты среди россыпи драгоценных и поделочных камней. Холодными руками в горсти, теряя, отбрасывая лишнее. Только бриллианты с красной, белой, чёрной сердцевиной. В одном блестела бусинка с кончиком языка. Меня тошнило и лихорадило.
Помню, как Изи раздобыл герметичный контейнер, чтобы вывезти Кая с Зимары. Времени было в обрез. С минуты на минуту охрана убитых заговорщиков, корабли которых висели над планетой, могла заподозрить неладное. С ними разбиралась Альда Хокс. Врала им, изворачивалась. Она страшно боялась, что мы бросим её одну, последнюю из Клуба, на растерзание гвардии фалайнов и кситов, и помогала только затем, чтобы я пустила её в гломериду. Пришлось пустить: только Хокс знала свои позывные коды для приземления в космопорте Урьюи. Ни единого осколка с телом Кая она не подобрала. Впрочем, я бы ей и не позволила. Я была грознее шамахтона.
Помню, как ещё раз, на четвереньках, на животе, оползла весь парадный зал в поисках последних бриллиантовых крупиц. А остатки заговорщиков смыла фонтаном в пропасть.
— Всё равно не соберёшь его, это невозможно, — пророчила Хокс.
— Из пепла его соберу.
Помню, как уже в каюте пила какие-то капли, сносила уколы доктора Изи, и тёплые лапки Юфи не отпускали меня ни на минуту. Миаш стоял рядом с ложечкой горького лекарства, и кончик её дрожал у моих губ.
Как летели на Урьюи — уже не помню.
Деус катила на колченогом кинежансе пятые сутки без остановки. Ноги примёрзли к педалям, переломанный хвост болтался под сиденьем. Очнувшись в сугробе под окнами сфинкса, она звала Сырка, но тот не появился. Её преследовал детёныш зяблого жорвела, за нею увязался двуглавый металлический пёс. Когда она вышла на минуту, чтобы размяться, кинежанс попытался угнать плечистый голый мужик. Деус обстреляла его из крименгана: мимо, но голодранец отстал. Наконец впереди засверкали башенки. Ледяные кирпичи и витые перила над крутым обрывом. Френа-Маньяна.
Подозрительно тихо было вокруг. Деус соскочила с подножки кинежанса и, притопывая на морозе, позвонила в видеофон с надписью:
Без наличия нехватки отсутствия факта неимения направления приёма нет!
Открывший ей дежурный доктор был лыс и чрезмерно суетлив. Он представился доктором Видрой, пытался возразить, что клиника временно не принимает новых пациентов, и в целом нёс какую-то несусветицу. Лимонная обезьянка показала ему квоту с личной подписью Йолы Шулли. Помявшись и переступив с ноги на ногу, Вион-Виварий изучил документ. И пригласил войти.
— Минори Шулли обещал, что операция состоится немедленно, — вздёрнула подбородок Деус и скинула капюшон. — Видите? Я не могу ждать, доктор Видра.
— Конечно, конечно, — рассеянно бормотал Вион-Виварий. — Здесь вам помогут. Раздевайтесь.
— А что это за прорывная технология?
— Анимедуллярный ляпискинез. Эта практика великолепно себя зарекомендовала. Я прооперирую вас лично.
Деус обрадовалась. Уже само название «анимедуллярный ляпискинез», умное и загадочное, внушало доверие. И она полагала, что хуже, чем теперь, ей уже всё равно не будет.
Глава 38
Самый-самый последний шанс
«Новости Миргизы»
комментарии:
Pimpo4ka ~ я за него голосовала =^._.^=
«Вечерний Таракас»
Отменить ли обязательные токены для перемещений шчеров внутри города?
Панорамные окна веранды выходили в сад, заваленный каменистыми горками. На угловатом известняке густо нахохлился мох, а над ним заиндевели мелкие цветы и леденело разнотравье. По лентам дорожек — нарочито кривых, с неровным, мощённым вручную ветвлением — торчали пучки вспышной люминоки. Уже погасшей на зиму. Сад разбили едва ли пару лет назад, но он казался древним, диковатым и чарующим. Каменистые клумбы громоздились тем выше, чем ближе сад примыкал к настоящему предгорью. Территория виллы «Мелисса» раскинулась вплотную к горе Оонопида. Иллюзия уютной старины обошлась владельцу в сотни тысяч зерпий.
В эту минуту хозяин виллы впервые лет за сто принимал непрошеных гостей. На самом деле абсолютно все его гости были из этой категории, но обыкновенно их выдворяли взашей на полуслове. В этот раз Нулис Иземберд распорядился даже подать ботулатте, и экономка так растерялась, что первый раз в жизни переспросила хозяина. Нет, он имел в виду то, что сказал. Высокий, с длинной гривой перламутровых волос, перетянутых у лопаток серебряными зажимами и заправленных за портупею на поясе, в охотничьей твидовой тройке и горных башмаках на тракторных подошвах, он одним взглядом студил гемолимфу в жилах гостьи. Нулис только что зашёл с террасы на веранду и обстукивал заснеженные ботинки прямо о панорамное стекло. Глядя на минори Нулиса Иземберда, Альда Хокс никогда бы не подумала о родстве с Бритцами. Уж скорее со львами, которых она видела на Бране. Грубоватые брови, хищный угловатый нос, крупные зубы, которыми можно было перекусить шею. Ни чуткой обходительности Кайнорта, ни мягкости Верманда, ни даже безупречного вкуса их матери, которой Нулис приходился родным братом. Альда понюхала ботулатте и выдавила:
— Когда я сказала, что хочу передать племянника в надёжные руки, я совсем не это имела в виду.
Нулис оставил это без комментариев. Его взгляд был прикован к женщине в саду за окном. Худая брюнетка в чёрном полупальто присела, проявив чудеса элегантности в узком футляре юбки, и показывала девочке пишпелию, которая вот-вот собиралась лопнуть и выбросить рыбку в ручей. Мальчик неподалёку штурмовал мшистую горку. Шчера в саду была хороша, как армалюкс в парадной кобуре. В разрезе юбки над сапфировой шпилькой показалась напряжённая скульптура икроножной мышцы, один вид которой раздражал Альду.
— И вы так это оставите? Позволите им видеться? На мой взгляд,
— Ты когда-нибудь держала псарню?
Грубый вопрос, заданный резким тоном, огорошил Хокс. Она не ожидала такого перескока.
— Нет, боже упаси.
— Я держу. Все дворняги: генный винегрет, хромосомная палитра, — похвастался Нулис. — Эти чистокровные гончие, которых отбирают по триколору на ушах и форме крючка на хвосте — тупые и дохлые. Выставочные шавки с никудышными нервами. Увешаны медалями, а не возьмут след, даже если дичь им на нос нассыт! А мои звери хитроумны, здоровы. И ласковы, — с неожиданной теплотой добавил минори Иземберд. — Потому что мне всё равно, какой ширины у них пятно на заднице. Я смотрю, каковы они с изнанки. Если ровный кобель обхаживает ровную суку, совет им да любовь. А отбор по родословной — это путь в никуда. Чем чище кровь, тем она жиже. Верь мне, я патологоанатом.
— Я думала, чистота крови для вас что-то вроде чистоты зубов.
— Да что ты вообще знаешь о минори, Хокс? — Нулис раздражённо закурил сигару диаметра трёхлетнего деревца. — Мы другой вид эзеров. Иная ветвь эволюции, как бранианские кроманьонцы против неандертальцев, если бы последних было большинство. Просто вы размножаетесь чаще. Природа же оградила нас от скрещивания с другими эзерами, чтобы мы искали гены на стороне. Ассамблея неспроста закрывала глаза на эксперименты со шчерами в прошлом. Посмотри на Лау. Та самая соломинка, что переломит спину бизувию. А Юфи! Подавит любое восстание машин. Пять минут в саду, а уже форсунку для полива разобрала.